Убивая Ноябрь
– Значит, не зря я скоро уеду домой, – говорю я.
– Домой? – спрашивает Феликс.
– На праздники, – отвечаю я.
Аарья и Феликс обмениваются мимолетным взглядом, и у меня создается впечатление, что они что-то решили на мой счет. Гляжу в другой конец длинного стола, на Лейлу, и гадаю, не пора ли мне пересесть к ней.
– Когда только приезжаешь сюда, бывает нелегко, – говорит Аарья. – Нам всем пришлось привыкать. Но, конечно, мы все здесь уже давно. А тебе ведь семнадцать?
Повожу плечом, отмахиваясь от ее вопроса:
– Здесь этот возраст считается весьма почтенным.
Феликс макает ломтик хлеба в томатный соус и качает головой:
– Дело не в этом, просто ты первая, кого мы знаем, кто прибыл сюда так поздно. Как тебе удалось? Наверняка это стоило огромных денег.
Снова внимательно смотрю на него, запоминая все интонации, подмечая осанку. Никогда еще мне не встречался парень, в котором заумность зануды из дискуссионного клуба так неожиданно сочеталась бы с весьма привлекательной пиратской внешностью.
Аарья кивает.
– Я… – Если я признаюсь, что денег у нас никогда особенно не было, то раскрою что-то о своей семье. А если скажу, что не знаю, они догадаются, что я ровным счетом ничего не понимаю насчет своего положения. Вот черт. В этой школе даже самый простой треп за обедом сродни прогулке по минному полю.
Смеюсь, отвлекая их внимание от своего неловкого молчания.
– Тайны есть тайны, – говорю я и краешком глаза подмечаю, как девчонка с дредами чуть заметно улыбается. – Но хватит уже обо мне. Лучше скажи, Феликс, ты правда британец? Просто ты с таким нажимом произносишь «е» в своем имени. – Я замолкаю. – И конечно, ты знаешь, что твое имя означает «счастливчик» или «успешный»? А твое, Аарья, на санскрите считается одним из имен богини Дурги, но вообще широко распространено во многих странах. – Барабаню пальцами по столу, припоминая, что еще мне известно об этимологии ее имени. – Вот только санскрит – мертвый язык, не говоря уж о том, что Аарья имя и мужское, и женское. Забавно, какое оно переменчивое, прямо как твой акцент. Может, это и вовсе псевдоним?
Аарья делано хохочет и нарочито медленно, картинно хлопает в ладоши. Сидящие рядом ученики снова оглядываются.
– Ну и поворот! Мне нравится эта девчонка!
Кладу в рот кусочек лазаньи.
– Новембер, – произносит у меня за спиной мужской голос. Оборачиваюсь и вижу Аша – поза у него расслабленная, но взгляд напряженный. Черные волосы аккуратно причесаны. А ресницы у него явно длиннее, чем у меня.
– Ой, уйди, Аш, – говорит Аарья. – Мы только начали веселиться. – И она хлопает ладонями по столу, так что тарелки звенят. Девушка с дредами поднимает голову. – Если ты заберешь Новембер, мне придется торчать тут с этой церковной крысой, – она взмахивает рукой в направлении девушки, – и с осликом Иа, – прибавляет она, кивая на Феликса.
– Как мне ни жаль прерывать твою игру – то есть, конечно, веселье, – говорит Аш тоном, который мог бы показаться чарующим, если бы не его резкая манера держаться, – но Новембер еще многое нужно осмотреть, а значит, лучше ей продолжить экскурсию еще до конца обеда.
Аарья фыркает в ответ, но и она, и Аш кажутся мне совершенно спокойными. А вот мы с Феликсом, напротив, буквально излучаем нервозность.
– Может, спросим у Новембер, чем бы ей хотелось заняться? А? – говорит Аарья и смотрит на меня. – Чего тебе больше хочется, ходить по пустынным коридорам с этим сладкоречивым разбойником, который станет оценивать каждый твой чих, или сидеть здесь, с нами, наслаждаясь едой и общением?
– Ох, Аарья, ты ведь больше не дуешься из-за того, что потеряла свой нож? – бросает Аш, и у меня по спине бегут мурашки. Чем мягче звучит его голос, тем больше пугает суть его слов.
Аарья вскакивает так резко, что ее стул с визгом отлетает назад.
– О, Ашай, – медленно произносит она, – как поживает твоя заучка-близняшка? Она ведь такая собранная и такая предсказуемая. Знаешь, я ведь всегда точно знаю, где искать нашу милую Лейлу. – Теперь она говорит с неподдельным египетским акцентом. И я ясно вижу угрозу у нее в глазах.
Кладу на стол свою белую матерчатую салфетку.
– А знаешь, кого всегда можно найти рядом с Лейлой? Меня. Ее соседку по комнате. Ту, что сумела проникнуть в эту школу среди учебного года, много позже, чем все остальные. Только представь, на что еще я способна.
Приподнимаюсь, чтобы отодвинуть свой стул от стола, но Феликс берется за спинку и резко отодвигает его, так что я чуть не падаю. И шепчет мне на ухо:
– Я знаю.
У меня бухает сердце.
– Прости, что?
Но Феликс ведет себя так, словно не сказал мне ни слова.
Отхожу от стола, но Аш останавливает меня.
– Проверь карманы, Новембер, – говорит он.
Так я и делаю.
Достаю из кармана плаща салатную вилку. Не знаю, что это значит, но, по моим ощущениям, ничего хорошего эта находка не предвещает. Аш забирает у меня вилку и со звоном бросает на стол. Аарья посылает мне воздушный поцелуй.
Отворачиваюсь от них и вслед за Ашем выхожу из столовой, глубоко сожалея о том, что не послушала Лейлу. Едва за нами закрывается дверь, я спрашиваю:
– Что это вообще за хрень была?
– По правилам ученикам ничего нельзя выносить из обеденного зала, особенно столовые приборы, которые могут быть использованы в качестве оружия, – говорит Аш и пристально смотрит мне в глаза. – После каждого приема пищи работники кухни пересчитывают приборы. Если бы они недосчитались вилки, то устроили бы обыск.
– Но когда…
– Когда Феликс выдвинул твой стул, – отвечает Аш прежде, чем я успеваю договорить.
– Значит, они это подстроили?
Аш смотрит на меня, пока я перевариваю эту информацию, а до меня вдруг доходит, что мы с ним совершенно одни.
Оглядываюсь по сторонам.
– А Лейла не придет?
– Нет. Она еще обедает.
– Но разве мы… – начинаю я. – Разве она не хотела сама мне все показать?
Аш улыбается мне, а я инстинктивно делаю шаг назад, в направлении столовой.
– Ты ведь решила сесть с Аарьей, хотя она тебя отговаривала.
– Может, мы… – Не могу придумать ни единой причины, по которой мне не следовало бы сейчас идти с ним.
– Лейла очень способная, – говорит он, подчеркивая слово способная. Не понимаю, что он имеет в виду – то ли что мне не стоит беспокоиться из-за угроз Аарьи, то ли что не нужно было вставать на защиту Лейлы.
– Я в этом не сомневаюсь, – говорю я.
Аш неторопливо шагает рядом со мной по коридору, и вид у него при этом самый беззаботный. На ходу я украдкой смотрю на него. Пусть он и не считает, что мне нужно было вступаться за Лейлу, я за нее вступилась, а это ведь кое-что да значит?
– Если хочешь о чем-то спросить у меня, просто спроси, – говорит он вкрадчиво.
Хмурюсь. Он даже не смотрит на меня, но все равно кажется, что он буквально видит меня насквозь.
– Мне нужно сейчас переживать из-за Аарьи?
– Да, – говорит он. – Но не из-за этого разговора. Внимание Аарьи – всегда дурной знак. Что она тебе сказала? Может, я помогу тебе разобраться.
– Вообще-то ровно перед тем, как мы ушли, Феликс шепнул мне: «Я знаю».
Аш кивает:
– Он имел в виду, что знает, кто ты такая. Или знает что-то, о чем тебе никому не хотелось бы говорить. А может, он просто хотел тебя отвлечь, чтобы сунуть вилку тебе в карман.
– Ну, знать, кто я такая, он не может, потому что мы с ним никогда не встречались.
Аш озадаченно смотрит на меня:
– Это самое наивное рассуждение из всех, что я слышал за долгое время. Он может знать, кто ты, потому что знает твою семью. Или потому, что каким-то образом узнал заранее, что ты сюда приедешь. Есть много способов выяснить, кто ты такая, и многие здесь вполне способны делать сложные выводы, вне зависимости от того, встречались они с тобой раньше или нет.
Гляжу на него с сомнением. Меня подмывает сказать, что я совсем не такая, как здешние ученики, что он совершенно неправ, считая, что кто-то здесь может быть со мной знаком. Но таким образом я сообщу ему дополнительную информацию о себе.