Исцеление любовью. Предсказанная невеста

Шэдар следил за ситуацией, но, видимо, где-то упустил. Потому что вскоре после смерти Ириды состояние второго принца резко ухудшилось.
Началось всё с внезапной потери сознания без причины. Три дня принц не приходил в себя, а целители только качали головами, не понимая, что с ним.
На четвёртый день он очнулся сам, но потерял аппетит и начал резко худеть. Потом, наоборот, наедался так, словно его год не кормили. А в какой-то момент его тело начало покрываться синими пятнами…
  
Принца осматривали храмовники, шаманы и монахи, но никто так и не выяснил причины, по которой второй молодой господин медленно чах. Все в один голос заявляли, что это не проклятье и не яд, но что за болезнь такая — ответить никто оказался не в силах.
На данный момент у Киллиана начали отказывать ноги, потребовалось кресло-каталка, и значительно ухудшилось зрение. Всё чаще он харкал кровью и проваливался в забытьё на несколько дней.
… это было страшно.
Каждый раз с замиранием сердца Шэдар ожидал его пробуждения, боясь, что сын уже никогда не очнётся…
В храме царил полумрак, тлели в курильницах благовония. Оракул сидел на коленях перед святыней Забытого Бога, сцепив руки в замок. Он не мог видеть, но всё равно обернулся, словно безошибочно почувствовав присутствие постороннего, хотя Шэдар был уверен, что не издавал и звука.
— Вы пришли, глава, — вымолвил безмятежным голосом.
— Давайте не будем тянуть, почтенный оракул. Я хочу услышать предсказание, — напряжённо произнёс Шэдар, складывая руки за спиной.
— На всё воля Всевышнего, — отозвался оракул, вновь отворачиваясь к святыне. — “Спасение второму принцу принесёт белокурая дева, в крови которой течёт кровь правителя Северной империи. Именно второй принц должен повести за собой Небесных Драконов, в его руках судьба всего нашего клана…”. Так сказал мне Бог, — протянул нараспев, будто читая молитву.
… руки Шэдара покрылись мурашками.
— Насколько мне известно, у Айтеро всего одна дочь, и она со светлыми волосами… — протянул задумчиво. — Благодарю, почтенный оракул, — почтительно склонил голову, прижав ладонь к груди, и поспешил покинуть храм…
Киллиан, как и ожидалось, отдыхал на веранде своего павильона, сидя в кресле-каталке. Его ноги были накрыты пледом, а глаза прикрыты. Ветер обрывал цветки сливы, и те падали ему на колени, голову и длинные тёмные волосы.
… слуга, стоящий за его спиной, поклонился, приветствуя.
— Что такого случилось, отец, что вы пришли лично? — медленно распахивая веки, поинтересовался принц.
— Кхм… — Шэдар неловко прочистил горло. — Оракул сделал предсказание. Тебя ещё можно спасти, если заключим помолвку с принцессой Северной Империи, — произнёс, откашлявшись. — Ты не рад? У нас, наконец, появилась надежда…
Губы принца изогнулись в грустной улыбке.
— Вместо того чтобы искать виновника моего недуга, вы верите словам слепого старика, который уже больше пятнадцати лет не покидал стен храма… — вымолвил сочувственно, вздохнув. — А теперь ещё хотите привести в это опасное место чужачку. Вы не смогли защитить мою мать, не смогли защитить меня, но хотите взять под защиту дочь правителя союзной страны?
Шэдар стиснул зубы, сдерживая порыв злости. В словах Киллиана не было неправды. Как бы обидно ни звучало, он абсолютно прав, но…
— Если есть шанс, мы должны за него ухватиться, — произнёс глухо. — Раз уж перепробовали всё, то почему бы и не поверить в предсказание?
— Действительно, — разочарованно согласился принц, потирая пальцами переносицу. — Я бы хотел отдохнуть, отец. Не могли бы вы оставить меня?
— Конечно. Я пока займусь подготовкой, ни о чём не волнуйся, — произнёс Шэдар, с тревогой на душе оставляя сына…
Киллиан поморщился и жестом отдал слуге распоряжение. Тот молчаливо раздвинул двери и втолкал кресло внутрь покоев. Закрыл ставни, зажёг светильники.
— Молодой господин, заварить вам чай?
— Да, пожалуйста, — утомлённо отозвался Киллиан и встал с кресла.
Размял затёкшие мышцы, налил в чашу воды и обратился к бесшумно появившемуся помощнику:
— Кажется, глава не собирается ничего предпринимать. Чувство вины на него не действует. Слышал наш разговор?
— Да, господин, — смиренно отозвался тот. — Я не верю в предсказание оракула, но первая супруга даже под угрозами не созналась в преступлении. Мы до сих пор не знаем, какое проклятие на вас наложено. Если принцесса Айтеро сможет справиться с ним…
Киллиан бросил жалостливый взгляд на помощника и сел на пол за столиком для чайных церемоний.
— Моя цель была не снятие проклятия, а чтобы отец наконец взглянул правде в глаза. Если я исцелюсь с помощью постороннего человека, истина будет навсегда похоронена. Ведь сам я ограничен в действиях. Любые мои попытки обвинить первую супругу совет оборачивает против меня, сам же знаешь. Уже распустили слухи о том, что я, как и матушка, повредился умом, потому что не смог смириться с её смертью и ищу виноватых, чтобы выплеснуть обиду. Никто даже больше не рассматривает меня как наследника и не воспринимает мои слова всерьёз. Во дворце нет никого, кто был бы на моей стороне…
— Поэтому тем более вы должны излечиться, чтобы восстановить справедливость, — твёрдо произнёс помощник. — А я позабочусь о безопасности принцессы.
Киллиан махнул рукой.
— Нет нужды, пусть отец сам разбирается с этим. Уверен, он выделит ей лучших воинов в стражу. Я же не намерен с ней контактировать…
От внимания Киллиана не укрылось, как помощник упрямо поджал губы.
В нём ещё теплилась отчаянная надежда на спасение, которую Киллиан утратил ещё год назад. И с того момента единственным смыслом существования стала месть.
Жгучая, всепоглощающая месть…
***
 /Яра Айтеро/
Единственная служанка укладывала в чемодан вещи. Их было не так много, как должно быть у принцессы… Нет, их было ничтожно мало даже для обычного человека. Пара платьев, бельё, ночная сорочка и потрёпанный костюм для верховой езды. Кое-что из средств личной гигиены, маленькая шкатулка с мамиными украшениями, которым грош цена. А всё потому, что Яра не являлась настоящей принцессой.
Незаконнорожденная дочь императора, которой наскоро присвоили фамилию и дали титул. И всё это ради брака со вторым принцем клана Небесного Дракона.
Следовало бы радоваться выпавшей чести, но поводов для радости, на самом деле, было мало…
— Это несправедливо… — всхлипнула служанка и стыдливо вытерла глаза тыльной стороной ладони, отвернувшись. — Как император мог так с вами обойтись?
Яра перевела бездумный взгляд в окно.
… на подвесных качелях с крышей сидела щуплая женщина.
Её худые хрупкие плечи покрывала пуховая шаль, светлые волосы были заплетены в тугую косу. Яра не видела её лица, но знала, что она улыбается. Глуповато, с налётом безумия. Знала, что голубые глаза женщины лихорадочно сверкают, в них едва плещется разум.
Жалкое зрелище, от которого болезненно щемит в груди.
— Он сказал, что если не соглашусь — выгонит мать на улицу, она перестанет получать лечение и, скорее всего, умрёт от голода, а меня продадут в рабство, — произнесла отстранённо, словно её это никак не касалось.
— И гарантий, что о госпоже позаботятся, нет, — раздосадованно возразила служанка. — Вас фактически обрекли на смерть.
Яра повернулась, на губах заиграла безмятежная, полная решимости улыбка.
— Я не собираюсь так просто умирать, пусть император даже не надеется.
Поднялась и, покинув комнату, поспешила на улицу.
Нужно было кое-что сделать перед отъездом, чтобы помочь своей бедной матери в последний раз…
  
Сколько себя помнила, Яра жила в старом флигеле. Здесь её вместе с матерью, единственной служанкой и одним рыцарем, что подглядывал за ними больше, чем охранял, заперли на всю жизнь.
Она не видела мира, ни разу не покидала этой маленькой территории, находящейся за высокой крепостной стеной, не общалась с другими людьми. Читать и писать её обучала мать. Во флигеле была библиотека…