Отставной экзорцист 3 (СИ)
— А вы не понимаете? — притворно удивился он.
— Нет, расскажите поскорее, — изобразил я совсем уж избыточное воодушевление.
Аваков понял, что я над ним открыто насмехаюсь, а потому разозлился не на шутку. Чуть зубами не заскрипел. Ну что за нежная фиалка…
Полковник уже набрал в грудь воздуха, но тут в нашу зарождающуюся перепалку вмешался Щукин.
— Валей Оскарович, сейчас я говорю, — припечатал генерал.
И произнёс он это вроде вполне спокойно, но Аваков свой хвостик сразу же поджал. Зыркать с нескрываемой враждебностью, конечно, не прекратил. Но до самого конца встречи рот без позволения распахивать уже не решался.
— Продолжайте, Бугров, — изобразил приглашающий жест Щукин.
— Я ещё не получил ответа на свой вопрос, — перевёл я взгляд на Фёдора Харитоновича. — Если меня сюда доставили в качестве подозреваемого, как ваша канцелярия указала мне в повестке, то, простите, на кой хрен я буду бисер метать? Это теперь ваша головная боль, выкручивайтесь, как хотите. Думаете, мне доставляет удовольствие эти лекции задвигать? Ничуть. Я уже склоняюсь к тому, чтоб просто выждать, когда подобных инцидентов станет настолько много, и ваше ведомство не сможет их игнорировать и замалчивать. Один случай уже на телевиденье просочился. Уверен, остальные тоже себя ждать не заставят долго. Может, хоть тогда вы станете посговорчивей?
Трое офицеров переглянулись. Причём, если Фирсов выглядел испуганным, то Аваков, наоборот, прятал злорадную ухмылочку. Генерал же мою речь выслушал спокойно, ничуть не изменившись в лице.
— Если ваша информация, гражданин Бугров, найдёт подтверждение, то я лично прослежу, чтобы вы не столкнулись ни с какими юридическими последствиями, — произнёс Щукин, разглаживая усы.
Ну уже хоть что-то. Слова, разумеется, ещё не гарантия, даже генеральские. Однако и такое начало я считаю многообещающим.
— Добро, Фёдор Харитонович, — едва заметно склонил я голову. — Тогда спрашивайте, что вас интересует.
Глава 8
Когда Бугров рассказал всё, что интересовало генерала, Щукин поблагодарил визитёра и позволил ему идти. Аваков вскинулся было, словно собирался поспорить с таким решением, но руководитель управления не терпел, когда с ним препирались. Доверенному лицу, конечно, он мог позволить и простить многое. Но не в присутствии свидетелей.
Поэтому он, заметив реакцию полковника, не подразумевающих возражений тоном поручил ему проводить Петра Евгеньевича до проходной. И когда дверь кабинета закрылась, Щукин, звучно прочистив горло, поднял глаза на Фирсова. Майор внутренне сжался, уже предчувствуя, какой ему разнос устроит начальник.
Если б он знал, что Бугров настолько отмороженный, что даже с генералом будет разговаривать в той же наглой манере, то ни за какие пряники не согласился бы его приводить в контору. Ох, что сейчас начнётся… Это при посторонних Щукин мог казаться сдержанным и уравновешенным. Но подчинённые-то знали, как он умеет лютовать.
— Насколько достоверна биография Бугрова, которую я читал? — поразительно спокойно спросил Фёдор Харитонович.
— Э-э-э… пока не нашлось оснований сомневаться в нашей информации, товарищ генерал, — выдавил из себя Фирсов.
— Угу… понятно. Хотя и странно. Мне показалось, что Бугров если не из наших, то явно где-то успел повариться в системе. Вот ты, Дмитрий Сергеевич, веришь, что он корпоративный планктон?
— Кхм… я понял, к чему вы, товарищ генерал. Если честно, то не особо. Я тоже заметил некоторый… диссонанс.
— Вот, а я о чём… да ты сиди-сиди, не подрывайся!
Щукин поднялся из-за стола и пренебрежительно махнул ладонью, призывая подчинённого сидеть спокойно.
— Ты прошлое Бугрова не думал перепроверить? — спросил руководитель управления, подходя к шкафу.
— Сделал это сразу же, Фёдор Харитонович, — доложил Фирсов.
— Нашёл что-нибудь необычное?
— Никак нет. Жизнеописание Бугрова от и до подтверждено множеством факторов. И никаких значимых временных пробелов в его досье нет.
— Интересно-интересно… И женат он никогда не был, а кольцо обручальное носит. Странный тип, да?
Щукин явно поделился своими сомнениями не просто так, а с каким-то подтекстом. Только как бы майор не старался, а прочесть этот намёк не сумел. Поэтому Фирсов сперва хотел ограничиться всего лишь согласным кивком, но потом всё решил на свой страх и риск мягко возразить:
— Тем не менее, товарищ генерал, сбывалось всё, о чём он предупреждал. По обоим инцидентам.
— Угу-угу, знаю, Дмитрий Сергеевич, читал ваш рапорт, — задумчиво изрёк руководитель управления. — Вы там, кстати, указывали, что в квартире Никитиной сами испытали на себе… «стороннее физическое воздействие?»
Фирсов от напоминания о том дне непроизвольно сжал челюсти и судорожно выдохнул.
— Так точно, товарищ генерал, — прохрипел он.
— До сих пор гложет? — уловил Щукин приступ тревожности подчинённого. — Уверен, что это не какие-нибудь психотропы поспособствовали?
— Товарищ генерал, я наставил пистолет на человека и нажал на спусковой крючок, — глухо проговорил майор. — То же самое сделал и мой помощник капитан Мокрошеин. Эти наши действия попали на камеру. Потому у меня даже капли сомнений нет в том, что всё произошедшее вполне реально.
Щукин медленно обошёл кабинет и упёр ладони в столешницу, аккурат напротив Фирсова.
— И что ты почувствовал, Дмитрий Сергеевич? — навис над ним начальник управления.
— Это… это было страшно… — взгляд подчинённого остекленел, уставившись в одну точку. — Как будто по всему телу ток бежал, парализуя мышцы и… нет… Виноват! Я… я не могу описать всё, что испытал.
— Вижу, не врёшь, майор, потому и хотел от тебя лично услышать. Ну а что думаешь насчёт этой Бездны и способностей самого Бугрова?
— Я видел, как у него светились глаза, поэтому склоняюсь к тому, что это тоже правда, — ответил Фирсов. — Да и той… кхм… чертовщине в теле Веры Никитиной они явно противостояли чем-то… невидимым.
— Раз ты уверен, что эта загадочная сила существует, почему не допускаешь, что с помощью неё могли воздействовать на вас с Мокрошеиным? Откуда убеждённость, что всё устроено именно так, как утверждает Бугров?
Майор почувствовал, как сердце начинается биться сильнее, а вдоль позвоночника пробежала капелька холодного пота. Теперь он сам себя ощутил как на допросе…
— Мы досконально проверили все эпизоды, описанные сожителем Никитиной, и они подтвердились, — произнёс подчинённый, тщательно подбирая слова. — Начиная от несчастного случая в метро и заканчивая ссорой в кафе. Некоторые пострадавшие описывали те же необычные мышечные реакции, воспринятые ими как кратковременный паралич или судороги. Кроме того, был ещё и эпизод в следственном изоляторе и… шиномонтажной мастерской.
— Да-да, хреновая там получилась операция, четыре трупа, — сокрушённо покачал головой Щукин.
Дмитрий Сергеевич виновато ссутулился, восприняв эту реплику, как укор в свой адрес.
— Могло быть и больше, если б Бугров не появился, — всё же нашёл в себе майор достаточно решимости, чтоб это озвучить. — Я осматривал шиномонтаж, там внутри творился полнейший ужас. Не могу представить, сколько бы солдат спецвзвода пострадало, войди они туда раньше.
— Защищаешь Бугрова? — подозрительно прищурился генерал-лейтенант.
— Никак нет, — не согласился Фирсов.
— А мне показалось, что ты явно его поддерживаешь, — озвучил свои мысли Щукин.
— Если честно, я предпочёл бы видеть кого-нибудь другого в качестве консультанта и помощника МВД по данным вопросам. Меня пугает, то, о чём рассказывает Бугров.
— Пугает? Дмитрий Сергеевич, ты сколько лет в МВД служишь? — усмехнулся в усы начальник управления.
— Тридцать пять календарей, товарищ генерал. Но такое у меня впервые.
— Понял-понял тебя. Значит, как человек он тебе не нравится? — акцентировал внимание на этом аспекте Фёдор Харитонович.
— Не особо, — признался майор. — Но пока что его слова и прогнозы с точностью сбывались. Поэтому я вынужден был… кхм… идти ему навстречу, принимая на себя часть ответственности.