Тихий уголок
– Вот и проверим, работает ли отремонтированный водосток, – сказала она.
– Работает, работает, а это значит, что я сэкономил для нас четыреста долларов.
– Очень надеюсь, дорогой. Ты и представить не можешь, как я страдаю, когда ты сгораешь от стыда после очередной катастрофы из разряда «сделай сам».
– «Катастрофа» не слишком сильное слово?
– Я вспомнила о гостевом туалете.
После некоторой паузы он проговорил:
– Все равно лучше сказать «неудача».
– Ты прав, я преувеличиваю. А теперь объясни, зачем Джейн покупать анонимный телефон для звонка тебе?
– Не знаю зачем. Нет, правда. Но по пути домой я отклонился от маршрута и заехал в Спрингфилд – посмотреть на ее дом. Его там нет.
– Чего там нет?
– Спрингфилд на месте, а дома нет. Он снесен. А на ограде – сделанный архитектором рисунок нового здания, которое там построят. И надпись: «Резиденция Чень». Работы еще не начинались, строителей на участке не видно. Видимо, только получают разрешение. Поговорю с кем-нибудь завтра.
На лице Ришоны появилось скептическое выражение.
– Джейн не стала бы продавать и уезжать, не оставив тебе нового адреса. Это нарушение правил.
Дом Силверманов был основательным сооружением – хорошая кирпичная кладка, надежная столярная работа, – но от неожиданно налетевшей грозы в столовой образовался сквознячок. Ровные, устойчивые языки пламени свечей в хрустальных блюдечках удлинились и затрепыхались, как змеиные жала.
– А если она сменила свою фамилию на Чень и не сообщила нам, это тоже нарушение правил. То, что я получу из Лос-Анджелеса… ничего хорошего там не будет, Ришона.
– Послушай, Джейн – последняя из всех известных мне людей, кто пустится во все тяжкие. Не считая тебя.
– Я не о том, – сказал Натан; в этот момент сильный дождь еще больше усилился, и экономия в четыреста долларов за счет самостоятельного ремонта стала казаться не такой уж разумной. – Хотя, возможно, я ошибаюсь. Думаю, она попала, не по своей воле, в какую-то беду, такую тяжелую, что не могла сказать даже мне.
7В Шерман-Оукс доля граждан в возрасте от шестидесяти пяти лет была выше, чем в большинстве населенных пунктов округа Лос-Анджелес. Средний размер семьи – два человека – бил чуть ли не все рекорды Южной Калифорнии. В целом городок был тихим, особенно дорогие кварталы на холмах.
Окна величественного кирпичного дома были украшены литыми наличниками и сандриками. Два гордых каменных льва стерегли ступени, словно здесь размещалась библиотека или суд, хотя обитатель особняка ничуть не интересовался библиотеками и считал себя слишком умным, чтобы представать перед судом. Вдоль дорожки, ведущей к дому, стояли низкие фонари. Каретный фонарь у двери заливал крыльцо приветливым теплым светом. На первом этаже окна горели тусклым светом, окна второго были темны.
Двумя годами ранее, в возрасте пятидесяти четырех и пятидесяти трех лет соответственно, Ричард и Бернис Брэнуик, которым все еще принадлежал дом, преждевременно отошли от дел и переехали в Скотсдейл, штат Аризона. Они много работали, но безмятежную старость супругам обеспечил их единственный ребенок Роберт, добившийся немалых успехов в избранной им профессии.
Джейн припарковалась на другой стороне улицы, проехав вверх по холму мимо еще двух особняков, затем взяла бинокль и стала изучать дом. Она не ожидала увидеть охранников, которые в этих местах встречались редко. Если бы соседи увидели человека, прячущегося в тени деревьев, то вызвали бы полицию. Лос-анджелесская полиция имела отделение в Шерман-Оукс, на Силмар-авеню, и к сообщению такого рода из этого района стражи порядка отнеслись бы внимательно.
Как бы то ни было, Роберт Брэнуик не видел необходимости в охранниках и ограничился стандартной системой защиты дома от грабителей. Если бы он подозревал, что Джейн знает его адрес и имя, его бы здесь не было. Ни сейчас, ни вообще. Возможно, он даже находился дома один, но скорее всего – нет. Такие, как он, обычно испытывают беспокойство, оставаясь в одиночестве. Наедине с самим собой ты рискуешь предаться самокопанию.
В третьем доме вверх по холму не было ни малейшего намека на свет. Обитатели явно отсутствовали или уехали на вечер.
Надев черные с серебром перчатки, Джейн пересекла улицу, обошла фасад и подобралась к темному дому сзади, готовая к встрече с собакой. За внутренним двориком находился длинный задний двор. Высокие стены отделяли его от соседних участков, но ограды, очерчивавшей границу земельного владения, там, где на краю оврага стояла небольшая рощица, Джейн не увидела. Чернильного цвета деревья, посеребренные луной, напоминали лес, созданный фантазией художника с помощью гравировальных игл, офортной доски, покрытой черным парафином, и глаза, привыкшего видеть сверхъестественное во всем.
Участок, расположенный ниже первого, был обнесен высокой стеной из оштукатуренных бетонных блоков. Джейн достала маленький фонарик и нашла дорожку между стеной и деревьями. Пройдя по ней мимо деревянных ворот к стене за домом Брэнуика, она выключила фонарик.
Калитки здесь не было, но перелезть через стену высотой всего семь футов было несложно. Джейн провела целую минуту на ее вершине, сидя на коньке из литого бетона и изучая погруженный в темноту двор и бассейн, где в подернутой рябью черной воде плавал обломок луны. Затем она спрыгнула на газон и обошла бассейн.
Неяркий свет из окна проливался на крытый внутренний дворик, и Джейн видела сквозь стекла кухню и столовую в западном крыле дома. Ни в одном помещении не было ни души.
В восточном крыле располагалась гостиная. За двустворчатой откатной стеклянной дверью, спиной к внутреннему дворику, на большом раздвижном диване сидели двое и смотрели гонки в большом настенном телевизоре. Рев форсированных двигателей и бьющая по ушам музыка проникали сквозь окна.
Джейн осторожно подошла к кухонной двери и попыталась открыть ее, однако та оказалась заперта. Телевизор работал громко, но в этом доме с открытой планировкой кухня располагалась рядом с гостиной, где сидела пара. Если гонки кончатся и минута тишины наступит в тот момент, когда Джейн будет работать с «Локейдом», звон пружины и щелканье штифтов может привлечь их внимание.
Она направилась в западное крыло. В длинной стене, в самой ее середине, был только один проход: застекленная дверь вела в миниатюрный садик. Там стоял выключенный фонтанчик с чашей и постаментом, рядом с ним – два кованых чугунных стула.
Светильники в комнате не горели, но через внутреннюю дверь туда проникало немного света из коридора. Видимо, помещение использовалось как кабинет, о чем косвенно свидетельствовали письменный стол, книжные стеллажи, кресло.
Джейн сунула пистолет в кобуру, на секунду включила фонарик и увидела врезной ригельный замок. Еще раньше она привязала шнурком к поясу универсальный открыватель, теперь же вставила его тонкое жало в скважину под штифтами. После нажатия на крючок открывателя плоская пружинка отодвинула отмычку вверх, а штифты – на линию сдвига, в сторону. Пришлось четыре раза нажать на крючок, чтобы замок открылся.
Вытащив пистолет и войдя внутрь, Джейн закрыла за собой дверь. Кабинет. Компьютер на столе. На стеллаже вместо книг стояли дорогостоящие коллекционные фигурки героев «Звездных войн». Из глубины дома доносились скрежет покрышек, рев двигателей, звуки выстрелов – музыка, не позволяющая расслабиться, даже если картинка и сюжет не трогают зрителя.
Джейн тихо переместилась в ярко освещенный коридор, помедлила и пошла к фасадной части дома для быстрой разведки. Прихожая разделяла столовую и гостиную, в обеих комнатах, уютных и пустых, горел свет. Пройдя по коридору в обратном направлении, Джейн оказалась у двери в кухню в тот момент, когда из гостиной появилась блондинка и открыла холодильник. Стоя спиной к Джейн, девушка не подозревала о присутствии незваной гостьи. На ней был откровенно соблазнительный наряд – шелковые штаны в обтяжку и кружевная блузка, не закрывающая живот.