Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Правда? — бросаю вызов.
Он пожимает плечами:
— Учитывая, что я самый опытный преподаватель по Магическим Боевым Искусствам…
— Самоуверенно.
— …получается, добровольно я вызвался или нет — неважно.
— Уходишь от ответа, профессор?
Он вздрагивает:
— Обожаю, как ты произносишь это с таким отвращением.
— Может, если бы ты был со мной откровенен насчёт своей роли в моём обучении…
  
— Признай, — он делает шаг ближе, возвышаясь надо мной, заставляя поднять голову. — Ты обрадовалась, когда увидела меня в кабинете директора.
— Скрытный и несуразный.
— Но это не было «нет».
— Нет, — я приказываю своему лицу остаться нейтральным, чтобы не выдать очевидную ложь. — Я не обрадовалась, увидев тебя. А теперь, если позволишь, полагаю, профессор Риггс ждёт меня, — я ускоряю шаг, чтобы догнать остальных, и в этот момент Атлас окликает:
— Жду не дождусь нашей первой тренировки сегодня, принцесса.
Не сбавляя шага, я показываю ему средний палец, а в ушах раздаётся его глубокий смех, от которого сердце делает сальто.
Я догоняю Никса и со всей силы толкаю его локтем в рёбра, зарабатывая от него глухой стон и озорной взгляд.
— Какого демона, Китарни?
— Ты не сказал мне, что Атлас преподаёт здесь, — зло шепчу я.
Он потирает рёбра, объясняя:
— Он уже несколько лет преподаёт, но ведёт только первые четыре года. Профессора Фенвик и Дармас работают со старшими. Насколько я слышал, у Фенвика перегруз по занятиям, а Дармас только что вернулась из декретного. Я и понятия не имел, что Атлас будет твоим наставником. Честно говоря, в этом нет никакого смысла.
Я прищуриваюсь и смотрю на него в упор:
— Не верю.
— А зачем мне врать?
— Чтобы увидеть выражение моего лица, когда твой брат вошёл в кабинет.
Никс фыркает:
— Ну, это было смешно, — он уворачивается от моего локтя, снова летящего к его рёбрам. — Клянусь, я не знал!
По его тону и настойчивому отрицанию я верю младшему из братьев Харланд, но это не делает меня менее злой. Я чувствую, будто меня застали врасплох.
— Это действительно так ужасно — тренироваться с ним? — вопрос Никса прорезает мои мысли. — Атлас тебя знает, не придётся всё начинать с нуля. И поверь, ты не хочешь застрять со стариком Фенвиком. От него пахнет сыром.
— А Дармас? — настаиваю я. — Она могла бы подойти…
— Это из-за того, что вы с Атласом целовались?
— Никс! — шиплю я, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышал.
— И хочешь поцеловать его снова? — он игриво шевелит бровями, уклоняясь от моего удара. — По правде говоря, Китарни, это даже сексуально. Жаждать своего профессора.
Я стискиваю зубы и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.
— Я рассказала тебе об этом по секрету.
— И я никому не сказал, но ты же не ждала, что я вообще не упомяну это?
— Вредина.
— Я предпочитаю термин «обаятельный», но «вредина» тоже сойдёт, — перед тем как мы войдём в кабинет профессора Риггса, где мне предстоит проводить большую часть учёбы, Никс хватает меня за руку. — Дай Атласу шанс. Возможно, он тебя удивит.
Я киваю. Может, Никс и прав.
Возможно, Атлас меня действительно удивит.
ШЭЙ
Я ненавижу признавать это, но во время вводного занятия профессора Риггса я совершенно ничего не слушала. Уловила лишь отдельные фразы о его намерениях в наших уроках, о том, как он воодушевлён преподаванием истории Далерина и преданий и легенд о носителях магии и Целестиалах, но всё, о чём я могла думать — это предстоящая тренировка с Атласом. Да, он действительно обучал меня на протяжении всего нашего пути, и логично, что именно он продолжит наставлять меня, но я всё же хотела бы, чтобы он рассказал мне о своей работе. Я не должна была быть застигнута врасплох в кабинете Рэдклифф.
Раньше я любила секреты и сюрпризы, потому что они всегда означали, что Бастиан возвращается из очередного путешествия с подарками и запретными историями. Но теперь я начинаю их ненавидеть, чувствуя себя всё чаще застигнутой врасплох и совершенно не контролирующей ситуацию.
После того как профессор Риггс отпускает нас, мы с Никсом хватаем немного еды в главном зале и направляемся на четвёртый, самый высокий уровень школы. Когда мне кажется, что выше идти уже невозможно, Никс открывает дверь в конце коридора, и я вижу винтовую лестницу, по которой мне предстоит подняться. С тяжёлым вздохом и полным животом я всё же следую за Никсом — вверх, вверх, вверх — к чёрной металлической площадке, за которой открывается туннель с льющимся в конце светом.
— Куда мы идём? — спрашиваю я, едва дыша.
— В класс Атласа.
Я останавливаюсь, прижимая руку к стене, чтобы перевести дух. Мысленно желая, чтобы здесь был подъёмник, как у профессора Риггса, способный доставить меня наверх быстрее. Я распрямляюсь и иду дальше.
Мы, наконец, достигаем конца туннеля и ступаем в яркий свет. Класс по магическому бою оказывается куда больше, чем я ожидала. Круглый, с куполообразным стеклянным потолком, пропускающим солнечные лучи внутрь, он резко отличается от остальной школы. В то время как Магикос Граммата оформлена в старомодном стиле, класс Атласа имеет серые сланцевые полы, деревянные скамьи, а на плитке выгравированы красное, зелёное и синее кольца. Красное, самое маленькое, расположено в центре комнаты, прямо под куполом. Зелёное чуть больше, а синее — самое большое. Я замечаю тёмный деревянный стол с одного края зала, где нет скамеек, и именно там вижу Атласа. Он что-то яростно пишет на пергаменте, тёмные пряди волос падают ему на лоб. Я внимательно наблюдаю за тем, как его левая рука ведёт перо вверх, вниз и в стороны, но словно почувствовав мой взгляд, он поднимает глаза и встречается со мной.
— Ну что ж, — улыбается он, откидываясь в кресле и откладывая перо, — кто же это, если не моя любимая ученица, — мурлычет он и встаёт из кожаного кресла, направляясь в центр к самому маленькому кольцу. Несмотря на то, что он одет полностью в чёрное, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь купол, окутывают его почти божественным светом, делая Атласа, смею сказать, невероятно притягательным.
— Это ты так начинаешь все свои занятия? — Никс откусывает сочное красное яблоко, которое захватил в главном зале.
Глаза Атласа сужаются при виде брата, но он не удостаивает его реплику ответом. Вместо этого он сосредотачивает внимание на мне.
— Обычно в первый день я прошу учеников продемонстрировать свою магию, но поскольку я уже знаком с некоторыми из твоих способностей, опущу эту часть и задам вопрос про твои глаза.
— Про то, какие они гипнотические? — я хлопаю ресницами, и Никс громко смеётся, направляясь на скамьи.
— Хорошая шутка, Китарни.
Уголок губ Атласа подрагивает, будто он сдерживает улыбку. Качая головой, он говорит:
— Не знаю, нравится ли мне, сколько времени ты проводишь с Никсом.
Я делаю шаг к нему.
— Не слышу, чтобы ты сказал, что мои глаза не гипнотизирующие.
Полностью игнорируя мой поддразнивающий тон, Атлас спрашивает:
— Что вызывает их изменение на золотой цвет?
Я пожимаю плечами:
— Не знаю.
— Ну, вот для чего я здесь, — он сцепляет руки за спиной. — Я помогу тебе разобраться. У меня, например, глаза меняются в момент, когда я использую свои тени. То же самое происходит с Финном, когда он с неохотой использует свою стихию.
Я вспоминаю, как глаза Финна становились ярко-оранжевыми в те два раза, когда он применял магию в Баве. Это было одновременно завораживающе и пугающе видеть такой цвет, смотрящий прямо на меня.
  
— Я видел, как ты применяла магию, и глаза оставались серыми, — голос Атласа возвращает меня в настоящий момент. — Щиты, барьеры, даже световые вспышки не влияли на твою внешность. Так что о чём ты думаешь, когда глаза становятся золотыми? Происходит ли что-то ещё?