Баллада о зверях и братьях (ЛП)

Когда мы идём по главному проходу, я замечаю, что у каждого торца полок на первом этаже стоят бюсты из алебастра на отполированных деревянных пьедесталах с золотыми табличками, сверкающими в солнечном свете, льющемся сквозь окна. Я не уверена, изображают ли бюсты правителей, учёных или магов, но про себя решаю спросить у Эрис, кто из них кто, когда мы устроимся. Сейчас я не хочу упустить ни единой детали, отвлекаясь на вопросы.
  
Столы из красного дерева, достаточно большие для четырёх человек, размещены вдоль главного прохода, а небольшие столики прижаты к окнам в дальних концах книжных полок.
— Куда мы идём? — спрашиваю я у Никса.
— К Мастеру литературы. Она направит нас в нужный раздел, где можно найти то, что ты ищешь.
— А что я вообще должна ей сказать? Просто попросить книги, которые помогут мне понять, кто я? — я вздрагиваю, предчувствуя, как неловкость уже просачивается в душу. — Я буду звучать, как сумасшедшая.
— Начни с того, чтобы спросить книги по магии Целестиалов, — Никс обнимает меня за плечи и слегка сжимает. — Или по магии света. Надо же с чего-то начать, Китарни, и я сильно сомневаюсь, что ты найдёшь нужное уже в первые визиты.
Он прав, но я не говорю этого вслух. Ему не к чему ещё больше раздувать своё эго, когда он и так, кажется, парит по библиотеке.
Я согласно киваю, и мы направляемся к круглой стойке администратора на полпути вниз по главному проходу. Мраморная стойка пуста, за исключением чёрного сервисного колокольчика и золотой таблички с именем Пенелопа Блэквотер, отчётливо выгравированным на ней. Опершись локтями на стойку, я тихо жду, пока кто-нибудь появится, но никто не появляется.
— Чего мы ждём? — спрашиваю я у них.
— О, — цокает языком Эрис. — Думаю, надо позвонить в колокольчик, чтобы вызвать Мастера.
Я смотрю на колокольчик и слегка нажимаю на верхушку, позволяя мелодичному звону разнестись по этой мёртво-тихой, словно кладбище, библиотеке. Я не знала, кого именно ожидать увидеть в роли Мастера литературы, но уж точно не женщину с широкими плечами и ростом около сто двадцати сантиметров, которая вышла из одного из книжных проходов, чтобы подойти к полукруглой стойке и поприветствовать нас.
— Добро пожаловать в Калмару, — она улыбается, и в уголках её глаз появляются морщинки. — Я Пенелопа Блэквотер, Мастер литературы. Скажите, что вы ищете, и я направлю вас в нужную сторону.
Слишком ошеломлённая, чтобы говорить, я просто смотрю на неё. Я слышала рассказы о гномах и даже видела нескольких издалека в Баве, но ещё никогда не была так близко к одному из них. Её короткие бурые кудри подстрижены по бокам, чтобы не спадали на бледное лицо, и я могу видеть её пронзительно голубые глаза. Она смотрит на меня с не меньшим любопытством, чем я на неё, и несколько секунд мы молчим. Только когда Никс прочищает горло, я вырываюсь из какого-то гипнотического оцепенения.
Я собираюсь извиниться за то, что так откровенно уставилась на неё, но она вдруг восклицает с благоговейным восхищением:
— Вы, должно быть, та самая полукровка, о которой все говорят!
— Полукровка? — морщу я нос.
— Это значит, что ты смешанного происхождения, — быстро объясняет Эрис. — Ты не стопроцентная ледяная эльфийка.
— У вас и правда есть магия Целестиалов? — в голосе Мастера литературы невозможно не заметить восторг, и я киваю, вызывая у неё радостные хлопки в ладоши. — Это поистине чудесно. Мне говорили, что вы, возможно, посетите нашу библиотеку, но, честно говоря, не ожидала увидеть вас здесь, в Калмаре, миледи. Обычные маги огня не проявляют особого интереса к нашим архивам, так что это большая честь для нас. Чем я могу помочь? Считайте, что я полностью к вашим услугам.
Я привыкла к тому, что в Мидори люди преклоняются передо мной, и, если быть честной, я лелеяла каждую секунду их восхищения и обожания. Но здесь я чувствую себя неуютно. Не то чтобы Пенелопа Блэквотер сделала что-то не так. Обычно люди восхищаются моей внешностью: волосами, глазами, платьем, короной, драгоценностями… но здесь ходят слухи обо мне, выделяющие мою редкую магию. Магию, которую я всё ещё не понимаю и не могу контролировать.
— Простите, — стонет женщина-гном, хлопая ладонями по покрасневшим щекам. — Я вас обидела… Уверяю, миледи, это не было моей целью…
Я не уверена, что это уместно, но я тянусь через стойку и беру её за предплечье, перехватывая её взгляд и прерывая извинения.
— Вы меня не обидели, — говорю я с ободряющей улыбкой. — Я была бы благодарна за любую помощь, которую вы можете предложить.
Её голубые глаза загораются, и она быстро кивает.
— Всё, что вам нужно, считайте, уже ваше.
— У вас есть книги о Целестиалах?
Она улыбается и жестом велит нам следовать за ней.
— Я покажу, где они находятся.
Мы с энтузиазмом следуем за гномом, но мои навязчивые мысли берут верх, и я, чтобы не мешать другим, кто занимается поблизости, спрашиваю тихо:
— Могу я задать вам вопрос, Мастер Блэквотер?
— О, пожалуйста, зовите меня Пенелопа, ваше высочество.
— Тогда прошу вас звать меня Шэй, — мы обмениваемся дружелюбным взглядом, и я спрашиваю: — Пенелопа, как ты оказалась в Троновии?
— Родилась здесь, — просто отвечает она. — Мои родители покинули Дурн во времена Безумного короля.
— Безумного короля? — я не припоминаю, чтобы слышала о нём на уроках.
Пенелопа кивает, пока мы движемся к парадной лестнице в дальнем конце библиотеки.
— Говорят, король Вальдемар Аргайл слышал голоса, шептавшие ему. Паранойя поглотила его: он был уверен, что ближайшие к нему люди хотят его свергнуть. Он приказал казнить всех своих советников, личную стражу и даже собственных детей за участие в заговоре, — мы продолжаем подниматься по широкой деревянной лестнице с ковровой дорожкой цвета хвои. — Мой отец был одним из его советников. Посреди ночи он с матерью сбежали из Дурна. Троновианцы приняли сотни гномов, искавших убежище. Лишь спустя годы, когда Безумного короля убили, многие изгнанные гномы вернулись в королевство гор. Но наша семья осталась. Мы построили здесь жизнь, и у меня хорошо шли учёба и карьера. Я много работала, училась ещё усерднее и поднялась по служебной лестнице, пока меня не назначили Мастером литературы.
— Я раньше о нём не слышала, — ловлю каждое её слово, словно это лакомый кусочек еды. — Кто его убил?
— Его жена, — говорит она с очевидной радостью. — Большинство детей Безумного короля и даже его супруга ушли в подполье, скрывались и ждали, избегая топора палача. Но второй из четырёх сыновей, по слухам — любимец отца, устал ждать и, бросив укрытие, отправился к королю. Принц Грир пытался образумить своего отца, но тот уже сошёл с ума, был ослеплён паранойей и вонзил нож прямо в сердце собственного сына. Королева так и не простила и не забыла того, что её муж сделал с их ребёнком, и, когда представилась возможность, она пробралась обратно в горы и перерезала горло своему мужу, пока тот спал. Она позаботилась о том, чтобы её старший сын, принц Торбен, взошёл на трон. Именно он возглавил армию гномов в битве против Дрогона и его демонов. После окончания войны он загладил вину перед гномами, которых его отец изгнал и преследовал. Он по-прежнему сидит на троне.
— Ух ты! — не могу сдержать реакцию. Я никогда раньше не слышала историю гномов, и это звучит, как сюжет прямо из романа. — Несмотря ни на что, ты и твоя семья решили остаться здесь. Почему?
— Троновия — мой дом, — она улыбается мне. — И я слишком сильно люблю Калмару, чтобы уехать.
— Спасибо, что поделилась со мной своей историей, Пенелопа.
  
— Спасибо, что выслушала.
Мы наконец добираемся до вершины лестницы, когда из одного из рядов появляется ослепительная женщина с уложенными в длинный хвост светлыми волосами и стопкой книг в руках. Она носит те же тёмно-зелёные мантии, что и Пенелопа, только на её форме нет таких же символов на груди. Руки женщины дрожат от тяжести книг, и Никс подскакивает к ней, предлагая помощь.