Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Это Клео, — представляет Пенелопа. — Одна из наших лучших писцов и сегодня работает наверху. Если что-то понадобится, а меня рядом не будет, смело обращайтесь к ней.
— Для меня будет честью помочь вам, — голос Клео звучит ласково и, смею сказать, гипнотизирует Никса.
— Секция, которая вам нужна, в той стороне, — Пенелопа сворачивает в сторону и ведёт нас через бесконечные ряды книжных полок, почти касающихся деревянного потолка. Скользящие лестницы уже ждут, чтобы на них забрались, и моё внутреннее дитя сгорает от желания прокатиться на одной просто ради веселья.
  
Я оборачиваюсь, чтобы поддразнить Никса за то, как он пускал слюни на Клео, но его с нами нет. Он всё ещё стоит на вершине лестницы, держа её стопку книг. Я вижу, как он одаряет её дьявольской улыбкой, и она хихикает, прикрыв рот. Закатываю глаза. Он просто не может с собой справиться.
Мы идём ещё несколько минут, прежде чем наша провожатая резко сворачивает налево и проходит половину пролёта. Она машет рукой вверх-вниз вдоль книжной полки, и её лицо озаряет гордая улыбка.
— Вот и пришли, — она постукивает по нескольким корешкам. — В этом разделе собраны все материалы, что у нас есть о Целестиалах.
— Спасибо огромное за помощь, — я начинаю читать названия на корешках, не в силах сдержать волнение — наконец-то я могу найти ответы.
— Оставлю вас наедине.
Пенелопа удаляется, оставляя меня и Эрис изучать полки, доверху набитые томами о Целестиалах. Согласившись разделиться, я беру первый ряд, а Эрис следующий. Некоторые кожаные книги такие древние, что я боюсь, как бы они не рассыпались от одного моего дыхания. Оставив их до того момента, когда смогу попросить Пенелопу взять их в руки, я иду дальше по ряду, касаясь пальцами корешков. По-детски наивно я надеюсь, что смогу почувствовать, какую именно книгу нужно взять, так же как я чувствую Энвера Сола. Возможно, он направит меня, и я найду те самые ответы, которые ищу.
Алый корешок привлекает моё внимание, заставляя остановиться. Я немного наклоняю голову, чтобы прочитать горизонтально напечатанное название: «Любовь во всех её проявлениях». Позволяя любопытству взять верх, я вытаскиваю книгу с полки и раскрываю том. Глаза расширяются от увиденного на иллюстрации: обнажённые мужчина и женщина. Его пальцы внутри её центра, а рот женщины раскрыт, будто она беззвучно кричит от экстаза. Переворачиваю страницу — та же пара в другой позе. Она стоит на четвереньках, а он проникает в неё сзади, сжав кулак в её волосах и оттянув голову назад.
Щёки заливаются краской, а живот наполняется жаром. Сколько же позиций представлено в этой книге? Издание толстое, и мой ум почти не в силах осознать, какая тайная информация скрыта внутри.
В Мидори меня учили, что сексуальная близость служит исключительно для деторождения. Конечно, я слышала, как слуги обсуждали свои пикантные приключения, когда думали, что меня нет рядом, но никогда в самых смелых фантазиях я не представляла, что «это» можно делать столькими разными способами.
Я снова переворачиваю на первую картинку, где мужчина держит пальцы внутри своей партнёрши, и не могу не задуматься, зачем он это делает? Я знаю, как зарождаются дети, и пальцы к этому точно не ведут. Но когда я смотрю на лицо женщины, я вижу только наслаждение и что-то глубоко внутри меня жаждет узнать, что это за чувство.
Бастиан и я делились многими тайными поцелуями, но однажды он не сдержался и скользнул рукой под мой лиф, сжимая грудь. Я помню, каким волнующим было прикосновение его пальцев к моему соску, как пульсировало моё лоно от возбуждения, но мы никогда не заходили дальше. Бастиан быстро осознал, что зашёл слишком далеко, и извинился. А я тогда только и мечтала, чтобы он не останавливался… чтобы он показал мне, на что способно его тело. Но я больше не поднимала этот вопрос, опасаясь, что он осудит меня за моё желание.
Мой разум уносится к Атласу и к тому, каково это — чувствовать его губы на своих. Как моё сердце замирает всякий раз, когда он обхватывает меня руками, прижимая к стене. Эта магнетическая тяга между нами очевидна. Я понимаю, что никогда не чувствовала такого влечения к Бастиану, как чувствую к Атласу и, пожалуй, это пугает больше всего. Я хочу его… но знаю, что не заслуживаю его.
Я вновь смотрю на изображение и представляю пальцы Атласа внутри себя. Невольно вздрагиваю при мысли о его тенях, скользящих по моей коже, его губах на моей шее, о том, как он шепчет мне нежные похвалы, пока я…
— Что ты там нашла? — голос Эрис пугает меня, и я с грохотом захлопываю книгу, слишком поздно заметив, что мои руки светятся.
— Н-ничего, — хриплю я, и щёки мгновенно вспыхивают. Я чувствую себя ребёнком, которого застали за игрой с мамиными украшениями, и теперь мне неизбежно придётся объяснять, почему мои руки сияют. — Мои руки…
— Светятся, когда ты думаешь об Атласе? — перебивает она с ухмылкой, и мои подозрения, что Никс рассказал ей о моём уроке с его братом, подтверждаются. Когда я не отвечаю, она переводит взгляд на книгу, которую я всё ещё держу. Её левая бровь поднимается, интерес очевиден. — На ней что, написано «Любовь во всех её проявлениях»?
Я стону, понимая, что отрицать бесполезно, и протягиваю ей том.
— В мою защиту, я не знала, что внутри, когда открыла её.
Эрис берёт книгу и пролистывает потёртые бежевые страницы. Внутри бесчисленные графические зарисовки, разные позы, ещё более интимные действия, и я чувствую, как в животе становится жарко, когда вижу женщину на коленях перед мужчиной, её руки обхватывают его напряжённую длину, а язык ласкает округлый кончик.
— Ты никогда раньше не видела таких книг? — спрашивает Эрис с искренним интересом, без тени осуждения.
Я качаю головой и тереблю свою косу:
— Нет.
— Знаю, что это очень личный вопрос, — она закрывает книгу, и мне уже кажется, что я знаю, что она собирается спросить. — Но ты… опытная?
Смущение проникает в каждую клеточку тела. Я знаю, что она не пытается поставить меня в неловкое положение, но не могу не чувствовать стыда за свой опыт с Бастианом. Я принцесса, наследница трона Мидори, от меня ожидается, что я буду держать себя выше остальных. Признаться в том, что я не «безупречна» — уязвимая и слегка унизительная мысль.
Моё молчание, должно быть, затянулось, потому что Эрис говорит:
— Тебе не нужно отвечать, если тебе неудобно, Шэй. Но если у тебя будут вопросы, то я рядом.
Ещё один момент полного молчания проходит между нами, и я не в силах поднять на неё глаза. Боком я замечаю, как она поднимает книгу, чтобы вернуть её на полку, и, не подумав, хватаю её за запястье.
— Обещай, что не будешь меня осуждать.
— Я не для того здесь, чтобы судить тебя, Шэй, — мягко заверяет она. — Это не то, что делает подруга.
Её добрые синие глаза дарят ощущение безопасности. Я выдыхаю и признаюсь:
— Мы с Бастианом целовались, и однажды он… — я осмеливаюсь взглянуть на неё — она внимательно слушает. — Я знаю, что близость предназначена только для зачатия, но однажды он просунул руку за вырез моего платья, и мне понравилось, каково это — чувствовать его руку в таком запретном месте.
Она не отвечает сразу, и как раз в тот момент, когда я всерьёз начинаю задумываться о том, чтобы убежать из этого прохода и найти угол, где можно разрыдаться от стыда, она берёт меня за руку и тянет к столику у окна в конце ряда. Кладёт книгу на стол и садится рядом со мной.
— Шэй, тебе нечего стыдиться, — она поднимает ладонь, чтобы остановить меня, когда я хочу возразить. — Секс — это не только про зачатие, это также про удовольствие. Нет ничего плохого в том, что тебе понравилось прикосновение Бастиана.
  
— Но я принцесса, я должна…
— Ты — женщина, в первую очередь, — Эрис берёт том, раскрывает его и попадает на иллюстрацию, где мужчина сидит на краю матраса, а женщина восседает на его коленях. Один из её сосков в его рту, его руки сжимают её ягодицы, а её голова запрокинута от наслаждения. — У тебя есть потребности, чувства и желания. И в этом нет ничего постыдного.