Баллада о зверях и братьях (ЛП)

Я улыбаюсь и жестом предлагаю ему продолжить:
— Уверяю вас, я никуда не спешу.
Быстро кивнув, Риггс снова сосредотачивается на помощнике и начинает перебирать книги на своём столе, шепча что-то Дэйну.
Случайно отвлёкшись, я потягиваю руки над головой и смотрю на часы, висящие на стене справа. Я удивлена тем, как быстро пролетел час. Несмотря на нарастающее любопытство по поводу того, что может быть во вновь прибывших томах, я понимаю, что содержимое придётся отложить до следующего урока. Как бы мне ни хотелось пропустить следующий урок, чтобы продолжить слушать профессора, я не могу. Это урок Атласа, и последнее, что мне нужно, — это чтобы он раздражался из-за того, что я предпочла Риггса ему.
  
Что я вообще говорю? Возможно, Атлас слегка бы обиделся из-за моего отсутствия, но, скорее всего, порадовался бы свободному времени. Я отгоняю от себя нежелательное волнение перед встречей с ним и перехожу на шёпот с Никсом:
— Он очень увлечён историей, — шепчу я, но, когда тот не отвечает, поворачиваюсь и вижу, что его голова откинута назад — он спит. Я толкаю его локтем в рёбра, заставляя распахнуть глаза.
— Всё закончилось? — он вытирает слюну с уголка рта.
— Нет, — шиплю я. — Ты заснул.
— Ну, тогда разбуди меня, когда он закончит.
— Ни за что, — трясу его за предплечье, не давая устроиться поудобнее. — Если мне приходится сидеть и слушать, то и тебе тоже.
— За что ты меня ненавидишь, Китарни? — стонет он. — Что я тебе сделал?
— Ты похитил меня.
— Всегда пожалуйста, — поддразнивает Никс, одаривая меня озорной улыбкой. Он выпрямляется и вытягивает руки над головой. — Ладно. Я не буду спать. Не потому что хочу, а чтобы ты больше не пихала меня локтем. Из чего у тебя вообще локти сделаны? Из стали?
Я ухмыляюсь и закатываю глаза:
— Не ной, большой ребёнок, — я киваю подбородком в сторону профессора Риггса, который до сих пор болтает со своим помощником. — Его, вообще-то, очень интересно слушать, если дать ему шанс. Очень увлечён.
— Уверен, — Никс опирается локтем на подлокотник между нами и подпирает подбородок. — Мне было бы ещё интереснее, если бы его помощником была красивая женщина.
— Ты всегда такой озабоченный? — дразню я.
— Может быть, — он игриво приподнимает бровь, — но ненадолго.
— Ну конечно, — качаю головой и саркастично говорю: — Ты же лорд Никодэмус Харланд. Женщины просто не дают тебе прохода.
— Похоже, ты ревнуешь.
— Едва ли, — я скрещиваю руки на груди.
Он наклоняется ближе и шепчет:
— Если устанешь ждать, пока Атлас сделает первый шаг, можешь всегда сделать его сама.
Я отказываюсь смотреть на него, удерживая взгляд на профессоре.
— Или сама справиться со своими желаниями.
— Никс, — шиплю я, предостерегая.
— Я лишь говорю, что тебе не нужно меня ревновать…
— Я и не ревную.
— …или завидовать действам, что у меня есть. Ты сильная и желанная женщина. Если бы действительно захотела, могла бы приударить за моим братом, — Никс тихо усмехается и качает головой. — Я люблю своих братьев, но иногда они такие тупоголовые.
— В смысле?
— В смысле, — он возвращает мне взгляд, — несмотря на то, что Атлас хочет казаться суровым, скорее всего, он больше заботится о твоих мыслях и чувствах, чем о своих собственных, — Никс расправляет плечи и наклоняет голову, пока не хрустит шея. — В отличие от меня, Атлас будет уважать тот факт, что ты обручена с другим.
— Ну, я больше не собираюсь выходить за Бастиана.
— А Атлас знает об этом?
Я вздыхаю:
— Нет.
— Может, тебе стоит ему сказать, Китарни.
Может, мне и правда стоит сказать ему, но что я от этого получу? Возможно, Атлас захочет быть со мной, а возможно ему будет всё равно, и мои вожделенные мысли так и останутся без ответа.
Я слышала сплетни от дам при мидорианском дворе, что мужчины теряют интерес к своим любовницам или жёнам, потому что вызов — завоевать их, добиться их любви — исчезает, и остаётся лишь коротать дни в ожидании объятий смерти. Они желают того, что им недоступно, и преследуют тех, кто вне досягаемости.
Ни в каких самых смелых мечтах я не думала, что разорву помолвку с Бастианом, с которым была обручена всю жизнь… но вот я здесь. В мыслях я уже свободная женщина, но сердце болит при мысли о том, что я будто бы предаю Бастиана, позорю своих родителей, и что ещё хуже — навлекаю стыд на свой народ, пренебрегая нашими традициями.
Но являются ли они моим народом?
Являются ли они моими родителями?
Измученный разум кричит, и внезапно я чувствую беспокойство и тошноту.
Когда часы пробивают конец занятий, я резко вскакиваю с места, жаждая глотка свежего воздуха.
— Прошу прощения, принцесса, — Риггс снимает очки и аккуратно кладёт их на одну из недавно принесённых книг. — Надеюсь, на следующем занятии я смогу ответить на большее количество ваших вопросов.
— Не стоит извиняться, профессор, — я улыбаюсь, но внутри уже закипает паника и мне нужно выйти из комнаты, пока не началась одышка. — Я с нетерпением жду нашей следующей встречи.
— Если у вас есть минутка, — он начинает перелистывать фолиант перед собой, — думаю, вам будет очень интересно взглянуть на…
Никс обнимает меня за плечи и вежливо перебивает воодушевлённого профессора:
— Простите, профессор, но у принцессы Иларии строгий график. Боюсь, у нас сегодня нет ни минуты, но, возможно, завтра вы покажете ей свои находки?
— О, да, конечно! — Риггс кивает и улыбается мне. — Прекрасного вам дня, принцесса.
Никс уже ведёт меня к выходу, пока я прощаюсь с Риггсом и Дэйном. Как только дверь за нами захлопывается, он убирает руку и наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.
— У тебя паника, — не вопрос, а утверждение. Он хватает мою руку и тянет по коридору:
— Пойдём.
Из других классов высыпают студенты в мантиях разных цветов. Так много людей вокруг, что моя клаустрофобия обостряется, и паника накатывает с новой силой. Я стараюсь дышать ровно, молясь, чтобы не сорваться и не сесть прямо посреди коридора, рыдая. Но Никс передо мной, мягко ведёт за собой, и его массивная фигура словно раздвигает море троновианских лиц. Он даже не сбавляет шаг, пока не выводит меня в одну из арок, ведущих в небольшой сад.
Как только мы ступаем на тёплую брусчатку тихого сада, аромат цветов и успокаивающее журчание фонтана начинают успокаивать мои расшатанные нервы.
Ощущая головокружение и подступающую тошноту, я плюхаюсь на землю, прислоняюсь спиной к одному из невысоких каменных бордюров и глубоко, ровно вдыхаю. Хотя глаза мои закрыты, я чувствую, как Никс присаживается передо мной. Проходит несколько секунд, прежде чем он спрашивает:
— Как часто у тебя бывают такие панические атаки?
Мои веки медленно поднимаются, и я встречаю его обеспокоенный взгляд.
— Такое случалось всего несколько раз, — я провожу тыльной стороной ладони по лбу, стирая капли пота. — Я в порядке, Никс. Мне просто нужно немного времени.
— Тебе что-нибудь нужно? Воды? Еды?
Я качаю головой:
— Когда успокоюсь, всё будет нормально.
Он приподнимает бровь, явно считая, что я преуменьшаю серьёзность, поэтому я вкладываю свою руку в его и сжимаю:
— Я не собираюсь выходить замуж за Бастиана, и, хотя знаю, что это правильное решение, не могу избавиться от мысли, что причиню ему боль. Знаю, мои родители будут разочарованы, и мой народ, скорее всего, откажется признать меня законной наследницей трона, когда узнает, кто я на самом деле.
— На хрен их.
Мои глаза расширяются от удивления:
— Что?
— Твои родители пичкали тебя зельями и всю жизнь лгали. Бастиан — вовсе не тот, за кого себя выдаёт, и даже демонов отправил, чтобы притащить тебя, — брови Никса почти сливаются в одну линию, пока его хмурый взгляд становится всё мрачнее. — А твой народ будет полными идиотами, если откажется от тебя как от королевы только потому, что рядом с тобой нет мужчины. Так что… На. Хрен. Их, — он опускается на колени и кладёт свои грубые ладони по обе стороны моего лица, заставляя меня смотреть в его пылающие глаза. — Не вини себя за то, что выбрала себя. Иногда приходится оставлять позади даже тех, кого любишь. Особенно если они не любили тебя так, как ты того заслуживаешь.