Баллада о зверях и братьях (ЛП)
Моя нижняя губа дрожит, когда я шепчу:
— Я знаю, что они любят меня.
— Они любят тебя на своих условиях, Китарни. Ты им доверяла, беспрекословно слушалась и ставила их ожидания выше собственных нужд, — его голос становится мягче. — В конце концов, ты заслуживаешь большего.
Слёзы текут по моим щекам, и Никс бережно стирает их большими пальцами.
— Принцесса Илария? — голос директора Рэдклифф разносится по скромному саду, заставляя меня обернуться, а Никса отпустить моё лицо. — Всё в порядке? — её пронзительный взгляд мгновенно переключается на Никса. — Что здесь происходит, мистер Харланд?
Я прочищаю горло и заставляю себя подняться на ноги:
— Всё в полном порядке, госпожа директор. Мне нужно было подышать свежим воздухом, но я такая неуклюжая, что оступилась и подвернула лодыжку, так что Никс помог мне присесть. И был достаточно добр, чтобы вытерпеть мои слёзы, пока боль утихала.
Её осуждающий взгляд тут же сменяется озабоченным:
— Боже мой, может, вас проводить в медицинское крыло?
— В этом нет необходимости, — я отмахиваюсь и быстро бросаю взгляд на Никса. Благослови его, он прекрасно понимает, чего я от него хочу, и обвивает рукой мою талию, чтобы поддержать мою версию про «подвёрнутую лодыжку». Мы медленно направляемся к выходу, и директор отходит в сторону, освобождая нам путь.
— Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится, — окликает она нас, пока мы ковыляем по коридору.
— Обязательно, спасибо!
Мы продолжаем притворяться, пока не сворачиваем за угол, и тогда Никс отпускает меня и смеётся:
— Ах ты, мелкая засранка.
Все колкости застывают на кончике языка, и я смеюсь вместе с ним, пока мы поднимаемся по винтовой лестнице в класс Атласа. Но вместо властителя теней, который, как я ожидала, будет нас ждать, я приятно удивлена, увидев Ронана, развалившегося на трибуне.
Он дарит нам королевскую улыбку и вскакивает, чтобы поприветствовать:
— Ну здравствуйте.
— Что ты здесь делаешь? — я выхожу ему навстречу.
Ронан прячет руки в карманы и слегка раскачивается на пятках:
— Решил посмотреть, как ты себя чувствуешь, и заодно узнать, чему тебя учит Атлас.
— Шпионишь по поручению отца, да?
Он подмигивает:
— Догадлива, принцесса.
Я оглядываюсь, ожидая, что Атлас где-то прячется и наблюдает, но всё равно нигде его не вижу. Я знаю, как он ненавидит опоздания, так что удивлена его отсутствием.
— Его здесь нет, — Ронан прерывает мои мысли. — Я встретил его по пути сюда. Он сказал, что ему нужно кое-что забрать из кабинета.
Я указываю на стол на другой стороне комнаты:
— А я думала, это и есть его кабинет.
Ронан и Никс оба смеются, но принц говорит:
— Нет. Это просто его рабочее место.
Внезапная мысль о том, как Атлас хватает меня и наклоняет через свой стол в личном кабинете, заставляет меня вспыхнуть.
— Остынь, Китарни, — качает головой Никс. — Тебе правда надо научиться это контролировать.
Глаза Ронана расширяются, рот приоткрывается:
— Что происходит с твоими руками? Они светятся?
— Каждый раз, когда у неё грязные мысли об Атласе, у неё начинают светиться руки и глаза, — говорит Никс, не дав мне возможности объяснить.
— Не только грязные мысли! — возражаю я, и Никс указывает на меня обвиняющим пальцем:
— Ага! Значит, признаёшь, что у тебя есть грязные мысли о нём!
— Подожди! Нет, я не…
— Значит, мой кузен, да? — Ронан проводит рукой по своей небритой челюсти. — Так и думал. Он вёл себя слишком защищающе по отношению к тебе в доме. Я был уверен, что нам придётся его усыпить в Старнборо, чтобы он не протоптал дыру в полу, пока ты общалась с моим отцом.
— Атлас волновался за меня? — спрашиваю я, и сама не понимаю, почему эта мысль одновременно волнует и печалит меня.
Ронан кивает:
— Он никогда не признается в этом открыто, но да, он беспокоился.
— Даже не знаю, что хуже, — вздыхает Никс, складывая руки на груди и игриво толкая меня бедром, — что ты начинаешь светиться, когда у тебя грязные мысли о нём, или что он носился, как зверь в клетке, волнуясь за тебя.
Я толкаю его в ответ и закатываю глаза:
— Ты идиот, — дразню я, вызывая у него улыбку.
— Скажи мне, что у тебя нет к нему чувств, что ты его не хочешь и я больше не буду шутить об этом, — говорит Никс с вызовом, зная чертовски хорошо, что я не могу отрицать, словно мои чувства к Атласу глубже простой симпатии. Но, прежде чем я успеваю промямлить неловкий ответ, Атлас входит через арочный проход, неся на плече сложенный чёрный мат. В его глазах блестит весёлое выражение, когда он видит нас троих, стоящих посреди комнаты в ожидании.
— Похоже, у нас сегодня будет публика, стрэнлис, — говорит он.
То, как он произносит моё троновианское прозвище, вызывает у меня приятную дрожь по спине.
Бросив мат на пол перед нами, он разворачивает его, расстилая по красному кругу.
— Спарринг или шпионаж сегодня, Ронан? — спрашивает Атлас.
Ронан отвечает лукавой улыбкой:
— Наблюдение.
— Никс покажет тебе, где сесть, — говорит Атлас, отмахиваясь от них, и переводит взгляд на меня, поправляя свои чёрные кожаные перчатки без пальцев. — Сегодня мы продолжим изучать рукопашный бой, а позже добавим магию. Но пока представь, что у тебя её нет и не вздумай швыряться в меня шарами света.
— Поняла, — киваю в знак согласия, когда он встаёт напротив меня, ноги на ширине бёдер, плечи ровно.
— Твоя единственная цель — прижать меня к мату.
— Что? — опешиваю я.
Атлас делает несколько шагов к другой стороне мата и замирает, когда его носки упираются в линию.
— Ты знаешь основы рукопашного боя. К концу занятия, не используя магию, я ожидаю, что ты попытаешься меня повалить.
Я поднимаю бровь и щёлкаю пальцами.
— Вот так просто?
Он едва заметно кивает.
— Если сможешь.
— А твоя цель? — склоняю голову набок.
Он улыбается, и я прогоняю дрожь, что пронеслась по телу.
— Остановить тебя, разумеется.
— Учитывая, что я знаю только приёмы самообороны, думаю, у тебя сегодня будет довольно лёгкая работа.
— Почему бы тогда не сделать всё интереснее, принцесса, — говорит он с мягкой насмешкой. — Если тебе удастся сбить меня с ног, я куплю тебе что угодно: одежду, украшения, новое оружие — назови, и это твоё.
Он, конечно, знает, как привлечь моё внимание. Сказать, что я заинтригована, — ничего не сказать. Каждый день, гуляя по Троновии и видя витрины, полные блестящих сокровищ, я задумываюсь, не согласиться ли на его пари.
— А если я проиграю? Что получишь ты?
— Если я прижму тебя к мату, — в его глазах вспыхивает лукавый огонёк, и у меня сводит живот, — ты должна будешь ответить на один мой вопрос — честно.
— Это разовая сделка?
Он качает головой, и непослушные пряди падают на лоб. Всё, чего мне хочется — запустить в них пальцы.
— Нет, — его голос разрезает мои мысли, — моё предложение действует весь семестр.
Я обдумываю его условия. Знаю, что у меня нет ни малейшего шанса повалить его, но стоит ли выставлять себя на посмешище? Стоит ли это того, чтобы потом отвечать на личные и навязчивые вопросы? Я бросаю взгляд на трибуны, где Никс и Ронан развалились, как два ленивых и хитрых кота. Они молчат, но по азартному блеску в глазах Никса я понимаю, что он хочет, чтобы я приняла вызов. Честно говоря, одна мысль о том, что руки Атласа окажутся на моём теле, уже заставляет меня склониться к согласию.
Я выгоняю это представление из головы, надеясь, что руки не начнут светиться, и протягиваю ему ладонь:
— Договорились.
На его лице появляется кривая улыбка, он обхватывает мою руку и слегка сжимает её.
— Посмотрим, на что ты способна, принцесса.
Я в панике перебираю в памяти всё, чему Никс меня научил во время похода через Баву, и принимаю защитную стойку. Атлас быстро ступает ко мне, и как только оказывается в пределах досягаемости, он хватает меня за руку и пытается развернуть, но я с силой опускаю руку, сбивая его захват.