Баллада о зверях и братьях (ЛП)

Когда мы добрались до корабля, Финн был в ярости от того, как прошла ночь, и был категорически против похищения принцессы.
— Слишком поздно отступать, — пробурчал я, спускаясь по ступенькам в свою каюту.
Я жил в этой крошечной комнате три месяца и считал дни до возвращения домой, мечтая о своей кровати. Я ненавижу воду и избегаю плавания как огня, так что жить на корабле, постоянно чувствуя качку волн, было сущим кошмаром. Я поклялся себе больше никогда не ступать на палубу.
  
Я открыл дверь в свою каюту ногой и аккуратно уложил принцессу на свою койку. Она была далека от роскоши, но куда лучше, чем трюм, где хранились последние остатки еды. Если нам повезёт, мы доберёмся до Троновии с тем, что осталось в кладовке.
Я уже собирался уходить, чтобы дать ей отдохнуть, но на пороге остановился. Обернулся. Что же в этой женщине такое, что заставляет меня сомневаться в каждом своём решении? Словно она зовёт меня, и я иду, зная, что это путь к моей гибели.
Кто-то резко положил руку мне на плечо, и я вздрогнул. Никогда прежде меня так не подлавливали. Что, демон возьми, происходит?
— Финн хочет знать, отплываем ли, — сказал Никс, вновь полностью исцелённый.
Я кивнул.
— Присмотри за ней, — бросил я, закрывая за собой дверь и поднимаясь на верхнюю палубу, чтобы отдать приказ
Весь следующий день я нетерпеливо ждал, когда она проснётся. И когда она, наконец, вышла на верхнюю палубу, у меня перехватило дыхание. Она была дерзкой, упрямой и даже несмотря на то, что должна была бояться нас, ни разу не дрогнула, ни разу не показала страха. Она сделала то, что не могли другие — удивила меня. Именно в тот момент я понял: если она попросит, я пойду за ней хоть в самую бездну.
Когда она потопила наш корабль, и мы были вынуждены идти пешком через джунгли Бавы, я был в бешенстве. Но куда больше я злился на себя за то, что недооценил её решимость сбежать. Такую ошибку я не повторю. Несмотря на то, что у неё было несколько возможностей уйти, бросить нас, выбрать Веспер вместо меня в древнем храме, она осталась со мной. Более того, она встала между мной и верной смертью в доках Конгара.
А теперь я жду в Старнборо, расхаживаю туда-сюда по вестибюлю, как зверь в клетке, надеясь и молясь, что увижу её лицо снова. Всё это время я считал её пешкой в своей игре по поимке Бастиана. Кто бы мог подумать, что именно она всё это время дёргала за ниточки.
— Атлас, клянусь звёздами на небесах и морями внизу, если ты не прекратишь расхаживать туда-сюда, я врежу тебе прямо в челюсть, — голос Никса вырывает меня из воспоминаний и заставляет метнуть на него злобный взгляд.
— Я не хожу, — шиплю я. — Просто разминаюсь.
— Ну так не мог бы ты, пожалуйста, больше не разминаться? — говорит он, жуя зубочистку и облокачиваясь на стену. — Это действует мне на нервы.
Я останавливаюсь, сцепив руки за спиной, и смотрю на брата.
— Хочешь, чтобы я занялся чем-то другим?
— Буквально чем угодно.
— Умник, — ворчу я, сдерживая желание снова начать расхаживать.
— С ней всё будет в порядке, — подаёт голос Ронан. Он сидит на ониксовых ступенях с вытянутыми ногами, больше напоминая лениво растянувшегося кота, чем будущего короля Троновии, но он, как всегда, прав. Если кто и способен выдержать разговор с дядей Сореном — так это она.
— Прошло уже несколько часов, — стонет Никс, выпрямляясь и хрустя спиной. — Сколько ещё это будет продолжаться? Я не планировал провести так весь день.
— А что у тебя, по-твоему, было в планах? — спрашивает Ронан, откусывая яблоко, которое будто бы материализовалось у него в руке.
Глаза Никса округляются.
— Откуда оно у тебя?
Ронан улыбается, снова откусывает, и сок течёт по его подбородку.
— Ты же знаешь, я всегда прихожу с перекусом. Никогда не знаешь, сколько придётся ждать до следующей еды.
— Скажи, что у тебя есть ещё одно, — Никс подходит к нашему кузену с поразительной скоростью.
— Увы, нет, — трагично вздыхает Ронан. — Может, в следующий раз, когда соберёшься в Старнборо, кузен, не забудешь прихватить себе что-нибудь перекусить.
Никс не так уж и не прав. Мы уже почти три часа ждём хотя бы слухов о том, что происходит в тронном зале. Я никогда не заставал дядю Сорена медлительным в делах такого рода. Он предпочитает решать всё быстро и вежливо, чтобы затем вернуться к книгам или пройтись по садам. Либо всё идёт на удивление хорошо между ним и принцессой, либо всё ужасно плохо, и её куда-то уводят без моего ведома.
Одна лишь мысль, что она может быть в опасности, разжигает во мне пламя. Но я сохраняю внешнее спокойствие, не желая выдавать брату и кузену, о чём на самом деле думаю.
— Казалось бы, ты должен радоваться, что избавляешься от принцессы, Атлас, — поддразнивает Ронан. — А ты тут расхаживаешь, колено дёргается, будто жаждешь увидеть её снова.
Похоже, я не слишком-то успешно скрываю свои чувства.
— Может, Никс прав, — бормочу я, запуская руку в волосы. — Перекус сейчас был бы кстати.
— Ну, держи, — Ронан лезет в карман, вытаскивает ещё одно блестящее красное яблоко и бросает его мне.
— Ты же сказал, что у тебя нет другого! — возмущается Никс, хмурясь.
— Для тебя. У меня не было второго для тебя, — с ухмылкой говорит Ронан. Этот озорной блеск в его глазах заставляет меня тоже усмехнуться.
— Ненавижу тебя, — ворчит мой брат, плюхаясь напротив Ронана и буравя его возмущённым взглядом.
Прежде чем наш кузен успевает ответить, на вершине парадной лестницы появляется дядя. У меня учащается дыхание — он один. В голове проносятся тысячи вопросов, но только один имеет значение:
— Где принцесса? — вырывается у меня.
Все три взгляда устремляются на меня.
Дядя улыбается, когда она появляется из-за его спины.
— Шэй и я прекрасно побеседовали. И раз уж на то пошло, она может оставаться в Троновии столько, сколько пожелает, — говорит дядя Сорен, останавливая взгляд на Никсе, который тут же вскакивает с места. — Никс, я решил, что ты станешь личным телохранителем принцессы на всё время её пребывания здесь. Если с ней что-то случится, ты будешь нести личную ответственность.
Глаза Никса расширяются.
— Я? А как же Атлас?
— В отличие от тебя, племянник, оба твоих старших брата уже при деле. Так что тебе не помешает немного ежедневной ответственности. Особенно учитывая тот бардак, который ты устроил в местном баре накануне отплытия в Мидори.
Никс закатывает глаза, поднимает голову к потолку и стонет:
— Де-е-е-мон.
— И раз уж я оплатил убытки, то ожидаю, что ты вернёшь долг.
— Есть, сэр.
— Отлично, — дядя одобрительно кивает. — Теперь, когда всё решено, Шэй, если тебе что-то понадобится, абсолютно что угодно, просто скажи.
Она улыбается, и у меня ёкает сердце.
— Спасибо.
Дядя Сорен сужает глаза, глядя на нас.
— Не теряйте бдительность, — говорит он, собираясь подняться по лестнице, но останавливается, оборачиваясь. — И я ожидаю видеть вас всех на Празднике Урожая.
— Мы придём, — заверяю я его.
— Хорошо, — он машет рукой сыну. — Пойдём, Ронан, нам нужно многое обсудить.
Не колеблясь ни секунды, Ронан бежит вверх по ступеням, проходя мимо Шэй на середине пролёта. Он останавливается, берёт её руку и целует. Раздаются шепотки и смешки, и когда она улыбается ему, у меня сжимается сердце. Я резко дёргаюсь вперёд, но Никс прижимает ладонь к моей груди, удерживая меня на месте. Когда мой кузен отпускает руку Шэй, он спешит вслед за отцом и вскоре исчезает из виду.
Как только её глаза встречаются с моими, я чувствую, как облегчение захлёстывает меня. Она не сидит в камере. Её не отправляют на корабле в Мидори. Её не держат в замке как пленницу без титула. Она в безопасности.
  
— Наконец-то, Китарни, — говорит Никс, обняв её за плечи и притягивая к себе в объятие. Где-то в глубине души я завидую, что не могу сделать того же, но сохраняю дистанцию. Знаю, она предпочитает именно это.