Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Тогда зачем сказал мне остановиться? — её глаза блестят от слёз. — Зачем сказал, что я пожалею об этом завтра?
— Демон, — я провожу рукой по взъерошенным волосам и тяжело вздыхаю. Осторожно подхожу к ней, кладу руки по обе стороны от её лица и шепчу: — Я не пытаюсь контролировать тебя. Я пытаюсь сдержать самого себя.
Её руки обвивают мои и отводят их от своей челюсти. В линиях её лица появляется суровость, и на мгновение она выглядит больше как ледяная эльфийка, чем человек.
  
— Принцесса…
Не сказав ни слова, она разворачивается и выходит из моей спальни, мягко закрывая за собой дверь.
Блядь! Я с грохотом бью ладонями по двери, опираясь на неё. Мне хочется броситься следом, извиниться, всё исправить. Мысль о том, что она спит на этаж ниже, злая и раненая моими словами и поступками, потрясает меня до глубины души. Моя душа ноет оттого, что она не в моих объятиях. Я чувствую, будто во мне чего-то не хватает, какой-то части, о потере которой я даже не подозревал, пока не встретил её. Я знаю, что принял правильное решение насчёт того, что произошло сегодня вечером, но, демон побери, это больно. Если бы всё было наоборот, Бастиан не позволил бы какому-то обручению встать у него на пути, но, впрочем, дело тут не в Бастиане. Всё дело в ней.
Я отталкиваюсь от двери спальни, падаю на кровать и тру глаза. Её лицо в тот момент, когда я сказал ей остановиться, навсегда останется в моей памяти. Я ни на секунду не сомневаюсь, что её тянет ко мне, но я хочу большего. Я хочу не просто её в своей постели на одну ночь. Не просто мимолётный поцелуй, вызванный сиюминутным влечением. Я хочу её. Всю. Хочу, чтобы она была рядом: как моя женщина, моя партнёрша, моя жена. И если ради этого придётся ждать, пока она будет готова — я подожду. Она для меня значит гораздо больше, чем временное удовольствие.
Меня тянет к ней, как моряка к сирене. Я лишь молюсь, чтобы не утонуть, если она вырвет моё сердце.
ШЭЙ
«К тому, что я хочу с тобой сделать и сказать тебе… ты пока не готова. Но я надеюсь, что однажды будешь».
«Я пытаюсь тебя защитить!»
«Я не пытаюсь контролировать тебя. Я пытаюсь сдержать самого себя».
Я снова и снова прокручиваю его слова в голове, ворочаясь в своей постели этажом ниже. Чем дольше я об этом думаю, тем сильнее злюсь и тем больше ощущаю стыд. Не могу поверить, что стояла на коленях перед ним, открытая, уязвимая, а он остановил меня прямо перед…
Я переворачиваюсь на спину и взираю в потолок. Не знаю, сколько времени я уже сражаюсь с простынями, пытаясь устроиться поудобнее, но у меня проснулся аппетит, и я решаю рискнуть разбудить весь дом, чтобы добраться до кухни и перекусить. Сбросив с себя одеяло, я накидываю халат и осторожно открываю скрипучую дверь. Успешно выбравшись из комнаты, спускаюсь по лестнице, но, добравшись до первого этажа, замечаю, что на кухне горит свет. Похоже, кто-то ещё решил порыться в кладовой, и я молюсь всем Целестиалам, которые пожелают услышать, чтобы это был не Атлас. Моё уязвлённое самолюбие пока не готово встретиться с ним взглядом.
Проталкиваясь через качающуюся дверь, я обнаруживаю, что кухня пуста. Не похоже на Финна забыть выключить свет, но пока я не делю это пространство с Атласом, я довольна.
Не уверена, что поднимет мне настроение — сладкое, солёное, хрустящее, мягкое, горькое или кислое. Вспоминаю, что Финн готовил шоколадный муссовый пирог, и раз Атласа не было на ужине, должно было остаться пару кусочков. Я открываю холодильник и начинаю сканировать полки в поисках сладкого и рассыпчатого угощения.
Сзади меня вдруг поднимается прохлада — это открывается дверь на заднее крыльцо, и я, не задумываясь, резко разворачиваюсь, защищаясь от неожиданного визитёра. Со свирепым выражением лица и готовая отбиваться от нападения, я смотрю сквозь силовое поле и встречаюсь взглядом с Финном. Он стоит в дверном проёме с охапкой трав с улыбкой на лице.
— Щит стал срабатывать быстрее, — говорит он с ноткой гордости в голосе.
Я опускаю поле и смущённо провожу пальцами по волосам.
— Возможно, потому что меня постоянно пугают.
Его смешок звучит мягко. Он закрывает дверь на крыльцо и выкладывает свежесобранные травы на разделочный стол.
— Прости, но, если честно, технически я использовал кухню первым.
Мне не нравится, что первая моя мысль теперь: что Веспер или кто-то из её красноглазых приспешников вот-вот ворвётся в дверь или окно и утащит меня обратно в Мидори. Потом я вспоминаю, как Финн напоминал мне держать ухо востро, и стыд уходит. Лучше быть готовой защищаться, чем снова оказаться застигнутой врасплох и стать их жертвой. Однажды, надеюсь, уже в обозримом будущем, мне больше не придётся оглядываться или вздрагивать при каждом открывшемся дверном проёме. Однажды я почувствую себя в полной безопасности.
Наконец я нахожу два последних кусочка шоколадного пирога и вытаскиваю их из холодильника.
— Можно, я это съем? — спрашиваю, и он выглядит немного озадаченным.
— Конечно, — Финн кивает, дотягиваясь до ножа. — Всё, что здесь есть, твоё тоже, Шэй.
— Хочешь? — я выхватываю вилку из ящика, готовясь взять вторую.
Он будто собирается отказаться, но передумывает и говорит:
— Не стоит позволять друзьям есть в одиночестве.
Я смеюсь, беру вторую вилку и подхожу к нему у острова. Мы вонзаем вилки в кремовый десерт, и в тот момент, когда маслянистая, рассыпчатая корочка и нежный шоколадный крем касаются моего языка, я практически стону.
— Это так вкусно, Финн.
— Спасибо, — бормочет он с набитым ртом. — Это не так уж и сложно готовить, но всем нравится.
В молчании мы доедаем остатки своих кусочков, и жадная часть меня жалеет, что я предложила с ним поделиться. Я забираю его пустую тарелку и грязную вилку, несу их к раковине и споласкиваю.
— Что ты вообще делаешь на ногах в такое время? — спрашиваю я через плечо, пока он принимается шинковать травы.
— Я почти каждую ночь бодрствую, пеку или подготавливаю травы для лавки, — он не поднимает головы от работы, но спрашивает: — А ты почему не можешь уснуть?
Мои плечи напрягаются.
— Почему ты решил, что я не могу уснуть?
— Уже за полночь, — просто говорит он. — Обычно в это время не спит только тот, у кого с этим проблемы.
Зубы Атласа, скользящие по моей шее, его руки, сжимающие мои бёдра, язык, проникающий в мой рот — всё это вспыхивает в памяти и сбивает дыхание. Как мне сказать Финну, что его брат подал мне смешанные сигналы, отверг меня и оставил в состоянии замешательства и стыда? И теперь я понятия не имею, как завтра смотреть ему в глаза на занятии, не желая при этом зарыться лицом в ладони и разрыдаться.
— Не обязательно рассказывать, если тебе некомфортно, — его голос прерывает мои мысли.
Я вытираю посуду полотенцем и поворачиваюсь к нему.
— Дело не в том, что мне некомфортно делиться с тобой, Финн, просто…
— Просто что? — он прекращает возиться с травами и встречается со мной взглядом.
— Не хочу, чтобы ты думал обо мне хуже, — шепчу я.
— Не думаю, что вообще способен думать о тебе плохо, — его ободряющая улыбка разбивает все мои комплексы, и я понимаю, что готова выложить ему все свои секреты.
— Льстец, — фыркаю я, вешаю полотенце на крючок и опираюсь локтями на кухонный остров, наблюдая, как работают его руки. — У меня много всего в голове, — глубоко вздыхаю я и признаюсь: — И у меня только что был неловкий разговор с твоим братом.
  
Он приподнимает бровь и качает головой:
— Мне не нужны подробности. Это больше по части Эрис и Никса, но, если говорить о стрессе — возможно, я смогу помочь, — чайник, которого я раньше не замечала, вдруг начинает свистеть, и Финн откладывает нож, чтобы снять его с плиты. Он тянется к одному из шкафчиков, доверху уставленному аккуратным рядом одинаковых чёрных кружек. — Хочешь чаю?