Баллада о зверях и братьях (ЛП)
Никс смотрит на меня, глаза его искрятся, будто он ждёт, что я подтвержу догадки Ронана, но правда в том, что это не свидание. Мы просто двое друзей, которые пошли поужинать. Как Финн и Эрис. Я внутренне фыркаю от мысли, что Финн и Эрис — просто друзья, но не задерживаюсь на этом надолго. Сейчас три пары глаз уставились на меня в ожидании ответа.
— Я пыталась испечь Финну торт на день рождения и устроила на кухне полный разгром, — быстро объясняю я, поднося кружку к губам. — Атлас предложил сводить меня поужинать, так как никто из нас не умеет готовить.
Ронан и Никс обмениваются многозначительными взглядами, улыбки расползаются по их раскрасневшимся лицам.
— Интересный выбор для первого свидания, Атлас, — поддразнивает принц.
— Думаю, ей понравилось, — отвечает Атлас, хотя его глаза по-прежнему прикованы к моим.
— Понравилось, — киваю я и улыбаюсь. — Думаю, мне нужно ещё одно такое, — я постукиваю по пустой кружке, когда затянувшаяся пауза становится слишком неловкой.
— Вот это настрой, Китарни! — Никс хлопает меня по спине, как гордый отец, и машет Бэйлину. — Раунд на всех четверых. Запиши на мой счёт.
Бармен кивает и спешит выполнить заказ. Музыка, на которую я раньше не обращала внимания, ускоряется, и я бросаю взгляд на танцующих посетителей. Это напоминает мне тот стиль танцев, которому Никс учил меня в Баве, и у меня вдруг возникает непреодолимое желание присоединиться к ним. Как только Бэйлин ставит передо мной вторую кружку лагера, я осушаю половину залпом, а потом оставляю её. Я встаю, слегка покачиваясь, и объявляю:
— Хочу танцевать.
Ронан тут же подскакивает, такой же нетвёрдый на ногах, как и я, и предлагает мне руку:
— Пойдём, принцесса.
Я оборачиваюсь к Атласу:
— Хочешь потанцевать?
В его расплавленных глазах читается желание, но это не танцы.
— Я посмотрю.
Прежде чем успеваю возразить, Никс и Ронан утаскивают меня на потёртый танцпол. Всё больше людей присоединяются к этому маленькому пространству, наслаждаясь ритмичной музыкой, которую играет трио музыкантов в углу. Темп, ритм, чувственность — всё напоминает мне Баву. Тогда Атлас тоже смотрел. Прислонившись к стене здания, он не отрывал от меня глаз. Тогда я постаралась устроить ему хорошее шоу, и собираюсь сделать то же самое сейчас.
Воспоминания о том, как мы целовались, дразнили и трогали друг друга в его комнате несколько недель назад, снова всплывают во мне. Я хочу, чтобы он прижал меня к одной из стен здесь и забрал себе.
Я знаю что, раньше, когда я пила в Мидори вино, то если переборщить, мои запреты снижались, и я могла сказать или сделать что-то, из-за чего родители смотрели на меня, как на преступницу. Но их здесь нет. А лагер дал мне достаточно смелости, чтобы развернуться, встретить взгляд Атласа и начать двигать бёдрами, покачивать животом, устраивая ему заманчивое представление.
Я хочу его, и знаю, что он хочет меня. Не знаю, что его сдерживает, чтобы просто взять меня. Он же сам сказал, что у него никого нет ни в одном из королевств, и до того, как появились эти двое, я была уверена, что он вот-вот скажет мне, что чувствует.
Может, я совсем не права, но что-то мне подсказывает, что всё-таки права.
Эти зелёные глаза, в которых я нашла такое утешение, медленно сменяют цвет на фиолетовый, но я нигде не вижу его теней. Он, должно быть, с огромным трудом сдерживает их, чтобы они не вырвались наружу, но я уже поняла: когда он борется с собой, пытаясь удержаться от того, чтобы коснуться меня, тени вырываются и делают это за него. Я дарю ему чувственную улыбку и медленно провожу руками по своему телу. Неторопливо вращаю бёдрами, опускаясь вниз, прежде чем столь же медленно подняться обратно. Его пальцы так крепко сжимают кружку, что я боюсь, как бы он не отломал стеклянную ручку.
Рядом со мной Никс и Ронан двигаются в такт музыке, но теперь они уже не одни. Две девушки скользнули в их объятия, и желание почувствовать, как Атлас держит меня так же, как они держат этих женщин, сжигает меня изнутри.
Внезапно я чувствую головокружение и закрываю глаза, чтобы прийти в себя. Когда я снова их открываю, Атлас стоит передо мной, обхватывает меня за талию и притягивает ближе. Он склоняет голову к моему уху, и вместо того, чтобы сказать что-то чувственное, от чего у меня бы подогнулись колени, он шепчет:
— Думаю, нам стоит вернуться домой.
Я смотрю на него, нахмурившись:
— Почему?
— Ты выглядишь так, будто вот-вот потеряешь сознание. Похоже, ты перебрала.
Я знаю, что он, вероятно, прав. До сегодняшнего вечера я никогда не пила лагер, и уж точно не залпом. Головокружение усиливается, и я делаю неуверенный шаг, но не падаю, потому что крепкие руки Атласа надёжно удерживают меня.
— Давай отведу тебя домой. Я наберу тебе тёплую ванну.
Я согласно киваю. Тёплая ванна звучит идеально, и мне действительно не нужно устраивать из себя посмешище перед всеми этими людьми.
Атлас что-то говорит парням о том, что мы уходим, а затем помогает мне пройти через заднюю дверь бара.
— Выйдем через чёрный ход, чтобы никого не встречать.
Я с облегчением встречаю порыв холодного воздуха, который обрушивается на меня, как только мы оказываемся снаружи. Я и не заметила, насколько душно было внутри, но вдохнуть свежего воздуха — именно то, что нужно, чтобы избавиться от тошноты.
Атлас берёт меня за руку и ведёт по тёмному переулку к главной улице.
— Давай вернёмся домой, принце…
Не раздумывая, я толкаю его к кирпичной стене рядом с баром и прижимаюсь к нему всем телом. Я целую его шею и опускаю руку всё ниже, ниже, ниже, но не успеваю достичь цели, как он перехватывает мои запястья.
Разворачивая нас, он уже прижимает меня к стене, а мои запястья удерживает над головой, но вместо того, чтобы прижаться ко мне губами, он просто смотрит на меня.
— Почему не целуешь меня? — капризно спрашиваю я.
— Поверь, я хочу этого, но ты перебрала, и твои запреты ослабли. Ты сделаешь то, о чём завтра пожалеешь.
— Я не пожалею об этом, — пытаюсь оттолкнуть его, но он крепко удерживает меня.
— Нам нужно вернуть тебя домой, чтобы ты проспалась, — он отпускает мои запястья и отступает на шаг.
Я соскальзываю по стене вниз, полная смущения, злости и желания. Потираю ладонями раскрасневшееся лицо и качаю головой в раздражении.
— Очевидно, я выставляю себя полной дурой, — усмехаюсь я. — Не знаю, почему вообще подумала, что ты мной увлечён. Мы пару раз поцеловались, но это же ничего не значит…
Атлас опускается на корточки передо мной и отрывает мои руки от лица, заставляя меня встретиться с его взглядом.
— Конечно, я тебя хочу, женщина. Ты так меня привлекаешь, что это сводит меня с ума.
— Тогда почему ты не целуешь меня сейчас?
Как он всегда делает перед тем, как сказать что-то важное, он берёт паузу, чтобы подобрать слова. Почти с обречённым вздохом он признаётся:
— Я не могу сделать с тобой то, чего действительно хочу, пока ты всё ещё обручена с другим мужчиной. Ты и так уже с трудом справляешься со всем этим. Я не стану путать тебе голову чувствами ко мне, когда есть большая вероятность, что ты всё равно не останешься.
— А если я останусь? — спрашиваю я, и сейчас моей душой движет только эгоистичное желание, чтобы он забрал меня к себе. Я не могу гарантировать, что останусь с ним, но мне хочется верить, что между нами есть нечто большее. Наша Связь всегда будет соединять нас.
Именно в этот момент я понимаю, что с тех пор, как мы ездили в Казамэр, я так и не поговорила с ним ни о Связи, ни о наших трансцендентных состояниях. И уж точно я не призналась ему, что мои намерения выйти замуж за Бастиана изменились.
Я готова всё ему выложить, но останавливаюсь, когда его голос раздаётся снова.
— Когда я тебя возьму, у тебя не останется ни малейшего сомнения в том, что ты любишь меня, что ты принадлежишь мне и только мне. Я не собираюсь делить тебя с другим, — говорит он мрачно, — даже если этот другой находится за сотнях километрах отсюда. И уж точно я не стану брать тебя в этом тёмном переулке, где не смогу как следует тебя видеть и наслаждаться тобой. Вот почему этого не будет сегодня.