Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Перелом в двух местах, — Никс показывает два пальца. — Благодаря Финну его рука скоро будет как новенькая.
Он следует за мной на кухню и спрашивает:
— Ты в порядке, Китарни?
— В порядке, — отвечаю я слишком поспешно, чтобы это прозвучало естественно.
— Хорошо, — в его голосе явно слышится скрытый подтекст.
Я расправляю плечи, поворачиваясь к нему лицом:
— Говори уже. Что значит это твоё «хорошо»?
  
— Что ты имеешь в виду? — он притворяется озадаченным, хотя в его ореховых глазах ясно читается лишь озорство. — Я рад, что ты в порядке.
Я прищуриваюсь:
— Если тебе есть что сказать, Никс Харланд, то скажи.
Он отталкивается от стены, на которую опирался, и лениво направляется обратно в гостиную, но, проходя мимо меня, шепчет:
— Определённо не пахнет сексом.
Демон.
Я резко оборачиваюсь, но ничего не могу сказать в ответ. Мой взгляд находит Атласа, но он уже смотрит на меня, до сих пор сидя на полу, прислонившись спиной к дивану, с вытянутыми перед собой ногами, пока Финн кладёт ему на ладонь несколько таблеток. То, как он на меня смотрит, заставляет меня почти плюнуть на всё и сесть на него верхом прямо при всех, только чтобы снова почувствовать его губы на своих, но вместо этого я поднимаю с ковра одеяло, в которое мы были укутаны, заворачиваюсь в него и усаживаюсь в одно из кресел.
Следующий час мы обмениваемся историями о наших вчерашних приключениях. Ронан чуть не спалил лес, когда использовал свою магию, и, хотя ему удалось самому одолеть онгока, тот факт, что он свалился с дерева, вынудив Никса прикрыть его, — это то, что младший Харланд поклялся никогда не позволить своему кузену забыть. Эрис и Финн сумели уничтожить две команды, что гнались за ними, с куда лучшей слаженностью, чем Никс и Ронан. Мне любопытно, использовал ли Финн свою магию, но, когда я наблюдаю за ним, не вижу ни тяжести, ни вины в его взгляде, так что могу предположить, что нет, свою силу он не применял. Эрис, напротив, призывала водных существ, чтобы сражаться с адскими псами, пока они с Финном расправлялись с онгоком.
Я так увлечена их рассказами, что почти забываю, что и у нас с Атласом есть своя история.
Эрис снова морщится, когда я упоминаю, как провалилась под лёд, но мужчины, похоже, гордятся тем, что я сумела постоять за себя на реке.
— Ты могла умереть, — спокойно говорит Финн, словно эта мысль отрезвляет его.
Это те же слова, что Атлас шепнул мне прошлой ночью, и я не удерживаюсь от того, чтобы украдкой взглянуть в его сторону. На этот раз он не смотрит на меня, погружённый в собственные мысли, вероятно, переживая тот ужасный момент снова.
— Могла, — признаю я, и это, похоже, выводит Атласа из ступора. — Но, если бы я ничего не сделала, Атласа бы здесь не было, а с этим я бы не смогла жить.
Остаток утра мы проводим за завтраком, душем и сборами. К счастью, Эрис и Финн наткнулись на лошадей, которых Атлас отпустил, и смогли вернуть все наши припасы, включая мою одежду. По крайней мере, мне не придётся пересекать озеро в королевство льда в одной только рубашке и носках Атласа.
Когда я одета и готова к выходу, я накидываю пальто и выхожу на крыльцо. Солнце уже поднялось, стало немного теплее, но я всё равно кутаюсь в одеяло, чтобы согреться, и смотрю через озеро на Эловин. Замок сверкает, и, если прищуриться, можно разглядеть все корабли, заходящие и выходящие из шумной гавани.
Часть меня до смерти боится того, что я там узнаю, но другая часть, более надеющаяся, ждёт ответов о том, почему у меня черты ледяных эльфов.
— Красивый вид, — пугает меня Атлас, выходя с двумя кружками горячего кофе.
— Да, — соглашаюсь я.
— Что тебе здесь нравится больше всего? — он присоединяется ко мне у перил и протягивает чашку.
— Всё. Озеро, замок, хижина, — я краснею, вспоминая его пальцы внутри себя, и прочищаю горло. — Если выбирать, то, наверное, снег мне нравится больше всего.
Он делает длинный глоток напитка, пристально глядя на меня, будто точно знает, какая именно мысль только что мелькнула у меня в голове.
— Это первый раз, когда ты видишь снег?
Я киваю.
— Да, — ещё крепче закутываюсь в одеяло. — Я думала, что Бава — самый красивый город, который я когда-либо видела, но потом я увидела Троновию и передумала. А теперь мне кажется, что этот вид — самый потрясающий из всех.
Атлас опирается локтями о деревянные перила и смотрит через озеро.
— После того как ты всю жизнь видела только Мидори, всё новое кажется захватывающим.
Молча постукиваю пальцами по тёплой кружке.
— Я никогда не видела Мидори, — с грустью признаюсь я.
— Что ты имеешь в виду? — его глаза в замешательстве встречаются с моими. — Ты ведь всю жизнь там жила.
— Я имею в виду… — прочищаю горло, готовясь открыться ему. — Я никогда не покидала Золотой дворец. Даже по собственному городу не гуляла.
Он выпрямляется, возвышаясь надо мной.
— Никогда?
Качаю головой и отвожу взгляд. Боль и злость в его глазах заставляют меня сдерживать подступающие слёзы.
— Мне запрещали выходить в город. Сначала я думала, что родители защищают меня от возможных угроз, но теперь начинаю задумываться, не держали ли они меня взаперти, чтобы обезопасить от меня наш народ.
Я чувствую, как его взгляд пронзает мой профиль, а молчание заставляет сердце бешено колотиться в груди.
— Думаю, мне не сто̀ит жаловаться, — продолжаю я, разрывая тишину, стараясь выглядеть храброй, не позволяя ни одной слезинке скатиться по щеке. — Мне жилось легко во дворце.
— Всё это время, — его голос притягивает мой взгляд, — ты была узницей в собственном доме.
Пожимаю плечами, чувствуя, как стены внутри меня вновь стремятся вырасти.
— Я не могу это изменить, так зачем жаловаться?
Атлас хватает мою руку.
— Назови место, — шепчет он. — Любое в Далерине. Любое, куда ты всегда мечтала попасть, и клянусь, я отвезу тебя туда.
— Атлас…
— Ты заслуживаешь большего, чем лёгкая жизнь за позолоченными решётками. Ты заслуживаешь жить, и, что ещё важнее, заслуживаешь быть свободной, — он делает шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. — Так назови место, Шэй.
Большую часть детства я жаждала приключений и хотела увидеть мир. Я давно отказалась от этой мечты, но здесь, на скрипучем деревянном крыльце скромной хижины посреди нигде, Атлас подаёт её мне на серебряном блюде.
— Далерин, — говорю я.
Он склоняет голову набок, в его глазах ясно читается замешательство.
— Это же все Шесть Королевств.
— Да, — киваю я. — И я хочу увидеть их все вместе с тобой.
Его лицо смягчается, и уголки губ трогает улыбка. Медленно он проводит рукой вдоль моей челюсти и шепчет:
— Как пожелаешь.
Желание прижаться к его губам исчезает в тот же миг, когда нахмуренный Ронан выходит на улицу, а вслед за ним появляется Никс с рюкзаком за спиной. Я отступаю от Атласа, и он опускает руку от моего лица. Не уверена, что между нами сейчас происходит, но пока сама не разберусь в этом, хочу оставить всё между нами в тайне. Не произнося этого вслух, он, кажется, понимает, но этот тоскующий взгляд в его глазах… тот, что разжигает во мне пламя… даёт понять, что будь его воля, ему было бы всё равно, кто о нас узнает.
— Паром отправляется через десять минут, — говорит Никс, спускаясь вместе с Ронаном по ступеням крыльца и тяжёлыми шагами уходя по тропинке к пристани.
— Пошли, — Атлас кивает в сторону хижины. — Я понесу твой рюкзак.
  
ШЭЙ
Мы садимся на паром, ведя за собой лошадей, и дрейфуем через озеро, по поверхности которого плавают куски льда. Ветер пронизывает до костей, но мне слишком нравится смотреть на заснеженные горы и всё ближе подходящий город Эловин, чтобы позволить леденящему холоду испортить мой день.