Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— Хотел сделать это дольше, чем готов признаться, — поддразниваю я с лукавой ухмылкой.
Её взгляд затуманивается, и я вижу, как в ней вспыхивает желание, чтобы мой член оказался глубоко внутри неё. Она тянется к моим штанам, но я перехватываю её запястье и качаю головой.
— Ты бы отказал мне в возможности отплатить тебе тем же?
— Как я уже говорил, — я опускаюсь рядом с ней и целую. — Ты получишь меня в другой раз, — шепчу ей в губы. — Я не стану спешить с тем, что хочу сделать с тобой за одну ночь.
  
— Значит ли это, что будут и другие ночи, как эта?
— Пока ты будешь позволять.
Она игриво приподнимает бровь и говорит:
— О, я позволю.
Она скользит рукой по моему покрытому шрамами торсу, пока не добирается до ремня и дёргает за пряжку.
— Может быть, ты позволишь…
— Спи, стрэнлис, — я обвиваю её рукой и прижимаю к своей груди. — Спи.
ШЭЙ
Треск почти потухшего костра пробуждает меня ото сна. Моё тело ноет от вчерашнего боя, но тут я вспоминаю, что произошло потом с Атласом. Мои глаза распахиваются, когда я осознаю, что мы всё ещё лежим на медвежьей шкуре, переплетённые под одеялом. Точно так же, как в ту ночь на корабле по пути в Троновию, моя голова покоится у него на груди, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Но сейчас всё иначе. Тогда я ещё сомневалась в нём и его намерениях. Теперь я знаю, что он заслуживает не только моего доверия, но и моей привязанности. Сквозь окно пробиваются полосы света, озаряя скромную хижину. Я ненадолго осматриваю комнату и улыбаюсь, потому что она так напоминает мне Атласа. Грубоватая снаружи, но тёплая и уютная внутри, сто̀ит только заглянуть поглубже. Здесь невозможно не почувствовать себя дома. Возможно, ощущение дома связано с тем, что я сейчас в его объятиях. Я слегка отстраняюсь, стараясь не разбудить Атласа. Он обнимает меня одной рукой, прижимая к себе, а другую подложил под голову. Мой взгляд скользит с его спокойного лица на изуродованную шрамами грудь. Я никогда не считала, сколько маленьких отметин её покрывают, но, впрочем, раньше у меня и не было возможности разглядеть их как следует. В уме я считаю, пока не дохожу до тридцати двух. Тридцать два шрама. Все нанесла ему Веспер. Я ненавижу эту суку. Чувствую, как злость закипает в груди, и больше всего на свете я бы хотела снести ей голову с плеч за всё, что она сделала с Атласом много лет назад. Но даже если я отрублю ей голову, я не убью её. Она просто найдёт себе нового носителя. Таков путь Пожирателей Душ. Как бы то ни было, однажды Атлас получит свою месть. Я позабочусь об этом.
Тихий стон срывается с его губ и вызывает во мне воспоминания о нашей ночи. Повернувшись так, чтобы посмотреть на него, я понимаю, что забыла снова застегнуть рубашку, в которой уснула, и мои груди обнажены. Соски твердеют, когда в голове всплывают картины прошедшей ночи. Его губы на моих, его язык, обводящий мой сосок, его пальцы, изгибающиеся внутри меня, разрушая все мои страхи и неуверенность.
Я хочу его.
Сейчас.
Я перекатываюсь на него сверху и оставляю дорожку поцелуев от шеи к животу, не забыв поцеловать каждый шрам на его груди.
— Даже не знаю, что меня заводит больше, — наконец-то подаёт он голос, когда мои пальцы добираются до пояса его брюк. — Видеть тебя на себе или чувствовать тебя на себе.
— Почему бы не и то, и другое? — я отвечаю ему игривой улыбкой, на которую он отвечает своей. Его руки скользят вверх по моим ногам и сжимают бёдра.
— Я мог бы умереть сегодня счастливым человеком.
— Ни за что ты меня не оставишь, когда я, наконец, получу тебя так, как хочу, — медленно начинаю тереться о него, наслаждаясь тем, как его тело напрягается подо мной.
— Женщина, — стонет он. — Ты сведёшь меня в могилу.
— Я возьму тебя всего, до последнего сантиметра, — обещаю я, ловя его полный желания, затуманенный взгляд.
— Правда? — его глаза меняют цвет с зелёного на фиолетовый, и почему-то это пробуждает во мне новый прилив возбуждения, стекающий вниз живота.
— До. Последнего. Сантиметра.
Он опирается на локти и одаривает меня той самой дьявольской улыбкой, которую я так полюбила. Его тени обвиваются вокруг моих рук и заламывают их за спину, оставляя меня во власти его милости. От этого движения полы рубашки, которую он дал мне, распахиваются, открывая ему лёгкий доступ к моей груди. Он дразняще проводит языком по одному из моих затвердевших сосков, и когда втягивает его в рот, из моих уст вырывается тихий вздох.
— Если ты меня не трахнешь, я закричу, — бросаю вызов, и его взгляд поднимается, встречаясь с моим.
— Если я тебя трахну, стрэнлис, гарантирую, ты закричишь, — отвечает он.
Моё дыхание сбивается, сердце бешено колотится, и я изнемогаю от желания снова почувствовать его прикосновения.
— Атлас, — прошу я.
Снаружи внезапно слышатся голоса, приближающиеся к хижине, и когда тяжёлые ботинки гулко ступают по скрипящей веранде, тени Атласа исчезают, позволяя мне скатиться с него и поспешно застегнуть рубашку. В замкѐ поворачивается ключ, и я едва успеваю застегнуть последнюю пуговицу, как щёлкает засов, и дверь распахивается.
Четыре замёрзших, но улыбающихся лица вваливаются внутрь, увлечённые разговором, и сначала даже не замечают нас на полу. Лишь когда Никс замирает посреди комнаты, разинув рот, и произносит:
— А что это у нас тут? — все остальные наконец нас видят.
Никс скрещивает руки на надутой груди.
— Похоже, у вас тут была славная ночь, — подтрунивает он, и я чувствую, как щёки заливает жар.
Атлас садится, обнажая наполовину раздетое тело, и факт, что на мне лишь его рубашка, нисколько не улучшает ситуацию.
— Очень славная ночь, — поправляет Никс своё прежнее замечание, и я швыряю в него маленькую подушку.
— Я вчера провалилась под лёд, сражаясь с онгоком. Атлас пытался согреть меня, — объясняю я.
— И как, хорошо согрел? — Никс весело поднимает брови.
— Что!? — Эрис отталкивает Никса локтем, пробираясь ко мне. Она приседает передо мной и берёт моё лицо в ладони, заставляя встретиться с ней взглядом. — Ты в порядке? Не ранена? Финн! Финн, иди сюда, проверь…
— Я в порядке, — мягко отвечаю я, кладя руки поверх её. — Более чем в порядке.
Будто что-то щёлкает у неё в голове, её глаза расширяются, но я качаю головой, надеясь, что она не станет задавать вопросов при всех.
— Ну ладно, — кивает она и прочищает горло. — Я рада, что ты в порядке.
— Атласу бы не помешала твоя помощь, Финн, — стараюсь увести разговор от себя.
Финн смотрит на брата, и Атлас признаёт:
— Похоже, у меня пара ушибленных рёбер, ничего серьёзного.
Кивнув, Финн начинает рыться в своей кожаной сумке, чтобы найти какое-нибудь зелье, которое поможет облегчить боль и ускорить восстановление Атласа.
— А вы как? — обращаюсь я ко всей группе. — Всё в порядке? Без травм?
Никс кивает в сторону Ронана, который опускается на диван позади Атласа с белой повязкой на левой руке.
— Этот идиот решил, что будет отличной идеей залезть на дерево, уверенный, что онгок не сможет туда забраться.
— Откуда мне было знать, что они отличные скалолазы? — ворчит Ронан.
— Это общеизвестно, — усмехается Никс. — Даже я это знаю, а это о чём-то да говорит.
Я встаю на ноги и только тогда замечаю, насколько сильно обнажены мои ноги. Взгляд Атласа скользит вверх по ним, пока не достигает моего лица. С этого ракурса он может видеть то, что прямо под рубашкой, и моё сердце замирает, когда я замечаю, как дёргаются его пальцы, словно он изо всех сил пытается удержаться, чтобы не прикоснуться ко мне. Я как мягкая глина в его руках. Отбрасывая все похотливые мысли, что роятся в голове, я направляюсь на кухню, чтобы хоть немного отдалиться от него.
  
— Руку сломал? — спрашиваю я, наполняя чайник водой.
— Финн меня уже подлатал, — отвечает Ронан.