Баллада о зверях и братьях (ЛП)

Я с радостью пользуюсь уединением, чтобы рассмотреть роскошную спальню, которую мне выделили на время нашего пребывания в Эловине. Перед огромным стеклянным окном, занимающим всю заднюю стену, стоит круглая кровать с золотым изголовьем и прекрасным видом на королевство внизу. По обе стороны матраса расположены тумбочки с лампами, а над головой висит люстра в форме звезды, озаряющая просторные покои. Стены и потолок окрашены в глубокий синий цвет, напоминающий ночное звёздное небо. Белые стёганые простыни, гора синих подушек разных форм и размеров и бархатный плед, небрежно наброшенный на кровать. Золотая отделка на стенах отражает свет, создавая ощущение, будто я заперта внутри мерцающей звезды. Здесь уютно и нереально, и я могла бы остаться здесь надолго, не желая, чтобы меня тревожили. Вдоль одной из стен стоит комод с четырьмя ящиками и огромное зеркало в золотой раме, по бокам от арочного прохода в роскошную ванную комнату, где находится глубокая фарфоровая ванна, в которой я уже представляю себя каждый вечер перед сном.
  
Не прошло и тридцати минут после того, как Финн оставил меня отдыхать, как в дверь справа, ведущую в главный коридор, раздаётся стук.
— Войдите, — говорю я, но никто не заходит. Вместо этого стук повторяется тем же ритмичным узором.
— Я сказала, войдите, — повторяю громче, подумав, что посетитель просто не услышал моего первого приглашения.
Но третий стук вынуждает меня с неохотой поднять своё усталое тело с мягкой кровати и поплестись к двери. Я распахиваю её, ожидая увидеть кого-то из своих друзей или мою родную мать, но это не они. Передо мной стоит тот самый ледяной эльф, которого я видела в тронном зале, тот, что сидел ближе всех к Ледяному королю. Он гораздо выше, чем я ожидала, легко возвышаясь над Никсом на пять или семь сантиметров. Его взгляд бесстыдно скользит вверх и вниз по моему телу, и ему, похоже, нет дела до того, насколько это неуместно.
— Чем могу помочь? — стараюсь звучать вежливо, но явно далека от дворцовых манер.
— Как занимательно, — произносит он с едва заметной интонацией, словно ему скучно стоять передо мной. — Все эти годы я думал, что ты лишь плод моего воображения, но вот ты здесь, вполне реальна.
— Кто ты, чёрт возьми, такой и что тебе нужно? — огрызаюсь я, не в настроении терпеть его назойливые взгляды.
— Ах, вижу, манеры ей незнакомы.
— Она теряет терпение, — я упираюсь бедром в дверной косяк и скрещиваю руки на груди. — Говори, зачем пришёл, или уходи.
Уголок его губ чуть приподнимается, и я не могу понять, вызвано ли это насмешкой или отвращением.
— Я Трэйн Базилиус, сын Эйрана, наследный принц Эловина и наследник ледяного трона.
Я облокачиваюсь на дверной проём и пожимаю плечами, мысленно умоляя свою голову перестать болеть.
— Длинновато. «Принц Трэйн» было бы достаточно.
Он цокает языком, сцепляя руки за спиной.
— Достаточно, да, но это было бы, несомненно, слишком буднично.
— Что ж, Трэйн Базилиус, сын Эйрана, наследный принц Эловина и наследник ледяного трона, — отплачиваю я ему тем же, — зачем ты здесь?
Трэйн склоняет голову набок.
— Назови мой визит… любопытством.
Я тяжело выдыхаю, стараясь не рассмеяться.
— Как бы ни было прекрасно твоё любопытство, я устала и, как ты, наверное, можешь догадаться, у меня болит голова, так что я собираюсь отдохнуть…
— Ты правда все эти годы не знала, что ты — Базилиус?
Его вопрос не столько застаёт меня врасплох, сколько тон, с которым он его задаёт. В нём сквозит скептицизм, а если я верно считываю его настроение, ещё и скрытая агрессия.
— Как думаешь, если бы я знала, разве я бы не стала искать свою мать раньше?
— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — парирует он.
— Мои вопросы тебя раздражают? — не удерживаюсь я, чувствуя, что попадаю ему прямо в больное место.
В его прищуренных серых глазах определённо вспыхивает искра веселья, и это вызывает у меня усмешку.
— Ты без сомнения дочь Сильвейн.
— Приму это как комплимент.
— Так и должно быть, — просто говорит он. — Она единственный член семьи, которого я могу выносить.
— Потому что ты сам такая жемчужина.
— Вопреки тому, что может показаться по моему тону, — он делает шаг вперёд, сокращая оставшееся между нами расстояние, — ты мне нравишься.
— Ты меня даже не знаешь.
— Я прекрасно разбираюсь в людях и, честно говоря, не трачу время на пустые любезности с теми, кто мне не симпатичен.
— Ты так и не сказал, зачем пришёл, Трэйн.
— Какая восхитительная неформальность, кузина, — его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, как у ястреба, выискивающего добычу. — Считай, что это я приветствую тебя дома.
Он резко разворачивается и уходит по коридору, но останавливается, когда я выкрикиваю:
— И всё?
Он резко оборачивается, но продолжает пятиться от меня.
— Понимаю, я весьма обаятелен, и моё безраздельное внимание — вещь желанная, но у меня есть дела поважнее.
В его глазах таится опасность, которая заставляет меня насторожиться, но в его игривом тоне есть что-то, что притягивает меня к каждому его слову.
Я закатываю глаза и фыркаю:
— О, пожалуйста…
Трэйн вскидывает руку, заставляя меня замолчать.
— Базилиус никогда не умоляет.
Он разворачивается, чтобы продолжить путь по коридору, и бросает мне последний взгляд через плечо:
— До нашей следующей встречи, Аурелия.
— Моё имя Шэй! — кричу ему вслед, но он либо не слышит, либо считает, что не стоит утруждать себя ответом.
Я не знаю, что и думать о Трэйне Базилиусе. Теперь я хотя бы знаю, что он мой кузен, но в нём есть что-то, что я не могу разгадать. Он одновременно опасность и тайна, и ни одно из этих качеств не входит в мой список желанных.
Я понимаю, почему он так самоуверен. Он дьявольски красив, с челюстью, будто высеченной из гранита, и по-настоящему чарующими серыми глазами, которые словно пронзают душу насквозь. Но его внушительная фигура и длинные белые волосы не волнуют меня так, как могли бы волновать других женщин. Что меня больше всего заинтриговало, так это то, насколько он нечитаем. Вот чему я действительно завидую — способности скрывать всё, что думаешь и чувствуешь. По нашей короткой беседе я не могу сказать о Трэйне Базилиусе ровным счётом ничего, и всё же точно знаю, что с нетерпением жду нашей следующей встречи.
«Ты — Аурелия Базилиус-Сол. Дочь Сильвейн Базилиус и Энвера Сола, и ты, наконец, вернулась домой».
Слова Сильвейн снова и снова звучат у меня в голове, пока я лежу в кровати. Перебирая их в мыслях, я одновременно ощущаю, как во мне растёт и уверенность, и страх.
Как, демон побери, я оказалась в Мидори?
Очевидно, мои мидорианские родители скрыли от меня важную информацию, но я знала их всю свою жизнь, и похищение никак не вписывается в их характер.
Я почти чувствую, как Атлас закатывает глаза от одной только мысли, что они не знали, кто я на самом деле.
Возможно, они и есть те самые чудовища, которых я боюсь, но часть меня всегда будет надеяться, что это не так.
Несмотря на строгие указания Финна оставаться в постели и отдыхать, мой желудок громко урчит от голода, давая мне силы ослушаться его. Я накидываю белый шёлковый халат поверх ночной сорочки и, шаркая ногами в пушистых тапочках из приветственной корзины на тумбочке, направляюсь к двери спальни. В тот самый момент, когда моя рука ложится на дверную ручку, с другой стороны раздаётся стук, заставляя меня вздрогнуть.
  
Клянусь звёздам в небе и морям внизу, если за дверью снова Трэйн Базилиус со своими глупыми разговорами, я вышвырну его через весь коридор.
Маленькая часть меня надеется, что это Атлас. Он заглядывал ко мне ненадолго раньше, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, прежде чем Финн настойчиво выставил его за дверь, дав ясно понять, что как минимум двадцать четыре часа мы должны держать руки при себе. Так много для того, чтобы наши отношения оставались втайне.