Баллада о зверях и братьях (ЛП)

— И ты думаешь, что я пришла заявить свои права? — фыркаю я, выпрямляясь ещё больше. Этот эльф меня не запугает. — Как же это неуверенно с твоей стороны, кузен, — произношу последнее слово с таким же презрением, с каким он только что обратился ко мне. — Насколько я помню, у меня уже есть трон с моим именем.
Трэйн мрачно усмехается и делает ещё один шаг вперёд.
— Ах, но чьё же имя выгравировано на Золотом троне? Твоё или Бастиана?
  
— Я больше не намерена выходить за него замуж.
— Смелый ход, — произносит он, сокращая между нами расстояние. — Учитывая, что мидорианцы никогда не признают твоё правление, раз уж выяснилось, что в твоих жилах не течёт ни капли истинной мидорианской крови. Смею сказать, они скорее перережут тебе горло, чем позволят какой-то выскочке сидеть на их древнем троне.
Сердце стучит так громко, что я слышу пульсацию в ушах. Он не ошибается, но я не двигаюсь с места.
— Тебе незачем беспокоиться о мидорианцах. Очевидно, у тебя полно забот, чтобы угодить своему королю и надеяться, что он сочтёт тебя достойным своей короны, когда — и если — он уйдёт.
— В тебе течёт ледяная кровь, — он преодолевает остатки расстояния между нами и возвышается надо мной, заставляя меня поднять подбородок, чтобы встретить его взгляд. — Ты такая же жаждущая власти и крови, как и все мы.
— Моя мать не стремится к короне.
— Потому что она слаба. Она опозорила нашу родословную, родив тебя.
Он выхватывает кинжал с пояса так быстро, что я не успеваю среагировать. Прижав меня к деревянным прутьям, он приставляет лезвие к моему горлу.
— Возможно, трон будет моим, если я положу твою голову к ногам нашего деда. Пятно будет устранено.
Прежде чем я успеваю ответить, за моей спиной ощущается порыв ледяного ветра, и я слышу низкий, гортанный рык. Не в силах обернуться, я не свожу глаз с Трэйна и замечаю, как на его лице появляется удовлетворение. Едва уловимое, но оно есть. Он убирает кинжал и возвращает его на пояс, поднимая руки в притворной капитуляции и отступая на несколько шагов.
Я медленно поворачиваюсь к загону Сераксэс, но её уже нет на том месте, где она лежала. Её длинная, покрытая чешуёй морда пододвинута к прутьям, а голубые с золотом глаза сузились от звериной ярости, направленной исключительно на Трэйна. Я осторожно поднимаю руку и, вытянув её насколько могу, чувствую, как драконица прижимает морду к моей ладони. Я не сдерживаю удивлённый смешок и тем более не могу остановить слёзы радости, катящиеся по щекам.
— Полагаю, можно с уверенностью сказать, что Сераксэс действительно тебя простила.
Я бросаю взгляд через плечо на Трэйна, который снова занял ленивую, небрежную позу, прислонившись к загону рядом с нашим.
— Ты её спровоцировал.
— Ты хотела узнать, верит ли она тебе, — пожимает он плечами. — Теперь знаешь.
— Она могла навредить тебе.
— Могла, — соглашается он.
— Ты ведь не собирался причинить мне вред, правда?
Во взгляде его мелькает озорство, прежде чем на лице появляется настоящая усмешка.
— О, Аурелия, ну не могу же я дать тебе все ответы, правда?
— Почему ты продолжаешь звать меня Аурелией, когда знаешь, что моё имя — Шэй?
Он на мгновение замирает, оглядывая меня с головы до ног.
— Я не называю тебя Шэй, потому что отказываюсь обращаться к тебе как к той, кем ты притворяешься.
— И что это должно значить? — рявкаю я.
— Я говорил тебе, когда мы впервые встретились: я не трачу время на пустые любезности с теми, кто меня не интересует, — он делает властный шаг ко мне, и Сераксэс позади меня низко рычит. — Илария Шэй Китарни мне неинтересна. А вот Аурелия Базилиус-Сол… Она занимает всё моё внимание. Вопрос в том, кузина, когда ты перестанешь притворяться и примешь, кто ты на самом деле? В конце концов, — он ухмыляется, — ты ведь искала ответы. Теперь они у тебя есть.
— Я не принимаю это имя, потому что ещё не заслужила его.
— Какая нелепость, — цокает он языком. — Тебе не нужно заслуживать своё имя, Аурелия. Оно твоё. Тебе просто нужно набраться смелости, чтобы вернуть его.
— А что, если я не хочу возвращать имя Базилиус?
— Начинаю думать, ты говоришь лишь затем, чтобы услышать свой голос, — он качает головой и складывает руки за спиной. — У тебя есть выбор, и никто не может сделать его за тебя. Я, например, не собираюсь тебя жалеть. Я не позволю тебе искать оправдания или сбегать из-за страха…
— Я не боюсь!
— Боишься, и это недостойно ни Базилиус, ни Сол, — он осекает меня жёстким тоном. — Мы не умоляем, мы никогда не сдаёмся. Мы умираем так же, как живём — свободными и внушающими страх.
— Меня уже тошнит от твоих напоминаний о девизе вашего дома, — бурчу я.
— Мне не пришлось бы напоминать, если бы ты уже приняла это, хочешь ты того или нет, ты — Базилиус. И пора начать вести себя соответственно.
— Знаешь, — я резко поднимаю взгляд, встречаясь с его глазами, — ты начинаешь действовать мне на нервы.
Он улыбается, в глазах пляшет веселье.
— Наконец-то. Ах да, кстати, Аурелия, твоя мать просила передать, что ты сдала все тесты и теперь можешь получить татуировки Орхэль.
Не сказав больше ни слова и не бросив ни одного взгляда, принц выходит из стойл и скрывается за углом, прежде чем я успеваю ответить.
Я не уверена, что чувствую к Трэйну. Он точно умён, и прекрасно умеет скрывать свои мысли и эмоции, но я чувствую в нём что-то хорошее. Не думаю, что он причинит мне вред, но всё равно есть это мерзкое ощущение, что он прячет от меня свою магию, потому что намерен использовать её против меня.
Я стону, качая головой. Если братья Харланд узнают, что Трэйн напал на меня и приставил нож к горлу, они устроят настоящий ад.
ШЭЙ
Сегодня вечером состоится первый из двух грандиозных балов в честь Леваноры, и я чувствую, что возвращаюсь в свою стихию. Я новичок в политике, магии и драконах, но сверкающие платья, поверхностные разговоры и танцы — вот в чём я по-настоящему хороша.
С помощью Эрис я надеваю облегающее, открывающее плечи платье цвета ночного неба, сшитое на заказ специально для моего дебюта в качестве принцессы Эловина. Длинные рукава отлично подходят для прохладного вечера, а серебряные и золотые бусины и стразы сверкают в свете, создавая ощущение, будто я облачена в звёздное небо.
— Потерянная принцесса, наконец, вернулась домой, — сказала морщинистая портниха, снимая с меня мерки на прошлой неделе. И хотя я знаю, что это правда, мне всё ещё некомфортно принимать их незаслуженное обожание.
Когда моя причёска закончена — сложные косы и заколотый пучок — а макияж готов, полностью одетая Эрис уходит, чтобы встретиться с Финном и принять очередную дозу диссимула. По словам Ронана, сегодня вечером на балу будут представители Гидры, и последнее, что нам нужно — это раскрытие истинной личности Эрис и начало войны Домов.
Я бросаю взгляд на себя в зеркало. В памяти всплывают моменты, когда я стояла в своей комнате в Мидори с родителями. Тогда я была так блаженно не осведомлена обо всей лжи, тайнах и грядущих предательствах. Кажется, что я была совершенно другим человеком всего несколько месяцев назад. Возможно, потому что это действительно так. Правда в том, что я не была даже близка к безопасности, и только угрожающее жизни путешествие через джунгли Бавы открыло мне глаза на то, насколько слепой я была.
  
Решительный и уверенный стук в дверь выбивает из моей головы воспоминания о более простой жизни. Я распахиваю дверь, ожидая увидеть кого-то из друзей или маму, которая должна была сопроводить меня в бальный зал, но моё дыхание перехватывает, когда я оказываюсь лицом к лицу с ледяным королём. Я быстро отмечаю его высокий рост и сглатываю. Мы не виделись с тех пор, как я прибыла в Эловин. Я слышала истории о нём от друзей, а также обрывки рассказов от мамы и кузена, но по непонятной причине один его вид заставляет волосы на моих руках встать дыбом в тревожном предчувствии.