Клятва любви и мести (ЛП)

Он снова рассмеялся, прежде чем, пошатываясь, вернуться на свое место.
— Значит, моя младшая сестра взяла тебя за яйца. — Он покачал головой. — Ради нее Ренцо стал предателем, а теперь великий Джованни Гуэрра умерил пыл.
— Не обольщайся, Донато, твой дядя умрет.
— Возможно, но не раньше, чем тебя вынудят уехать из Чикаго. — Он издал резкий кашель, который звучал нездорово. — Ты не можешь бороться с мафией и с нами. Сколько человек ты потерял в моем городе, Гуэрра?
  
Я боролся с желанием свернуть ему гребаную шею прямо здесь и сейчас. Смерть моих людей не была чем-то, к чему я отнесся легкомысленно. Я ненавидел то, что их жены и дети теперь расплачивались за мои ошибки.
Однако я не показал ему своих чувств, вместо этого изобразив улыбку на лице.
— Скольких ты потерял из-за меня, Лука? Сколько людей Серхио погибло в войне, которую он начал? Из-за жадности одного человека.
Он замолчал.
— Вот именно. — Я выдохнул, с отвращением окидывая его взглядом. — Если подумать, мне, возможно, не нужен человек, который так мало заботится о своих подчиненных. Возможно, Ренцо мог бы возглавить Клан.
Его взгляд встретился с моим, челюсть напряглась.
— Ты думаешь, они последуют за моим младшим братом?
Я пожал плечами.
— Может — да, а может — нет. Чего ты никак не можешь понять, так это того, что мне наплевать, выживет ли Клан, выживешь ли ты или умрешь. Ты здесь из-за своей сестры. — Я подошел ближе, намеренно нависая над ним. — Я собираюсь дать тебе несколько дней на размышление. Точнее, десять. После того, как я женюсь на Эмилии, мы поговорим снова. — Я потрепал его по щеке. — Конечно, я не могу позволить тебе просто сбежать обратно к дяде. Итак, ты будешь нашим гостем. — Я ухмыльнулся. — Ты уже испытал на себе гостеприимство Джексона.
Лука заскрежетал зубами.
— Ты думаешь, пара дней издевательств надо мной заставят меня передумать? Это пустая трата времени.
— Жаль. — Вздохнув, я взял свой бокал и сделал еще глоток. — Выбор за тобой, Лука. В любом случае, я контролирую тебя. Ты можешь быть на свободе и править Кланом при моем минимальном участии, или можешь гнить как вечный узник Семьи. В любом случае, я получу желаемое. — Конец войне и Эмилию.
Неро, если понадобится, будет управлять своей марионеточной мафией через Ренцо. Мне было насрать.
Я допил остатки своего второго напитка, прежде чем со стуком поставить бокал на стойку.
— Если твоя собственная жизнь не является достаточным стимулом, тогда подумай вот о чем. Если это не сработает, Неро просто уничтожит все следы Клана.
Никто не причинил неудобств Неро Верди и не выжил, чтобы рассказать об этом. И на этот раз я был более чем готов выпустить монстра на волю.
— Возможно, моя репутация преувеличена, Лука, но уверяю тебя, репутация Неро — нет. Итак, выбирай: мужчины, которые верны тебе, или дядя, который продал обеих твоих сестер в качестве шлюх. Если ты такой слабак, что не заботишься о собственной крови, то, по крайней мере, подумай обо всех тех, кто умер за Серхио, и о тех, кто теперь умрет из-за тебя.
Я повернулся к Джексону.
— Отведи его в подвал склада.
Затем я вышел из клуба, оставив Луку Донато наедине с его болью и гордостью.
  
Глава 14
 
Эмилия
Я уставилась в потолок спальни, которую Джио наконец-то выделил мне — только до свадьбы. По крайней мере, он так думал.
Утренний свет играл на лепнине, отражаясь в маленьких кристаллах, свисавших с люстры. Как всегда, после того, как я уснула без Джио, я проснулась уставшей и беспокойной. Всю свою жизнь мне удавалось спать одной, но, проведя пару недель в его постели, я не могла вспомнить, каково это — не чувствовать тепла его рук, обнимающих меня.
Тягучие кошмары цеплялись за края моей памяти, темные очертания, которые я не могла полностью разглядеть, да и не хотела. Только сила воли удерживала меня от того, чтобы заползти к нему в постель посреди ночи, просто чтобы присутствие его тела могло отогнать демонов.
Я хотела этого. Больше, чем что-либо.
Я жаждала прикосновения его рук, того контроля, которым он так легко владел надо мной, того, как он каждый раз притягивал меня к себе. Без этого я чувствовала себя хаотичной, сбившейся с пути. Потерянной.
Джованни обладал мной и в лучшем, и в худшем смыслах. Он подарил мне чувство сопричастности, которого я никогда не испытывала. Только для того, чтобы отбросить его, когда я доверилась ему, когда была уязвима.
И я осталась одна, страстно желая мужчину, которого была полна решимости ненавидеть. Я закрыла глаза и почти физически ощущала его пальцы на своем горле, как его член входит в меня, как будто он владел каждой частичкой меня.
Мои пальцы скользнули по животу под пижамные шорты. Я была влажной для него. Всегда влажной для него. Я надавила на клитор и погрузила в себя палец, но этого было недостаточно. Это был не... он. Я надавила сильнее и добавила еще один палец…
Раздался стук в дверь.
— Эмилия.
Я вздрогнула при звуке голоса Джио и отдернула руку, мое лицо пылало. Он знал, что я делаю? О Боже.
— Одну минуту, — выпалила я.
Вскочив с кровати, я схватила халат и застегнула его на талии. Я провела рукой по волосам, прежде чем пересечь комнату и открыть дверь.
Он прислонился к дверному косяку, из-под расстегнутого пиджака виднелись черная рубашка и кобура с пистолетом, застегнутая на груди. Ни один мужчина не имел права выставлять напоказ такое вопиющее насилие. Он был похож на смерть, закутанную в «Армани», и я хотела, чтобы эти татуированные руки сомкнулись на моем горле, чтобы это смертоносное тело придавило меня к полу.
В тот момент, когда мы встретились взглядами, по коже побежали мурашки, а все мое тело страстно желало его. Он был теплом и надежностью сильных рук и порывом первого поцелуя. Он был опасностью, тьмой и адреналином в моих венах.
Его пристальный взгляд скользнул по мне, прежде чем его губы изогнулись в озорной ухмылке, которая переместилась прямо к моей киске.
— Ты выглядишь взволнованной, принцесса.
— Я... Что ты хотел?
Он оттолкнулся от рамы и шагнул вперед, занимая мое место.
— Может быть, вопрос должен звучать так: «Что тебе нужно?»
Он потянулся, схватил меня за правое запястье и поднес мою руку к своему лицу. Он закрыл глаза и поднес мой указательный палец к своему носу. И я позволила ему, завороженная тем, как он затягивался, словно я была дорогой сигарой. Его сапфировые глаза распахнулись, заманивая меня в ловушку.
— Твоя киска пахнет солнцем и грехом, крошка.
Мои щеки вспыхнули, и он улыбнулся. Крепче сжав мое запястье, он втянул мой указательный палец в рот, напевая, прежде чем с хрустом выпустить его.
— А на вкус ты чертовски невинна.
Я отдернула руку, словно он обжег меня, и отступила на шаг.
Он последовал за мной, преследуя меня в комнате, как добычу.
— Ты думала обо мне, когда ласкала пальцами эту сладкую киску, Эмилия?
— Нет.
Он прикусил нижнюю губу.
— Лгунья.
Я скрестила руки на груди, как будто они могли защитить меня от сексуального напряжения, охватившего меня.
— Чего ты хочешь, Джованни? — Мой голос звучал неуверенно.
— Кроме тебя… К Томми пришел врач. Она придет сюда через минуту и поговорит с тобой.
Мне не нужен был врач.
— О чем?
— О противозачаточных средствах.
Я рассмеялась несмотря на то, что была в бешенстве.
— С каких это пор ты принимаешь решения о моем теле?
Он двигался так быстро, что я не заметила, как он подошел. Он схватил меня за волосы и запрокинул мою голову, пока я не оказалась прижатой к его твердой груди.
  
— С тех пор, как ты впустила меня внутрь.
Моя ладонь легла ему на грудь, ногти впились в рубашку и кожу под ней, желая причинить ему боль, желая оставить на нем такую же глубокую отметину, какую он оставил на мне.
Он прикусил мое горло, горячее дыхание покалывало кожу.