Клятва любви и мести (ЛП)

Медленно моргнув, она отвернулась к окну.
Я встал перед ней, загораживая обзор, заставляя ее смотреть на меня.
— Томми очнулся. Он хочет тебя видеть. — Я надеялся, что именно он выведет ее из этого состояния, хотя и был разочарован тем, что не смог этого сделать сам.
— Я рада, что он жив, — прошептала она и снова уставилась на точку на моей рубашке, как будто могла видеть сквозь меня внешний мир.
  
К черту. Я не собирался позволять ей сломаться из-за Роберто Донато, и из-за всего остального. Она не будет жертвовать собой ради мужчины, который получил все, что заслуживал.
— Встань, крошка.
Она медленно подняла на меня свои мертвые глаза, и когда она не пошевелилась, я поднял палец.
— Один.
Ее брови сошлись на переносице.
— Джио...
— Два.
— Нет.
Я не мог удержаться от улыбки при виде малейшей нотки неповиновения с ее стороны.
— Не стесняйся испытать меня, принцесса. Ты уже понесла заслуженное наказание, и я все еще очень зол на тебя за то, что ты подвергла себя опасности. — Гнев пронзил меня, как всегда, когда я думал о том, что она пыталась убить чертова босса мафии, опасного человека с вооруженной охраной… Я подавил это, потому что гнев не пошел бы на пользу никому из нас.
Я бы показал ей на деле, что она значит для меня, и каковы будут последствия, если она попытается уйти от меня.
— Тебе лучше знать, что не стоит давить на меня. — Я схватил ее за горло, и она прерывисто выдохнула, когда я поднял ее на ноги.
Черт возьми, мне нравилось видеть свои татуированные пальцы на ее гладкой коже. Это было идеальное изображение того темного пятна, которым я был на ее сияющей чистоте. Я хотел запятнать ее, заразить настолько, чтобы никто никогда не усомнился, кому она принадлежит. Притянув ее к себе, я провел губами по ее подбородку, вдыхая ее сладкий аромат.
— Три, — прошептал я, уткнувшись в ее нежную кожу. Я повернулся и подтолкнул ее к кровати. Когда я оттолкнул ее, она упала, подпрыгивая на матрасе. — Не двигайся, Эмилия, или сделаешь себе хуже.
Она уставилась на меня, и хмурый взгляд омрачил ее юные черты.
— Джио, я не…
— Я могу заткнуть тебе рот кляпом, если хочешь? Мне нравится слышать, как ты умоляешь меня, принцесса, но твоего молчания будет вполне достаточно для того, что я задумал.
Она захлопнула рот, и я вытащил из кармана пиджака шелковую ленту. Я поднял обе ее руки над головой, прежде чем связать их. И она оставалась такой восхитительно покорной и уступчивой, когда я это делал, потому что где-то в глубине души она знала, что ей это нужно.
Эмилия была потеряна, она умоляла меня найти ее, напомнить ей о ее месте в этом окровавленном мире. И оно было именно здесь, как и мое.
Я привязал ее к металлическому изголовью кровати и отошел в сторону. Она выглядела такой беззащитной, и я представил ее привязанной к моей кровати всеми возможными способами: ноги разведены в стороны, розовая киска раскрыта и из нее капает. Беспомощная. Блять. Мой член из полутвердого в одно мгновение превратился в гранит.
Она дернулась в оковах, как будто хотела вырваться, но я знал, что это не так. Не совсем. Впервые за неделю в ее глазах мелькнула искра, пусть и с примесью ненависти. Я бы предпочел это ее безразличию или боли в любой день.
— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Эмилия. Но тебе это нужно, а ты нужна мне. — Я сбросил куртку с плеч, и она быстро стала рабыней своего желания, полностью сосредоточившись на мне. Я не хотел, чтобы она думала о чем-то, кроме меня, ее и нас с ней.
Когда я оказался голым, она оторвала взгляд от моего твердого члена и крепко зажмурилась. Борьба. Как всегда.
— Я думаю...
— Не думай, Эмилия. — Я схватил ее за подол рубашки, и она вздрогнула, когда я стянул ее с ее тела, затем обернул вокруг ее связанных рук, прикрыв глаза.
Ее губы приоткрылись, и с них сорвался прерывистый вздох. Боже, она выглядела идеально, ее тело было растянуто, как моя личная игровая площадка.
Я втянул в рот один сосок, прежде чем прикусить его, заставив ее судорожно вздохнуть.
Когда я поцеловал ее, она ответила медленно, нерешительно, как будто очнулась от дремы. Я бы вывел ее из задумчивости и притащил к себе, если бы пришлось.
Ее пухлые губы снова приоткрылись, и она сделала глубокий вдох, вдыхая меня так, словно я был кислородом, который ей был нужен, чтобы вдохнуть еще раз. Затем она поцеловала меня в ответ, требуя, чтобы я принадлежал ей. Я дал ей это так же, как всегда давал бы ей что угодно — все.
Наши языки соприкоснулись в стремительных движениях, с одной стороны, желание, с другой — наказание. Она сорвалась с места, преследуя меня. Да, милая Эмилия, преследуй спасение.
Я стирал все мысли из ее головы, пока она не начала умолять меня.
Я схватил ее за бедра и перевернул, шелк легко натянулся от этого движения. Она была моей идеальной маленькой марионеткой, и я не мог дождаться, когда оставлю отпечатки своих ладоней на ее заднице.
Когда я оседлал ее бедра, я боролся с желанием погрузить свой член прямо в нее. Мои руки скользнули по гладкой поверхности ее спины, бедер, к ляжкам. Она задрожала от нежного прикосновения, ожидая, предвкушая. Она подпрыгнула, когда я положил руку на ее попку.
— Если надеешься на удовольствие, тебе придется немного подождать, крошка.
Нам с ней нужно было кое-что обсудить. Это было нечто большее, чем просто выбросить мысли ее из головы.
— Сделай мне больно, Джио, — она почти умоляла.
Я бы не стал. Не совсем.
Я вспомнил взгляд, которым она одарила меня несколько дней назад, когда мои пальцы сомкнулись на ее горле.
Она хотела боли, наказания, и она его получит, но не за убийство своего отца. Нет, ее проступки были гораздо серьезнее этого…
— В ту ночь, когда ты убила своего отца...
Она напряглась, как будто от одних только этих слов у нее закружилась голова, но я больше не мог ходить вокруг нее на цыпочках. Она не могла продолжать жить в состоянии отрицания. От еще одного шлепка кожа ее попка порозовела, хотя она не издала ни звука.
— В ту ночь Джексон нашел крысу. — Шлепок. — Крысу, которую твой дядя подбросил, чтобы меня наебать. — На этот раз, когда моя рука опустилась на нее, это было сильнее, и я предостерег себя, когда она вздрогнула от удара. — Я проснулся от его звонка, а тебя не было. Я думал, ты предала меня, Эмилия, — признался я сквозь стиснутые зубы, нанося следующий шлепок. — Что ты работала с Серхио и сбежала обратно к нему.
— Я бы не стала, — захныкала она, когда я погладил рукой ее покрасневшую попку.
— Нет. Но ты попыталась убить своего дядю — босса мафии.
Еще один шлепок, и, клянусь, она выгнула спину дугой. И все это время она хранила безупречное молчание. Ни единой мольбы или крика не сорвалось с ее невинных губ.
— Мужчину с вооруженной охраной. В месте, где практически нет шансов на успех или побег.
Шлепок.
— Джио, — мое имя слетело с ее губ, как молитва, и заставило мой член запульсировать в ответ.
— Ты моя, Эмилия.
Она была моей, и все же я упустил шанс и не смог защитить ее, даже если защищать надо было ее от ее самой.
— Даже твоя гребаная смерть принадлежит мне. И ты была готова подарить ее этому куску дерьма.
— Я… Мне жаль.
— Да? — Я провел языком по всей длине ее позвоночника, одновременно опуская руку ей между ног.
Черт, она промокла насквозь. Ее бедра задвигались, пытаясь вогнать меня в себя.
— Чего ты хочешь, принцесса?
Она уткнулась лбом в матрас.
— Я не знаю. — Ее голос сорвался. Хорошо.
Разбейся вдребезги ради меня, любовь моя.
  
— Я думаю, что да. — Я глубоко ввел в нее один палец, и она сжалась вокруг меня, из ее горла вырвался тихий стон.
— Тебя. Я хочу тебя, — торопливо произнесла она.
Удовлетворение пронзило меня, когда я скользнул в нее еще одним пальцем. Никто не был таким отзывчивым, как Эмилия. Как к удовольствию, так и к боли.