Клятва любви и мести (ЛП)

— Тогда мы не будем врагами, но ты же знаешь, что я не могу позволить Клану набирать силу здесь, в Чикаго. У Донато есть сестра, которая замужем за главой Семьи. Это дает преимущество.
Черт возьми, я просто хотел остановить бесконечную войну и насилие.
— Ты можешь дать нам минутку? — Спросил я Лиама.
Он кивнул.
— Я принесу что-нибудь выпить.
В ту секунду, когда он встал из-за стола, Уна направила пистолет мне в лицо.
  
— Нет.
Челюсть Неро дернулась, и я ожидал, что он согласится с ней, но он опустил ее оружие.
— Я думаю, нам следует согласиться.
— Что? — Уна посмотрела на своего мужа, и на мгновение я подумал, что она может его пристрелить.
Он взглянул на нее.
— Подумай об этом. У нас есть Клан. С мафией мы бы передали Данте три крупных преступных синдиката. — Я должен был догадаться, что он будет думать об этом с точки зрения власти.
— Мне плевать на эту чертову мафию, Неро. Он же ребенок!
Я прочистил горло, на самом деле не желая вмешиваться.
— Если он вырастет и не захочет жениться на ней, он всегда может разорвать помолвку. До свадьбы еще два десятилетия. У нас достаточно времени, чтобы разобраться с этим и найти другое решение нашей проблемы.
Мы с Неро оба посмотрели на Уну. Ожидание.
Может, она и была холодна, но яростно защищала своих детей.
— Он мой сын.
— Он будет править Семьей после меня, — сказал Неро, касаясь ее лица и заставляя посмотреть на него. — Ты это знаешь. И он будет таким же безжалостным, как и ты, Морте. Ты действительно думаешь, что его заставят жениться на ком-то, кого он не хочет?
Мысль о том, что Данте займет место Неро, приводила в ужас. Не было никаких шансов, что он станет менее жестоким с такими родителями, как они. Однако Неро был прав. Место Данте всегда будет в мафии, и если он хочет власти, то должен заключать союзы.
— Уна, ты же знаешь, никто из нас никогда не допустил бы, чтобы с Данте что-то случилось, — сказал я. Это было правдой. Я бы защищал Данте, как если бы он был моим собственным сыном.
Ее губы сжались, и я был удивлен, когда на ее лице появилось выражение смирения.
— Ладно. Но если он захочет отказаться, ты его не заставишь. Я сама убью тебя, Неро.
Я полностью поверил ей.
Ее убийственный взгляд переместился на меня.
— Я надеюсь, что твой покой того стоит.
* * *
Было уже далеко за полночь, когда мы вернулись в семейный домик Эмилии на озере. Хотя так и не скажешь. Лука открыл дверь, его лицо было разрисовано, рубашка помята.
Я хмуро посмотрел на него.
— Что не так?
— Ничего…
По коридору разнесся пронзительный крик, за которым последовало хихиканье. Секундой позже Ренцо выбежал из-за угла с Данте на спине, заржав, как лошадь, когда Данте рассмеялся и пнул его. Я фыркнул.
— Почему он все еще не спит в такое время? — Уна протиснулась мимо меня, направляясь по коридору за пони Энцо.
— Малыш не спит, — сказал Лука, проводя рукой по лицу. — Такое ощущение, что он под кайфом.
Неро ухмыльнулся.
— Ты накормил его сахаром, не так ли?
Я фыркнул.
— Ошибка новичка, друг мой.
Данте продал бы душу за конфету, так что я не был удивлен, что двухлетний ребенок манипулировал взрослыми мужчинами.
Лука выглядел так, словно повидал сегодня немало дерьма.
— Он как мелкий бес.
Я рассмеялся.
— Где Эмилия?
Он ткнул пальцем в коридор.
— Гостиная. Она выбрала самую тихую комнату.
Я прошелся по дому, любуясь редкими стенами и причудливыми картинами. Эмилия сказала, что так было всегда, и мальчики не пытались сделать его более уютным с тех пор, как унаследовали собственность. Я имею в виду, я все понял; они просто оставили все как есть. Я сделал то же самое с домом в Хэмптоне, когда переехал туда. Мы были мужчинами. Нам было наплевать.
Их мать, по-видимому, теперь жила в таунхаусе в городе. Она не хотела общаться с мафией после того, как потеряла мужа. Эмилия, казалось, не слишком беспокоилась о встрече с этой женщиной, так что я оставил это в покое.
Я прошел в гостиную и увидел Эмилию в кресле у камина. Ее голова была запрокинута назад, глаза закрыты, а к груди была прижата малышка Татьяна. При виде их вместе мое сердце словно сжалось в кулак. Страстное желание охватило меня, потому что я хотел этого — ее и ребенка. Я хотел всего этого.
Я подошел к ней и осторожно забрал Татьяну из ее объятий, прижимая крошечного ребенка к своей груди. В тот момент, когда ее руки обхватили пустоту, Эмилия резко проснулась, широко раскрыв глаза в панике. Когда ее взгляд упал на меня, она расслабилась.
— Ты напугал меня. Который час? — спросила она.
— Двенадцать тридцать.
Татьяна пошевелилась, и я погладил ее по спине. Взгляд Эмилии, смягчаясь, опустился на маленькую девочку.
Черт, я хотел прямо сейчас отвести ее наверх и приложить к ней ребенка, но сдержал порыв. Теперь у нас было столько времени, сколько нужно. Ей было двадцать. Она ничего не видела в этом мире, у нее было так мало опыта. Но я собирался это изменить.
— Пойдем, крошка. Нам нужно идти. — Я повернулся и направился к двери.
Эмилия последовала за мной, шлепая ногами по твердой древесине.
— Куда?
— Нам нужно успеть на самолет.
— В Нью-Йорк?
— Нет.
Я нашел Неро на кухне, он пил виски с Лукой и Ренцо. Смех и крики прекратились, и я предположил, что Уне удалось затащить Данте в постель. Братья Донато выглядели измученными, и я не смог сдержать улыбку.
Неро протянул руки к Татьяне, и я неохотно передал ее. Ладно, возможно, я был слишком задумчив. У этого ребенка был способ заставить всех нас проникнуться к ней нежностью, и я молился, чтобы, черт возьми, Эмилия не подарила мне дочь, похожую на нее. Я бы этого не пережил.
— Веселись в свой медовый месяц, Эми, — сказал Ренцо.
Она перевела взгляд с него на меня, ее глаза расширились.
— Мы едем в свадебное путешествие?
— Да.
— Почему?
— Потому что у тебя никогда его не было, и я хочу взять тебя с собой. — Ах, моя милая маленькая принцесса мафии. Ее так смущают самые незначительные вещи. — У нас мир. Эти люди могут справиться со всем.
Улыбка, медленно расплывшаяся на ее лице, была ослепительной.
— Мы уезжаем из страны?
— Да.
— Боже мой. — Она бросилась ко мне, обвив руками мою шею.
Черт, я бы отвез ее в любую чертову страну, если бы это вызывало у нее такую улыбку.
  
Глава 28
 
Эмилия
Я села в шезлонг, скрестив ноги, и закрыла глаза, подставив лицо палящему солнцу. Звук волн, мягко набегающих на корпус яхты, был как бальзам на душу, и я подумала, что могла бы с радостью остаться здесь навсегда. Яхта — это абсолютная свобода, возможность плыть по ветру в любую точку мира.
Снова открыв глаза, я посмотрела на блокнот, лежавший у меня на коленях, и попыталась порисовать по памяти. Невозможно было передать очарование маленького греческого острова Миконос с помощью карандаша и бумаги. Белые здания, сгрудившиеся на фоне гор. Жемчужно-зеленый цвет Средиземного океана, который уступал место пенистым волнам, безжалостно набегавшим на каменистые берега. До сих пор это было одно из моих любимых мест с его живописными улочками и оживленными барами.
Мне нравилось везде, где мы побывали за последние две недели.
Мы начали с греческих островов, затем с Афин и Италии, потому что Джио считал трагедией то, что я никогда не была на нашей родине. На каждой остановке он приглашал меня посетить музеи и художественные галереи. Греческие статуи и шедевры итальянского Ренессанса поражали меня своей красотой.
  
Затем мы отправились на Сицилию и провели два дня у Саши, брата Уны, и его жены Аделины. Саша был странным человеком, и, честно говоря, этот парень меня пугал. Но Аделина была милой, хотя и возглавляла сицилийскую мафию.
Оттуда мы пересекали Средиземное море до вчерашнего вечера, когда добрались до Египта. В настоящее время мы стояли на якоре примерно в миле от египетского побережья, ожидая отправления вниз по Нилу в Каир. Почему? Потому что я сказала Джио, что хочу однажды увидеть верблюда. Не пирамиды и не мумии. Верблюд. Что ж, я увидела всю троица, и была очень взволнована.