Клятва любви и мести (ЛП)

Этот человек сделает все, чтобы угодить мне. Я не знала, почему и как мне так повезло, но я любила его больше, чем когда-либо думала, что смогу полюбить другого человека. Если и существовала такая вещь, как родственная душа, то уверена, что он был моим, потому что он питал мою душу каждым действием, каждым словом, каждым поцелуем.
Мне казалось, что я живу в диснеевском фильме, между всеми этими местами и им, хотя Джио был бы и злодеем, и прекрасным принцем.
  
Я снова провела карандашом по бумаге, пытаясь запечатлеть дикость моря.
Теплый ветерок взъерошил мои волосы, прежде чем я почувствовала, как грубые пальцы скользнули по моей обнаженной спине.
— Любовь моя, ты рано встала.
Джио опустился на шезлонг рядом со мной, обернув полотенце вокруг талии и держа в руке кружку кофе. Стояла зима, и хотя в Европе было не так уж тепло, все равно было солнечно. Чем ближе мы подъезжали к Египту за последние пару дней, тем жарче становилось. Кожа Джио уже приобрела насыщенный золотистый оттенок, и если раньше этот мужчина выглядел хорошо, то теперь он стал воплощением всех моих грязных фантазий.
Я смотрела, как капля воды упала с его мокрых волос, скользнула по его груди и перепрыгнула через каждый ряд мышц пресса. Я завидовала этой капле воды. Мой взгляд опустился ниже, остановившись на рельефной складке его полотенца.
— Продолжай так смотреть на меня, Эмилия, и я трахну тебя прямо здесь, на палубе.
Я ухмыльнулась.
— Ты бы этого не сделал. Кто-нибудь из команды может увидеть. — Я по опыту знала, что он без колебаний трахался посреди океана, когда команда спала. Но средь бела дня, когда они занимались своими обязанностями… Он был собственником.
— Что они увидят? Что ты моя?
— Нет. — Я бросила свой альбом для рисования на шезлонг и вскочила на ноги, прежде чем оседлать его. Я сдернула с него полотенце и обхватила пальцами его твердую длину. — Что ты мой.
Он был теплым в моей руке, его кожа была мягкой, как бархат. Он застонал, когда я погладила его, и я посмотрела вниз. Он действительно был невероятно красив. Обнаженный, солнце играло на его расслабленных мышцах. Я никогда не видела его таким спокойным и игривым.
Я поцеловала его, погладила еще раз, прежде чем отстраниться.
— Оставайся на месте.
Он нахмурился, когда я слезла с него и села на край своего шезлонга, взяв альбом для рисования и карандаш. Он остался на месте, согнув одно колено, чтобы можно было опереться на него локтем, его член гордо торчал у живота. Он выглядел точно так же, как статуи богов, которые мы видели в Греции, только с членом побольше.
— Ты знаешь, почему у всех скульптур мужчин в Греции и Италии всегда маленькие члены? — Спросила я, открывая новую страницу и начиная описывать его фигуру.
Он нахмурился, глядя на меня.
— Откуда? Подожди, откуда тебе это известно?
— Студент-искусствовед. — Я ухмыльнулась, рассматривая его с художественной точки зрения, хотя этот мужчина и был искусством. — Они верили, что маленький пенис — признак интеллекта. Поэтому изображали своих богов и воинов с красивыми телами и маленькими членами — сила и интеллект.
— Я не знаю, оскорбляешь ты меня или делаешь комплимент. Ты говоришь, что он маленький или большой?
Я фыркнула.
— Ну, у меня не так много опыта, как у тебя, но уверена, что не маленький…
Он приподнял бровь, на его губах заиграла ухмылка.
— Значит, я не очень умный?
Я рассмеялась.
— Нет, детка.
— Тебе лучше поторопиться с рисованием моего огромного члена, крошка, потому что я собираюсь спрятать его где-нибудь через минуту.
— Нет. — Я продолжала рисовать, не отрывая взгляда от каждой его детали, пока запечатлевала его сходство.
Его влажные волосы, резкие черты лица, татуировки, пресс. И, конечно, я не могла не заметить член, который уже был наготове.
— Моя киска под запретом, пока я не закончу.
— Кто сказал что-то о твоей киске, принцесса? Ты только что назвала меня не очень умным. Твой шикарный ротик определенно нуждается в заполнении.
Все мое тело горело при мысли о том, как он будет трахать мой рот. Или любую часть меня, на самом деле. Я была зависима от него, постоянно желая его. Я встретилась с ним взглядом, когда он подносил свой кофе к этим порочным губам.
Морской бриз слегка подул, охлаждая мою разгоряченную кожу.
— Я заключу с тобой сделку.
Его губы дрогнули.
— Ну, наша последняя сделка сработала для меня очень хорошо, так что давай послушаем.
— Ты позволишь мне нарисовать тебя, а когда я закончу, я отсосу тебе.
— Продано.
— Нет-нет, я не закончила. Я буду сосать твой член, но хочу, чтобы ты был твердым и умолял, — сказала я, предлагая ему те же условия, которые он однажды предложил мне, ну, или дважды предлагал.
Его лицо расплылось в улыбке.
— Создал чертова монстра...
— Ну? Напряжешься, чтобы я могла изобразить красивую картинку?
Он не ответил, просто сжал свой член и погладил его. Мышцы на его предплечье напряглись, вены вздулись на густо покрытой татуировками коже. Блять. Он превратил поглаживание своего члена в мастер-класс по соблазнению, и у меня пересохло во рту. Я сжала бедра, совершенно не готовая к желанию, которое охватило меня.
— Вот так, принцесса?
Я с трудом сглотнула.
— Да, — пискнула я. Мне следовало бы уже знать, что он всегда одерживал верх, и я никогда не была главной. У него было больше десяти лет опыта, чем у меня, и он вел нечестную игру.
Через пару минут я больше не рисовала, мое внимание сосредоточилось на его татуированных пальцах, сжимающих член, на том, как он большим пальцем размазывает каплю спермы по головке.
Его взгляд встретился с моим, мышцы на его шее напряглись в стоне.
— Я думаю, ты должна умолять, чтобы я дал тебе отсосать, Эмилия.
И, черт возьми, я так и сделала.
  
Эпилог
 
Джио
3 года спустя
Я заехал в гараж Академии искусств, нашел машину Эмилии и остановился позади нее. По большей части я предоставлял ей самой заниматься колледжем и общественной жизнью, потому что у нее была своя жизнь вне меня. И я хотел этого для нее. Пока я был любимой частью ее жизни, я был счастлив. Однако сегодня все было по-другому. У нее оставалась всего неделя до последнего экзамена. Через пару месяцев она должна была получить степень по истории искусств. Так что у меня был для нее подарок.
Взяв коробку с пассажирского сиденья, я вышел и прислонился к капоту. Пока ждал, я ответил на несколько электронных писем на телефоне, но прошло всего несколько минут, прежде чем я услышал голос Эмилии, эхом отражающийся от бетонных стен гаража.
— Никто не собирался меня пырнуть ножом, Адамо. Он пытался обнять меня.
— Есть приказ. Никаких прикосновений, — ответил Адамо.
— Это приказ моего мужа. Джио неразумен, иррационален и...
Она завернула за угол и остановилась, увидев меня. Ее сарафан задрался до загорелых бедер, кардиган сполз с одного плеча. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок, в который был воткнут карандаш. Она была такой чертовски милой.
Адамо следовал за ней с сумочкой, перекинутой через плечо, и я фыркнул при виде этого зрелища. Она терпеть не могла, когда у нее был охранник, и, клянусь, изо всех сил старалась наказать парня, нагружая его обязанностями няньки.
— Неразумен и иррационален, и...?
Она прищурилась, глядя на меня.
— Властен.
Я оттолкнулся от машины, когда она приблизилась. Обняв ее за талию, я притянул ее к себе.
— Властный — это не то слово, которое ты бы использовала, если бы я увидел, что кто-то пытается прикоснуться к тебе, принцесса.
  
Она закатила глаза и пробормотала что-то себе под нос о собственнических придурках.
— Почему ты здесь? — спросила она, глядя на коробку в моей руке. — Кроме того, что ты лучший муж в мире и приносишь мне лучшие пончики в мире. — Она сделала приглашающий жест рукой, и я улыбнулся, передавая ей коробку.