Клятва любви и мести (ЛП)

— У меня для тебя сюрприз.
— Пончики?
— Нет, не пончики.
Она достала из коробки пончик, покрытый розовой глазурью, и откусила от него, застонав.
— Боже. Так вкусно.
Я слизнул глазурь с ее нижней губы, прежде чем привести себя в порядок.
— Продолжай издавать такие звуки, крошка, и окажешься лежащей животом на этим капоте.
— Да? — Она поцеловала меня, ощутив на языке сладкий привкус малины.
  
Адамо откашлялся, и я взглянул на него.
— Адамо, ты можешь забрать машину Эмилии домой. — Я протянул руку за ее сумкой.
Он достал ключи и передал их мне, прежде чем забраться в «Рейндж Ровер».
Эмилия подошла к пассажирскому сиденью моей машины и села внутрь, полностью сосредоточившись на своем пончике. Я был боссом мафии, суровым человеком по большинству стандартов, и все же, когда дело касалось ее, я сворачивал на полчаса со своего пути, только чтобы угостить ее пончиками, которые она любила. После трех лет брака я уже давно перестал бороться со своей слабостью к этой женщине.
Я перегнулся через нее и пристегнул, пока она облизывала пальцы. Я схватил ее за запястье и пососал один палец губами, прежде чем с причмокиванием отпустить его. Ее взгляд проследил за этим движением и остановился на моем рту. Маленький монстр. Я ухмыльнулся, прежде чем откинуться на спинку сиденья и поехал.
— У тебя был хороший день, крошка?
— Да, мы на Ренессансе. — Она подробно рассказала обо всем, что узнала. Обо всем, чем она увлекалась.
Я не знал, о ком она говорила, но все равно слушал, ловя каждое слово. Мне нравилось видеть ее такой оживленной.
— Куда мы едем? — она спросила.
— Я же сказал тебе, это сюрприз.
Она застонала.
— Ты же знаешь, я ненавижу сюрпризы.
Я фыркнул.
— Ты — нет. Однажды в тебя стреляли, любовь моя. И с тех пор у тебя было много приятных сюрпризов. — Я взглянул на ее хмурое лицо. — Ты просто нетерпелива.
— Ладно. Не говори. — Она включила музыку погромче, и я рассмеялся. Она была такой несносной.
Я проехал через весь город к Ред-Хуку и остановился у старого промышленного здания. В этом районе города было много классных квартир, кафе и увешанных произведениями искусства стен. У меня была здесь недвижимость, потому что это всегда было выгодным вложением средств.
Я припарковался в переулке и вышел из машины, открывая Эмилии дверцу.
— Где мы? — спросила она, когда я помогал ей выйти.
— Это Ред-Хук. А это... — Я схватил ее за плечи и развернул лицом к зданию позади нас. — Это твое.
— Что?
Моя кожа буквально чесалась от предвкушения, когда я взял ее за руку и повел через переулок. Я достал связку ключей и отпер огромную стальную дверь, прежде чем открыть ее с помощью металлической решетки. Здание за ней было пустым. Пять тысяч квадратных футов кирпичных стен со стальными опорами, расставленными по всему периметру. Деревянные полы заскрипели, когда мы вошли внутрь.
— Что это? — Спросила Эмилия, и ее голос эхом отразился от стен. В ее глазах зажглось любопытство, когда она огляделась.
— Это твоя художественная галерея, Эмилия.
Она резко повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.
— Что?
— Я купил её. — Я пожал плечами, мой желудок нервно сжался. Я хотел, чтобы ей здесь понравилось. Внезапно мне показалось, что для нее важнее всего на свете, чтобы ей понравилось это место. Я мог бы подождать, позволить ей самой выбрать место, но появилось это здание, и мне удалось перехватить его до того, как оно поступило в продажу. Известно, что промышленные помещения в Ред-Хуке было трудно найти.
— Ну, технически, ты его купила. В документах указано твое имя, так что...
Какое-то время она молча смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а я потер затылок.
— Если тебе не нравится, я могу найти что-нибудь другое...
— Конечно, мне нравится, детка. Я... — Она покачала головой. — Это потрясающе. Я не могу поверить, что ты это сделал.
— Я хочу, чтобы у тебя было что-то свое, крошка. То, что могло бы быть у тебя, если бы не мафия.
— Ты купил мне художественную галерею, — выдохнула она, проводя пальцем по одной из металлических колонн. — Потому что однажды я сказала тебе, что если бы могла быть нормальной, то хотела бы именно этого.
— Да.
Она повернулась ко мне лицом, склонив голову набок, когда приблизилась.
— Ты слушаешь меня.
— Всегда. — Я проследил за движением ее бедер, когда она сделала еще пару шагов. — Я люблю тебя.
— Достаточно, чтобы купить художественную галерею, основанную на моих глупых, причудливых мечтах.
От ее улыбки захватывало дух.
— Достаточно, чтобы подарить тебе весь мир, если бы я мог, Эмилия. — Еще ближе… — Любая мечта, любое желание...
— Ты любишь меня, — повторила она, и, хотя я говорил ей это много раз, иногда она выглядела точно так же, как сейчас. Как будто она только сейчас осознала истинную степень моих чувств к ней.
Она была моим воздухом, моим солнцем, всем для меня. Меня расстраивало, что она этого не знала. Я бы купил ей сотню художественных галерей, если бы это было то, что нужно, чтобы показать свою любовь.
— Больше всего на свете.
— И ты хочешь меня... — Теперь, когда я понял, что она не нуждается в заверениях.
Я приподнял бровь.
— Иди сюда и узнай, как сильно я хочу тебя, принцесса.
Она улыбнулась и сбросила кардиган с плеч, сокращая расстояние между нами. Затем потянулась к молнии на своем сарафане, прежде чем расстегнуть бретельки. Последний шаг, и она оказалась передо мной, материал ее сарафана каскадом струился по ее телу.
Мой взгляд упал на совершенство ее золотистой кожи и соблазнительные изгибы. «Хочу» — это было совершенно неподходящее слово для описания того, как сильно я нуждался в том, чтобы она обхватила мой член прямо сейчас. Всегда.
Я схватил ее за волосы и запрокинул ее голову назад.
— Ты уже мокрая для меня, любовь моя?
Ее щеки порозовели, и я улыбнулся. Каждый раз, черт возьми.
— Ты знаешь, что я мокрая, — пробормотала она.
Я прижал ее к ближайшему металлическому столбу, и она зашипела, когда холодная сталь коснулась ее обнаженной кожи. Мой рот приник к ее губам, доминируя, требуя, наказывая, пока она не застонала напротив моих губ и не вцепилась в мою рубашку.
— Повернись и держись за колонну.
Она так и сделала, и я погладил шелковистую кожу ее спины, просунув руку ей между ног. Она была влажной, когда я ввел в нее два пальца, эта тугая киска сжималась вокруг моих пальцев, всегда умоляя о большем. Моя маленькая кошечка была требовательной.
Я вошел в нее, но не коснулся клитора. Она извивалась и отталкивалась, стремясь к оргазму, которого я бы ей не дал. Еще нет. Не сейчас.
— Джио, — заныла она.
Я продел свой ремень в петли и обернул его вокруг ее шеи. Она прикусила нижнюю губу, когда кожа коснулась ее кожи. Эмилии нравилось балансировать на тонкой грани между подчинением и борьбой, удовольствием и болью. Для нее это было способом справиться с эмоциями, и думаю, она пристрастилась к эмоциональной и физической разрядке, которую находила в этом. Поэтому, конечно, я дал ей это.
Я расстегнул штаны и высвободил свой член, прежде чем прижать его к ее киске. Ее спина изогнулась, шея уперлась в ремень, когда она наклонила бедра для меня. Моя маленькая нуждающаяся женушка.
— Скажи, что ты моя, Эмилия.
— Я твоя, — выдохнула она.
Я вошел в нее одним толчком, и она вскрикнула, ее киска пульсировала вокруг меня так, что это всегда грозило довести меня до оргазма. Я укусил ее за плечо, когда это тугое тепло охватило меня. Черт, никогда еще мне не было так хорошо, как с ней.
  
— Ты берешь мой член, как хорошая девочка.
Я вышел и с силой вошел в нее.
Ее спина изогнулась, пальцы побелели, когда она крепче вцепилась в балку.
— Черт, Джио. — Она снова прижалась ко мне, как будто могла вогнать меня еще глубже.
Я схватил ее за бедро свободной рукой, проникая в нее.