Бывшая жена (СИ)

Пытаюсь кричать, но рот мне заслоняют широкой шершавой ладонью. Фу!
— Добегалась, спортсменка? — раздается над ухом насмешливый вопрос. — Ущерб кто будет возмещать?
«Тот, кто вам приказал вывезти меня из города!» — хочется выкрикнуть в ответ, но все, что у меня получается, это глухо мычать в ладонь похитителя.
— Закидывай ее в тачку. И поехали дальше.
Моргнуть не успеваю, как боль пронзает плечо: мужчина сильнее выкручивает мне руку. Заставляет сделать несколько шагов вперед. Водитель занимает свое место, без конца грязно ругаясь, и выезжает на дорогу.
  
Спустя пару секунд я вновь оказываюсь на заднем сиденье. Вновь заперта внутри салона. Вновь меня пожирают отчаяние и страх.
— Куда едем хоть? — бросаю грубый вопрос, но в ответ шутник закуривает новую сигарету и, оборачиваясь, резко выпускает дым мне в лицо. Мерзавцы!
— Только пикни… — предостерегает незнакомец.
— В машине хоть не курите. Меня тошнит, — вру я, но дышать и правда противно.
— Мне-то что, — ядовито шипит он и делает очередную затяжку. Дальше я решаю молчать до конца пути.
Водитель включает радио, находит джаз. И увеличивает громкость.
В дороге мы проводим около получаса. Наконец, машина останавливается у основательных, добротных ворот.
— Приехали, — сообщает водитель.
Ворота разъезжаются, заворачиваем внутрь.
Дальше тот, который водитель, пулей выбирается из салона и распахивает мою дверь. Хватает за локоть и, очевидно, стараясь сломать мне руку, вытаскивает наружу.
— А можно повежливее?
Никто мне не отвечает, а лишь подталкивают вперед.
Передо мной открывается вид на огромный мрачный особняк. Хмурый и недружелюбный. Кажется, его стены впитали в себя мое отчаяние. Ветер завывает вокруг, словно моя душа, почти запертая в этом проклятом месте. Дрожь пробегает по телу, и совсем не от холода. Страх вновь парализует меня, но я стараюсь держаться прямо, не давая мужчинам понять, насколько сильно я перепугана.
Меня ведут по широкой, усыпанной гравием дорожке, мимо ухоженных, но безжизненных газонов. Освещение на участке очень хорошее. Все здесь кричит о богатстве и власти. Перед входом в дом стоят две огромные статуи, изображающие ощетинившихся львов. Их каменные глаза, кажется, следят за мной, проникая в самую душу. Кто сейчас так оформляет входную зону? Жуткое зрелище. Настолько, что хочется поежиться.
Дверь открывается, и меня заталкивают внутрь. Я оказываюсь в огромном холле, отделанном темным деревом и дорогим мрамором. Высокий потолок украшает массивная люстра, но даже ее яркий свет не может разогнать ощущение царящего здесь мрака. В воздухе витает запах старины, пыли и чего-то еще, неуловимо зловещего.
Похитители, не говоря ни слова, продолжают подталкивать меня вперед по длинному коридору.
В самом его конце мы останавливаемся перед массивной дубовой дверью. Один из мужчин настежь распахивает ее, и меня тут же заталкивают внутрь. Дверь захлопывается за моей спиной с оглушительным стуком. Я остаюсь одна в огромной комнате, полной старинной антикварной мебели и дорогих картин. В углу горит камин, отбрасывая причудливые тени на стены. Сердце бешено колотится в груди. Вот и все. Я в ловушке. И я понятия не имею, что будет дальше.
  
Глава 24
 
ДЕНИС 
Так… вроде здесь.
Сверяюсь с записями. Поднимаю глаза от блокнота с заметками.
Я оглядываю ряд аккуратных невысоких домиков.
Девушка переехала с мамой сюда.
Мне нужно ее найти и задать несколько вопросов. Предполагаю, что она пошлет меня куда-то о-оочень далеко, но выйти пока удалось лишь на нее.
Я должен узнать, что там произошло у нее и Ольховского, почему девушка перестала посещать учебу и на время даже уехала из столицы.
Уверен, все это взаимосвязано, мне нужно лишь нащупать ниточку, а потом удастся размотать весь клубок.
Поправляю сумку на плече. Хм. Как будто это придаст мне уверенности. Еще раз сверяюсь с адресом, остается лишь надеяться, что я не ошибся.
На всякий случай полосую взглядом экран: Настя еще не ответила мне на утреннее сообщение. Видимо, некогда, но могла бы и найти минутку.
Ладно. Не ответила, значит, не смогла еще. Позже перезвонит.
Глубокий вдох, и я направляюсь к калитке одного из домов, выкрашенного в приятный светлый оттенок зеленого. Кажется, новомодные дизайнеры зовут его фисташковым.
Приближаюсь. Осматриваюсь. Отмечаю ухоженность палисадника, яркость многочисленных цветов. Звонок звучит неожиданно громко в тишине этого спокойного района. Сердцебиение учащается.
Дверь открывается почти сразу. На крыльце стоит женщина средних лет, с добрым лицом и немного уставшим взглядом. Идет ко мне.
— Здравствуйте, — удивленно роняет она, оглядывая меня с головы до ног.
— Добрый день, я к Валентине, — отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я журналист и хотел бы…
— Уезжайте. Валя не общается с журналистами. Ничего говорить не будет!
— Простите, а тогда… вы сможете уделить мне пару минут?
— Нет, уходите! — испуганно отмахивается женщина, торопится развернуться и скрыться с глаз моих долой, но я ей не позволяю.
— Пожалуйста, всего несколько вопросов. Это очень важно. Вы переехали, потому что вашей дочери угрожает опасность, верно?
— Я не переехала, — резко оборачивается она, испепеляет взором. — Что за выдумки?! Всего хорошего!
— Я понимаю, что это может быть очень неприятно вашей семье, но я хочу помочь другим девушкам избежать того...
— Тише! — просит она шепотом и возвращается к забору. — Вам что-то известно? — вдруг уточняет женщина.
— Слишком мало. Точно недостаточно, чтобы удержать других девушек от… опасного шага. Пожалуйста, всего пять минут. Я обещаю, нигде не буду публиковать услышанную информацию, никаких диктофонов. Но вы сможете помочь.
— Не смогу, — отказывается женщина и опускает глаза. Я четко вижу, она борется с собой, взвешивая все «за» и «против».
— Расскажите хотя бы, по какой причине вы переехали? Ей угрожали? Шантажировали? Я знаю кто. И пытаюсь…
— Мы не хотим. Уезжайте.
— Скажите. Если бы хоть кто-то мог предупредить вас заранее. Или вашу дочь. Вы бы не хотели, чтобы Валентина смогла избежать всего того, что на нее свалилось? Неужели вы не хотите помочь другим?
Женщина отворачивается. Я не сразу понимаю, что она стирает слезы.
— Господи, я же ей говорила, говорила, говорила! А она… легких денег захотела! — всхлипывает женщина. — И теперь вот…
— Ей угрожают?
— Она получила травму. Сейчас восстанавливается. Вот и уехали. Сделайте хоть что-то, если сможете уберечь кого-то.
— Написать заявление вы не сможете, я правильно понимаю?
— Что вы, что вы! — женщина испуганно округляет глаза. — Только б уже не трогали!
Картинка складывается неприглядная. Девочка из эскорта. Травма. Вон… даже мать запуганная какая.
— Он избил ее? — предполагаю.
— Уходите, пожалуйста, — женщина достает из кармана темно-синий платок с ромашками, трет покрасневший нос и заплаканные глаза. — Я не хочу, чтобы Валя вновь пострадала. Ей и так тяжело.
— Контактами лечащего врача сможете поделиться?
Игнорируя последний вопрос, женщина разворачивается и уходит.
И я больше не зову ее. Потому как выводы напрашиваются печальные. Одна радость: Настя постоянно под присмотром. Но все еще не ответила.
  
Глава 25
 
Настена все не отвечает. Это странно. Она, конечно, любит поспать в свой выходной день, но не настолько. Игнор с ее стороны я уже не рассматриваю. Связываюсь с ее охранником, тот сообщает, что сегодня Настя собиралась выбраться из дома лишь ближе к вечеру, и он как раз ждет от нее отмашки.
  
Ну хорошо, ему она не позвонила еще. Но мне-то почему до сих пор не ответила? Тревога охватывает меня до кончиков пальцев, это странное молчание выглядит слишком подозрительно. И ладно бы телефон разрядился, но нет: ведь звонки проходят. Звук забыла включить? Да, Настена у меня забывчивая…