Бывшая жена (СИ)
— Аа! — вырывается короткий крик, но мужчина мгновенно зажимает мне рот ладонью.
Слезы катятся по щекам, я извиваюсь, бью его в грудь, потом по голове — изо всех сил. Как могу. Отпусти же, чудовище!
— Ах ты... — шипит он, но вдруг его лицо искажается. Губы кривятся, словно от внезапной боли, рука судорожно хватается за грудь, пальцы впиваются в ткань рубашки.
Он делает шаг в сторону — нетвердый, на ватных ногах. Дышит тяжело и прерывисто, словно сейчас упадет в обморок. Пытается найти опору, но в итоге медленно оседает на пол, а его взгляд... Боже, этот взгляд! Он режет меня, как нож, полный ненависти и чего-то еще — недоумения?
Отбегаю, сердце колотится так, что, кажется, вот-вот разорвет грудную клетку. Поскорее натягиваю штаны и рубашку. Что с ним? Что с ним?! От жары? От стресса? Давление?!
Бросаюсь к двери — надо бежать, сейчас, пока он не может меня удержать!
Но что-то щелкает в голове.
Я резко разворачиваюсь, падаю на колени рядом с ним, лихорадочно шарю по карманам. Он не сопротивляется, только смотрит — ненавидящим, стеклянным взглядом. И ничего не может мне сделать: слабый, беспомощный.
Вот он! Телефон! В кармане брюк!!!
Я выхватываю его, разблокирую, направив камеру на лицо Ольховского. Ну же! Давай! Давай же!!!
Денис! Денис!!!
Пальцы дрожат. Сжав челюсти, я торопливо набираю номер, который помню назубок, но… внезапно останавливаюсь, неверяще вглядываясь в экран. Потому что… Слова любимого всплывают в памяти с опозданием: «Я сменил номер. Оставить?».
Вскидываю голову.
А Ольховский все еще смотрит на меня… Как будто хочет стереть в порошок…
«Я сменил номер»…
Господи…
Глава 32
ДЕНИС
Ян сжимает кулаки, его мощная грудная клетка вздымается от ярости, а ноздри раздуваются, как у разъяренного быка, готового к смертельному удару.
— Он не мог просто испариться! — его голос гремит, заставляя остальных невольно отпрянуть.
Мужики переглядываются, в их взглядах — растерянность и тень неловкости. Никто не решается сказать вслух очевидное: Ольховский слишком хитер, чтобы оставить нам хоть какие-то варианты. Но вот что будет с Настей дальше…
— Он же не призрак, черт возьми! — я в ярости бью кулаком по стволу ближнего дуба.
Она там одна с ним! Я знал, что так будет, но ничего не сделал! Ничего!
Внутри меня расправляет крылья дикая животная тревога. Охота метаться из стороны в сторону, как зверь в клетке, каждый мускул напряжен до предела, но я… стою.
— Сейчас. Дай подумать, — дрожащим от эмоций голосом роняет Ян.
Я вновь пытаюсь собрать части этого пазла в голове. Если с ней что-то случится, я никогда себе не прощу. Я похороню его.
Набираю Никитоса:
Сжимаю телефон так, что пальцы белеют. В груди растет ледяной ком паники, но голос делаю твердым, почти жестким:
— Никит! Те материалы, что мы наскребли на Ольховского… пока попридержи. Не выпускай сюжет.
Мало ли на что этот ополоумевший решится, когда увидит сюжет. Может озвереть вконец. А может и выдать себя. Но рисковать жизнью Насти я не готов. Материалы необходимо придержать.
На той стороне — секундное молчание. Потом взрыв:
— ЧТО?! — голос Никиты звенит от неподдельного шока. — Ты серьезно?! Я уже почти все подготовил. Еще немного монтажа, и все! Да и…
Он запинается, но я улавливаю в его интонации легкие, тщательно скрываемые нотки облегчения.
Странно…
Никита всегда горел самыми громкими разоблачениями. Скандалы федерального масштаба — его изюминка. А тут — тендеры с подтасованными результатами, взятки в особо крупных, недвижимость на трех континентах… Такая сенсация могла бы осветить первые полосы всех СМИ на месяц вперед.
— Ненадолго. Просто сделай, как я говорю. У меня все вышло из-под контроля. Чтобы не подставить Настю под еще больший удар, а возможно, еще и месть Ольховского, придержи выпуск.
— Ты… точно передумал? — тянет Никита нарочито медленно, да и в голосе его уже нет прежнего азарта. — Все же не с Ольховским тягаться…
Стискиваю зубы. Эта фраза полосует до крови. И что-то в голосе Никиты есть такое, чего я до конца не улавливаю. Превосходство? Не понимаю.
— Раньше ты такого не говорил.
— Ладно, ладно… — Никита вдруг смягчается, даже облегченно вздыхает. — Как скажешь, так и сделаем. Просто… Удивил, ей-богу.
Отключаюсь.
Странно. Никита никогда не игнорировал сенсаций. Никогда.
А сейчас даже обрадовался отсрочке.
Тяжелая ладонь опускается на мое плечо, заставляя вздрогнуть. Оборачиваюсь — это Ян, его всегда бесстрастные глаза сейчас полны редкого сочувствия.
— По машинам, — глухо командует он, сжимая пальцы в ободряющем жесте. — Пока возвращаемся в город. Сейчас попытаемся выяснить, куда он мог поехать.
Я лишь скупо киваю, не в силах выдавить ни слова. В следующий миг уже сижу в машине, дверь захлопывается с глухим стуком.
Пальцы впиваются в руль так, что костяшки белеют. Двигатель рычит, но в голове — только одна мысль, одна картина, от которой перехватывает дыхание:
Настя. Наедине. С ним.
Губы сами собой шепчут ее имя. Сердце грохочет так, что, кажется, вот-вот сломает ребра.
Я боюсь. Боюсь так, как никогда в жизни.
Мысли путаются, в висках стучит, а ледяное отчаяние охватывает даже кончики пальцев. Я не знаю, что делать. Просто не понимаю, что дальше.
Не могу ее потерять, но я все равно сейчас ничего не делаю!
Машина срывается с места, шины визжат. Давлю на газ, мчусь сквозь ночь, надеясь, что ответ где-то на поверхности, и я сумею его найти.
Но страх, захлестывает еще сильнее.
Телефон в кармане предательски вибрирует, заставляя меня вздрогнуть. Рефлекторно, как голодный зверь на запах крови, я рывком выхватываю аппарат. На экране «Лера». Черт возьми! Сейчас? Совсем не вовремя. В горле комок из страха и паники. Каждая секунда этого разговора отнимает драгоценное время подумать, но я не могу не ответить.
Пальцы сами сжимаются, готовые сбросить вызов, но я с усилием подавляю этот импульс. Подношу дрожащую трубку к уху, сквозь зубы цежу:
— Да, Лер.
Телефон жжет ладонь. Голос Лерки трещит, срываясь на визг:
— Денис! Мне Настя звонила!
Руль дергается в руках, машина резко съезжает на обочину. Пальцы впиваются в корпус телефона, грозясь сломать его.
— Что?! Когда? Где она?!
— Она пыталась связаться с тобой, но не помнит твоего номера! — Лера захлебывается, слова путаются. — Сказала, у нее все очень плохо. Кричала, чтобы я срочно нашла тебя!
Кровь стучит в висках, мир сужается до одной точки.
— Быстро! Дай номер, с которого она звонила!
Цифры уже всплывают в сообщении. Пальцы дрожат — первым делом пересылаю новый номер Огневу: «С него Настя звонила! Ян, отслеживай!»
СМС прочитано тут же. Я получаю от Огнева скупое: «Ок» и уже набираю ее.
Сердце колотится, как бешеное. Хоть бы ответила. Хоть бы...
Глава 33
ДЕНИС
Гудки. Раз. Два. Три. Каждый звук — как удар ножом под ребро. Влажные ладони сжимают телефон так, что стекло вот-вот треснет под пальцами.
И вдруг — щелчок.
— Алло?..
Ее голос. Напуганный, дрожащий, едва слышный, но это ОНА.
— Настя! Настенька! — вырывается у меня крик, в котором перемешались облегчение, страх и безумная надежда. Спазм охватывает горло, я сам почти задыхаюсь! — Где ты?! Говори быстрее!
— Денис! Денис! — ее громкий шепот в трубке звенит оглушительно, скрывая слезы. — Я не знаю, где я! Огромный дом, меня заперли в комнате, но окно... я разбила окно, а все равно убежать не смогла!
Мое сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу. Я ловлю каждое ее слово, каждую дрожь в голосе.
— Я сначала одна была, а недавно Ольховский приехал, я... я отвлекала его как могла, а потом... — она задыхается, — ему стало плохо! Я вырвала телефон, начала звонить тебе, но номера не знаю... позвонила Лере...