Медоед 8 (СИ)

— У нас в Москве закладки с деньгами где передают? — как бы в пространство произнёс я.
— Не смотри на меня, я тут столько же, сколько и ты.
Я положил пачку обратно, вытер руки о штаны.
Формалин, говоришь? Раствор для консервации тканей. Им обрабатывают биоматериал — органы, образцы для гистологии. Я знал этот запах — в моргах и патологоанатомических лабораториях он витал постоянно и въедался в стены. Но я не чувствовал так, как чувствует Волкодав.
  
— О чём нам это всё говорит? — спросил я.
— Человек получал деньги в какой-то клинике, — переспросил Волкодав. — А судя по тому, что отсутствуют другие запахи, присущие медицинским учреждениям, например запах кварцевания, я могу предположить, что клиника не совсем легальная.
— Тиммейт? — спросил я у ИИ. — Можно ли как-то понять, где был наш Сороковой до командировки в США?
— Можно, — ответил прибор. — Но для этого нужно подключение к его банковским операциям, геолокации телефона или камерам в городе. Мне нужны на него данные.
— Енот, запроси данные, пусть на мой ОЗЛ-спецсвязь сбросят, — произнёс я.
— Делается, — ответил Енот. — Что там, много денег?
— Не много, но кажется, они грязные. И мы ещё сейф не смотрели.
И тут доложил Тиммейт:
— Я смогу проанализировать его перемещения за последние полгода. Найти совпадения по времени с поступлениями крупных сумм. Построить маршруты. Но это займёт время.
— Сколько? — уточнил я.
— Часа два-три. На взлом и доступ к базам данных.
— Работай, — сказал я. — Волкодав, пока Тиммейт думает, давай осмотримся здесь.
Я кивнул. В квартире было тихо.
И я прошёл в спальню. Подошёл к сейфу и провёл пальцем по щели между дверцей и корпусом — пыли почти не было. Им пользовались недавно.
— Волкодав, — позвал я. — Нам нужны спецы, чтобы вскрыть сейф.
— Закажи через Енота. Пусть работают.
— Ты прав. Вызовем группу, — произнёс я.
Далее я прошёл в гостиную, где сел на диван. Кожа скрипнула подо мной. Волкодав остался в прихожей. А я думал, что предавший нас казачок сделал бы это в любом случае. Просто два миллиона долларов звучали слишком уж хорошо.
— Тиммейт, — произнёс я через минуту. — Что по перемещениям Сорокового?
— Строю маршруты, — ответил ИИ. — Геолокация его телефона за последние полгода показывает частые посещения района Кутузовского проспекта. Там же находятся несколько частных клиник.
— Каких?
— Медицинский центр «Клиника на Кутузовском», Европейский медицинский центр, частная клиника «Медицина».
— Значит, мог получать деньги в одном из этих мест.
— Мог, — согласился Тиммейт. — Но без доступа к камерам я не могу сказать точно.
— Енот, — сказал я. — А соедини с куратором?
— Связываюсь, — ответил он.
Я ждал. Тишина в квартире давила на уши. Где-то за стеной заиграла музыка — глухо и едва слышно.
— Соединил, — сказал Енот.
— Майор Соболь, слушаю, — раздался в наушнике голос. Мужской, спокойный и без эмоций. На заднем фоне был звук дороги — он куда-то ехал этой ночью.
— Майор, — сказал я. — У нас тут вопросы по вашему бывшему подопечному. Вы в курсе, чем он занимался в Москве?
— В рамках должностных инструкций — да. Вне — нет, — произнёс он.
— А вы не подскажете, откуда у него деньги на квартиру на Пречистенке? — спросил я.
— Он её купил два года назад, — ответил Соболь. — Как сотрудник ОЗЛ, он достаточно зарабатывал.
— Даже на итальянскую мебель и хрустальные люстры? — спросил я, понимая, что теоретически да — мог и на это заработать. — Вы бывали сами у него дома?
— Нет, — ответил он после паузы.
— Тогда рекомендую приехать. И захватите с собой специалиста по сейфам.
— Что вы там нашли? — спросил он с лёгкой ноткой волнения.
— Пока ничего, — соврал я. — Но уверен, что найдём.
Соболь помолчал.
— Буду через час, — сказал он наконец.
— Ждём, — произнёс я.
Я поднялся с дивана, прошёл к окну. Внизу, у подъезда, горели фонари, а машина ОЗЛ стояла за углом на месте для инвалидов.
— Тиммейт, — позвал я.
— Слушаю.
— Есть вероятность, что Сороковой получал деньги в клиниках на Кутузовском?
— Высокая, — ответил прибор. — Геолокация его телефона показывает регулярные визиты в этот район.
— А есть шанс вычислить конкретное место?
— В теории есть, а на практике, боюсь, нет, — выдал мне Тиммейт.
Я отошёл от окна, прошёл на кухню, открыл холодильник и снова вдохнул воздух, пытаясь учуять запах того, что внутри. Но вновь ничего не ощущая сверхординарного, закрыл его.
Прошёл час, и я уже начал волноваться. Набрал Енота.
— Друг-брат, свяжи меня ещё раз с Соболем?
— Сори, я задремал. У нас уже утро, — произнёс он и через полминутки добавил: — А не отвечает человек. Абонент просто не берёт трубку. И насколько я понимаю, никто к вам для вскрытия сейфа не выехал. Я вижу, что он не делал никаких заявок.
— А адрес его есть? — спросил я.
— Это секретная информация, — произнёс Енот. — Нам не дадут.
— С учётом нашей новой службы? — уточнил я. — Набери Дядю Мишу, скажи, что у нас что-то странное с куратором Сорокового. Пропал в пути, хотя обещал прибыть. Надо проверить, а для этого нужен адрес и данные.
— Делается, — произнёс мой офицер-куратор, хотя наверное уже офицер-аналитик. — Так, дали адрес. Это тоже Москва…
— Ты мне скинь данные, я посмотрю, — прервал я его.
— Хорошо, кидаю, — произнёс Енот и зашуршал клавишами на заднем фоне.
— Спасибо, — произнёс я, и вот уже ОЗЛ-спецсвязь выдавала мне на него информационную справку, где было ФИО, звание, фото, место проживания, номера телефонов.
— Ну что, Волкодав, поехали проветримся, — произнёс я, думая, что изымать деньги я буду позже, как раз вместе со вскрытием сейфа, а пока у нас нарисовалась задачка поважнее.
— Поехали, — кивнул Волкодав.
И мы вышли и рванули по нужному нам адресу, чтобы прибыв, увидеть, что на месте никого нет, а у подъезда подозрительно виднеется свободное парковочное место. А вот машины, на которой передвигается Соболь, не было. С-сука, значит, хрен что-то знал про деньги и про то, что есть в сейфе.
— Ну что, Волкодав, сами или с привлечением ГАИ будем работать? — произнёс я.
— Ты решай, — произнёс он. — От ГАИ он корочкой отмахнётся…
— Тиммейт, посмотри по камерам, где у нас машина Соболя едет?
— Какой поздний запрос… Его машина уже…
  
Глава 9
 
Разделочная
 
— Его машина замечена на трассе М9, человек движется в сторону Латвии, — произнёс Тиммейт.
Я замер. На трассе М9. Через пару часов он будет на границе и, скорее всего, пойдёт пешком и бросит машину. А ещё через час будет за пределами России. А там до разглашения гостайны недалеко.
— Енот, а у нас есть ликвидаторы на западном направлении? — спросил я.
— Сейчас посмотрю, — отозвался Енот. Я слышал, как он зашуршал клавишами, что-то открывая на своём компьютере. — В Питере есть один. Но он сейчас на больничном — аппендицит вырезали, третьи сутки.
— Один? Почему так мало? Я не поверю, что на Москву один Сороковой работал и на Питер один всего.
— Московских и питерских всех отправили тебя ловить, и сейчас их допрашивают по командировке в США, — произнёс Енот. — И программа ОЗЛ больше работала на периферию, потому что в Москве и Питере и так всё хорошо. Всё зло — оно в регионах.
Я выругался сквозь зубы. Значит, Соболь уходит. А мы имеем две квартиры, которые надо досматривать и изымать всё интересное.
— Тиммейт, сколько у нас времени? — спросил я.
— Если он двигается с текущей скоростью — около двух часов до границы, — ответил прибор. — Потом — погранпереход. Дальше — не дружественная нам Латвия.
  
Но телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление от ОЗЛ-спецсвязи. Не сообщение, а целый документ. Файл с грифом «Для служебного пользования».