Медоед 8 (СИ)

— Они это знают, Медоед, и расписали на тебя, — произнёс Тиммейт.
— Бля, кого надо убить столь срочно? — спросил я.
— Ха, повёлся! — усмехнулся Тиммейт, — Как тебе мой юмор?
— Давай ещё раз, что за юмор? — не понял я.
— Ну, что задачу по ликвидации расписали на тебя, — победоносно объявил Тиммейт.
— Понял, смешно, как бы не умереть со смеху. А пиликнуло что? — уточнил я.
  
— Пиликнуло, что это собеседование. Отдел кадров направил тебе человека, соискателя по должности ликвидатора.
— А мы уже на HeadHunter людей ищем? — спросил я.
— Это снова шутка. Никакой он не соискатель, он кандидат, которого надо собеседовать и завербовать.
— Тиммейт, тебя спаяли плохо, убери юмор из твоих речей! — произнёс я.
— Убрал.
— А теперь давай мне на экран твоего кандидата.
— Скидываю! — произнёс он, и на экране бука возникли буквы, сложенные в слова, иногда попадались цифры и было даже фото:
Личное дело кандидата
Фамилия, имя, отчество:Барсуков Дмитрий Сергеевич
Дата рождения:12.09.1992 (32 года)
Воинское звание:старший лейтенант запаса
Послужной список:ФСБ, Управление «В» (Вымпел), 2015–2023 гг. Командир штурмовой группы. Четыре командировки в Сирийскую Арабскую Республику.
Ранение/контузия:сентябрь 2023 г., провинция Идлиб. В результате подрыва управляемого фугаса получил минно-взрывную травму тяжёлой степени с контузией головного мозга. Эвакуирован в госпиталь им. Вишневского.
Диагноз:постконтузионная энцефалопатия, нейросенсорная тугоухость (лёгкая степень), постинсультные кисты левой височной доли (без динамики). Согласно заключению ВВК, установлена инвалидность III группы (общее заболевание).
Иные медицинские сведения:фиброзные изменения верхних долей обоих лёгких в исходе очаговой пневмонии — постковидный синдром (болел ковидом в 2020 г. в тяжёлой форме).
Спортивные звания:Мастер спорта России по пулевой стрельбе (дисциплина — ПП-60, пистолет пневматический, 60 выстрелов).
Физическое состояние:локтевой неврит правой руки, тремор пальцев (периодический).
Психологический портрет (по результатам тестирования в ЦПД ФСБ):акцентуация по эпилептоидному типу, высокий уровень самоконтроля, устойчивость к стрессу. В группе риска по развитию ПТСР — подтверждённого диагноза нет.
Семейное положение:холост, детей нет.
Текущий статус:уволен по состоянию здоровья (контузия — ограниченно годен). Находится в поиске работы с сентября 2024 года. Согласно данным ОЗЛ, получил восемь отказов в трудоустройстве в силовые структуры и ЧВК.
Дополнительно:состоит на учёте в центре занятости Санкт-Петербурга. Из характеристики: «…дисциплинирован, выдержан, имеет высокий уровень огневой подготовки. Из минусов — некоммуникабелен, избегает больших коллективов, критически относится к себе и окружающим».
Я пролистал дальше. Было ещё несколько страниц — медицинские выписки, копия военного билета, заключение психиатра («вменяем, опасности для общества не представляет»). А в конце была геолокация.
— Тиммейт, — спросил я. — Это его телефон?
— Да, — ответил он.
— Ну и что, я ночью не буду ему звонить? Человек наверное отдыхает.
— Судя по геолокации, он бухает в баре, — произнёс Тиммейт. — BELGRADE, на набережной канала Грибоедова, 26а. Место с фейсконтролем.
— Барсуков, значит, — произнёс я, вставая со стула. — Ну, тут либо Барсук, либо Барс. Сейчас проверим, что осталось от мастера спорта после восьми отказов и бутылки сербской ракии.
Выложив пистолет в сейф, я накинул куртку, проверил, на месте ли удостоверение, и вышел в коридор. Из зала доносилось тихое всхлипывание — Ария ещё не отошла от шока. Я бросил взгляд в ту сторону, но заходить не стал.
Хлопнув входной дверью, я зашёл в лифт, который спустил меня на первый этаж. А на улице моросил дождь.
— Тиммейт, закажи такси до Белграда?
— Маршрут построен, 2395 километров, если ехать на машине! — снова пошутил ИИ.
— Смешно, — соврал я. — Давай такси, а то я на своей поеду!
— Оно вызвано, едет, будет через 5 минут.
И немного подождав, я доехал до места без особых задержек и разговоров с водителем, который был погружён в свои мысли и рулил молча. А возле бара меня встретил фейсер — усатый паренёк, за плечами которого стояли другие ребята, более крепкие, чем он.
— Здравствуйте, молодой человек.
— Доброй ночи, — произнёс я, смотря на него и не понимая, что он от меня хочет.
— Как себя чувствуете? — спросил он, и тут до меня дошло, что от меня же пахнет.
— Неплохо, — ответил я, — если бы не дождь, было бы вообще круто.
— Сегодня вход по приглашениям и cover charge, вас ждут внутри?
— Cover charge? — уточнил я.
— Да, вход сегодня платный, 1000 ₽
— Приемлемо, — кивнул я, доставая бумажник, — куда или кому оплачивать?
— Проходите, пожалуйста, и хорошего вечера, внутри вам всё расскажут. — произнёс он, пропуская меня.
И я вошёл. Тут было много людей, но ко мне так никто и не подошёл с требованиями оплаты.
Проверка у них такая, наверное, или социальный фильтр. Выгляжу я не совсем презентабельно, но фейсер опытный — видит клиента, который может платить и не будет буянить.
BELGRADE оказался местом, где смешались две реальности. Стены из тёмного кирпича, на них — старые чёрно-белые фотографии Белграда, портреты рок-музыкантов и сербские флаги в рамке. Местами висели гитары и пластинки, будто кто-то пытался создать музей, но передумал и просто набил помещение ностальгией. Я видел такое в Златоводске в кафе «Солянка». А тут был приглушённый свет, красновато-золотистый и тяжёлые деревянные столы, и диваны с потёртой кожей. За длинной деревянной стойкой бара стоял бармен. Парень лет тридцати пяти, бритоголовый. Он лениво протирал стакан и искоса поглядывал на зал.
Тут играла негромкая музыка — это был югославский рок, и Тиммейт сразу шепнул в ухо:
— Играет группа «Бело Дугме», альбом «Код далеких облака».
Но мне было всё равно, ведь я искал человека. А в зале было битком самого разношёрстного народа. Люди сидели за столиками, люди танцевали между баром и зоной столов, и люди же заполняли места за барной стойкой. У бара, на высоком табурете с кожаным сиденьем, сидел мужчина. Один из многих, но этот был одинок в толпе. Он сложил свои локти на стойку, а кисти сцепил в замок, словно крышу, над своим почти пустым стаканом.
Лет парень был тридцати двух как в его личном деле, только на вид казался старше. Годы и контузия добавили ему с десяток лет. Лицо было худым, с глубокими морщинами на лбу и в уголках губ. Бледное в этом свете, почти болезненное словно старый вампир попал на человеческую вечеринку и ждёт пока люди нафаршируются алкоголем.
Одет он был неброско, в тёмные джинсы, чёрную толстовку без каких-либо надписей. На левом запястье виднелись часы с большим циферблатом, командирские, старые и механические.
Он смотрел в одну точку — на бутылку за стойкой, на которой красовался герб с двуглавым орлом и надписью «Велена». И не пил, а просто смотрел, видимо градус уже был достигнут.
— Это он, третий слева. — сказал Тиммейт в ухо.
И я подошёл ближе. Как раз паренёк от бара ушёл танцевать, а я утянул его высокий стул под себя и сел рядом.
— Вечер добрый, — произнёс я ему.
— Наркотиками не увлекаюсь, — холодно ответил он, приняв меня за другого.
— Это очень правильно. Хотя когда тебе везде отказывают по трудоустройству, некоторые решаются на отчаянный шаг — поработать сутки через двадцать лет. — произнёс я, и он повернулся ко мне.
  
Посмотрев на меня светло-серыми с красными прожилками на белках глазами. Я рассмотрел и шрам под его правым глазом, заживший, но очевидно ставший частью лица. Осколок, может, а может, просто перелом лицевых костей.