Медоед 8 (СИ)

— Мне не нужны проблемы с Брюсом Вейном, поэтому, иди своей дорогой Джокер, я твои шутки не понимаю, — произнёс он, тоже заметив мои шрамы.
— Ну, в твоей ситуации либо с юмором жить, либо человек-пингвин к тебе придёт, а потом полноватая полярная лисичка с плакатом: «Дмитрий Сергеевич, есть ограниченное количество мест, куда берут инвалидов, и психов, у которых на насилие хер стоит».
  
— Откуда ты меня знаешь⁈ — тихо проговорил он, слегка подвинув стул, чтобы быть ко мне лицом, а в его голосе прозвучал металл. Тут либо переходить к делу, либо придётся проверять человека на боевую подготовку без предупреждения, причём с инициативой с его стороны.
  
Глава 17
 
Собеседование по-медоедовски
 
— Ну ты же хотел попасть в ведомство? — спросил я. — Вот ведомство пришло к тебе.
— Документы покажи, — холодно произнёс он.
И я тихо достал корочку и развернул её прямо у барной стойки, чтобы никто не видел.
— Ты молод что-то для начальника отдела, — произнёс он читая.
— А я генеральский сынок, всего добился благодаря своему отцу, — широко улыбнулся я.
— А что такой покоцанный? — спросил меня Барсуков.
— Ты про шрамы? Так это я тример испытывал отечественный, наш ответ западным электробритвам. Название не могу назвать, секрет, только после попадания тебя в штат.
— Так, что ты ещё про меня знаешь? — спросил он.
— Хорош, Дмитрий Сергеевич, мне информационную справку на тебя прислали пару часов назад. Значит, наши кадры утвердили тебя и назначили меня на должность собеседовать тебя лично, — выдал я, решив, что хватит на сегодня шуток.
— И, чем я буду заниматься в твоём, как там у тебя написано, отделе?
— Отдел не мой, я лишь надзорный орган над людьми, которые там работают, — произнёс я.
— Ну добро. Чем занимаются люди, которые работают там, за кем ты надзираешь?
— Я так просто сказать тебе не могу. Каждое моё слово — это служебная или государственная тайна. Что мы есть, чем занимаемся, какова подчинённость и должностные инструкции…
— Допустим, твоя корочка настоящая и это не пранк. Почему в пивбаре? И как мне узнать, может, ты вообще шпион западных спецслужб?
— Близко, но не западных, а наших. И не шпион, а разведчик, — улыбнулся я.
Хотя под алкашкой промелькнула мысль: что будет, если показать человеку фото с Трампом, хотя сейчас это расценится как фотошоп и не более, а может, и ИИ.
— Хорошо, сколько я буду получать, когда подпишу мои должностные инструкции? Какое обучение будет, кто офицер-наставник?
— Погоди, — произнёс я и спросил в пустоту, словно уже напился: — Тиммейт, запроси у аналитиков, сколько Барсуков будет получать во время стажировки и по входу в должность, учитывая, что будет работать в этом городе.
И, получив ответ от ИИ-шки, я выдал:
— 150 тысяч рублей в период стажировки и после аттестации кратно в два-три раза больше.
— Почти полмиллиона в месяц? Что за эти деньги надо делать? Людей есть? — усмехнулся он.
— Там, где людей едят, от миллиона ЗП, — произнёс я, думая про Совет ОЗЛ.
— Ладно, как долго идёт стажировка? — снова спросил он, видимо не очень воспринимая меня всерьёз.
— На твоей должности нужно выполнить три задачи.
— Что за задачи? — уточнил он и, понимая, что может быть секретно, уточнил: — В какой стране, какого характера?
— Преимущественно в РФ, в этом городе. Задачи могут быть разными: от доставки груза, до нарушения библейских заповедей, — произнёс я.
— Как я получу эти задачи? — произнёс он и, выругался. — С-сука, это всё похоже на блудняк какой-то.
— Вначале связь будет как в 90-х: письма, закладки, тайники. И ты будешь иметь возможность три раза отказаться от задачи в год, даже на этапе стажировки. Но именно по тому, как ты выполняешь эти задачи, куратор будет судить, насколько ты эффективен. Далее на твой мобильный будет установлено приложение, и всё будет автоматизировано.
— А знаешь, что я думаю? — спросил он и, не дожидаясь, пока я отвечу, начал говорить: — Что ты какая-то тварь вражеская и сейчас хочешь меня кровью повязать. И вот как мы с тобой поступим! Мы сейчас, с тобой, прямо в кабинеты к операм ФСБ поедем, где на твою корочку липовую с удовольствием посмотрят.
С этими словами его рука легла на моё плечо. И, о с-сука, я бы мог вывернуть эту руку минимум тремя травмирующими способами, я желал этого, но ломать кандидата в ликвидаторы — такое себе, тем более имеющего такие качества, как этичность и критическое мышление.
— Вставай, — произнёс он, держа меня под руку. — Пойдём на выход, начальник отдела.
И мы вышли под ночной дождь Питера, прямо туда, где в дождевиках стояли фейс-контроль сего клуба.
— Пацаны, позовите ментов, я тут преступника поймал. Корочками непонятными светит, представляется…
Я не дал ему договорить, а вышел из захвата с изяществом МСМК, или даже ЗМС, и рванул прочь от этой группы. Перепрыгнув через верёвочное ограждение, выбрал прямую дистанцию для ложной эвакуации.
Секунды бега — и я обернулся, думая, не ошибся ли я в ожиданиях. Барсуков бежал за мной.
Ну, поехали! Вспомним тест Красного на прохождение в отряд «Вивальди».
Я бежал и петлял, перепрыгивая через припаркованные машины и скользя мимо гуляющих под дождём пар, разбивая обувью лужи и заворачивая в проулки, чтобы якобы сбросить след. Но Барсуков держался цепко, не догоняя меня, но и не отставая. По комплекции парень был килограммов на десять больше меня и был в хорошей кондиции, несмотря на контузии. Мы оба были под алкоголем, и бежалось легко.
О, как мне нравились русские проулки: никакой «грязи», никакого мусора, никаких бомжей и негров с оружием, лишь лужи, ямы, самокаты, мерцающие в ночи.
Мы бежали так прилично долго, пока я не почувствовал, что темп снизился, и тогда я обернулся, и тоже притормозил Барсуков был красным. Он не понимал, что происходит. Он ненавидел себя за это. Он не мог догнать какого-то молокососа. А молокосос мало того что не старался убежать, а постоянно словно нарочно останавливался и проверял, бегут ли ещё за ним или нет.
— Тиммейт, нормативы по бегу, как у нашего кандидата? — спросил я у ИИ, подкорректировав ответ, — ответь голосом через свой динамик.
Из кармана моей куртки раздался спокойный и механический голос Тиммейта:
— Кандидат Барсуков, Дмитрий Сергеевич. Бег на три километра — 11 минут 40 секунд. Для его весовой категории и физического состояния — результат выше среднего. Текущий забег: дистанция около полутора километров, темп неравномерный, пульс превышает анаэробную зону. При сохранении темпа через триста метров наступит кислородное голодание. Прогноз: ещё две минуты — и ляжет лицом в лужу. Хочешь, поставлю музыку, которая поможет открыть второе дыхание?
Барсуков, услышавший этот монолог из ниоткуда, сбавил шаг. Глаза его округлились.
— Ч-что это было? — выдохнул он, уперев руки в колени.
— Твоё ФИЗО на приём в ведомство.
— Не пизди мне! Ты слишком молодой для такой должности, и никаким папой-генералом это не объяснить!
— А моя подготовка тоже не показатель? — произнёс я, даже не задыхаясь. Ещё бы, мою общую выносливость закалил пешкадрап вдоль всей USA.
— До контузии я бы тебя догнал в два счёта! — выдал он.
— Братух, мы тут так-то не хуями меряемся, хотя до ковида-19 у меня вообще был 40 см. Я им рыбу глушить мог и по веткам скакать, как обезьяна, корректируя им свой полёт.
  
— Клоун, с-сука! — вздохнул он, пытаясь отдышаться и говорить, попутно решая, как он будет меня догонять, но пока держа свои колени.
— А как должно было выглядеть твоё собеседование? Как в «Людях в чёрном»? Чтобы тебя вызвали в ведомство и сказали, что для тебя есть должность? — спросил я.