Медоед 8 (СИ)

Потом нашёл две кружки, пакетики с чаем, сахар-рафинад и выставил всё это на стол.
— Да… — протянул майор. — Врёт враг про богатство ОЗЛ.
— Что-то правда, что-то ложь. Особняк — мой, собаки — мои, машины дарёные, садовник — не садовник, но офицер. — пожал я плечами и присел напротив.
— Мне сверху указание спустили, и я сразу к тебе — познакомиться, раз ты теперь всё равно суперзвезда. Хотя у людей память как у рыбки: через пару недель никто и не вспомнит, даже если бы у тебя был свой остров с секс-рабынями и рабами, куда бы ездили все мировые звёзды. — снова улыбнулся он. — Если дословно, то разговор такой был: съезди к парню, которого не имеет права ОСБ за жопу брать, и скажи, что расстреливать журналистов СиСР пока нельзя.
  
— Каких журналистов? — уточнил я.
— Хорош, а. Мы их давно слушаем, а тут они оба исчезают у твоего «отеля». Вы же их ещё не съели? Судя по парню в камуфляже и с луком…
— Тебя позвать на барбекю с ними в главной роли или что?
— Да не. Просто этот блок на меня расписали. Надо пришить им 283 УК РФ для начала — «разглашение сведений, составляющих служебную и государственную тайну». Это надолго и для них неприятно, а то что вы тут их раз — и съедите. А у нас они сидеть будут и души наши радовать. Опять же, у вас эвакуация у всех, вам когда этим заниматься? А мы можем. Отдай ты этих бедолаг нам. У вас же в ОЗЛ два вида воспитания: физическая смерть и отель. Убьёшь их — значит, не узнаешь всего. А в отеле им какой прок сидеть: с утра до вечера Шамана слушать? Так людей не перевоспитаешь.
— Олег, — произнёс я и, поднявшись, взял скипевший чайник и вернулся к старшему оперу за стол, налил нам обоим кипятка. — У нас кроме Шамана ещё и история читается, психология и логика.
— Короче, мне они не шибко-то нужны. Не отдашь — я в рапорте так и напишу, чтобы они от меня отстали. Вот только как бы не хотела нам врать оппозиция: ты убивать людей можешь только в случаях, предусмотренных вашим внутренним регламентом. И что-то я сомневаюсь, что эти трое дураков под них подпадают.
— Двое. Парень и девушка. — произнёс я.
— Звукаря их уже съели, да? — спросил он.
— Какого звукаря? — уточнил я.
— А вот этого. — произнёс старший опер, открывая Фотограмм через VPN.
Съёмка велась с одного единственного сектора, и это был прямой эфир. Тот, кто снимал, находился сейчас прямо напротив здания отеля, очень близко, буквально под стенами, и сидел в машине.
— Ребята, я очень боюсь. Позвоните кому-нибудь, я не знаю, где я. Он задушил Вадима и Софью и унёс, а меня похитили. Я боюсь выйти, — шёпотом говорил снимающий.
— 14565 зрителей у парня прямо сейчас, — произнёс, улыбаясь, Олег. — И он походу сейчас сидит в том белом фургоне и снимает прямую трансляцию. В целом у него всё хорошо, ему донатят, а аудитория разделилась на две части, примерно половина на половину: кто-то сочувствует, кто-то называет солевым идиотом.
— Как его фамилия? — спросил я.
— Новиков Чингиз Ахмедович. — произнёс Олег.
— Тиммейт, у здания фургон…
— Я слышал, — произнёс в моём наушнике Тиммейт. — Гашу сигнал ему, можете брать. Делаю ему фейковую трансляцию согласно образу главного героя.
— О! — выдал Олег, смотря на то, что картинка пропала, а на аккаунте удалились все фото и трансляции. — Быстро работаете. А нет, смотри ещё одно видео.
На видео был тот же человек. Он тоже снимал отель, но в какой-то момент он обратил камеру на себя.
— Ребят, мне реально страшно! — И на этих словах он достал стеклянную трубку и с булькающим звуком затянулся воздухом. — Они везде, ребят! Помогите мне! Стойте, я слышу их голоса! Они хотят сожрать меня и мою душу! Господи! Я больше никогда не буду курить.
На этой фразе он вдохнул ещё раз дыма.
— Как вы это сделали? — спросил у меня Олег.
— Магия вне Хогвартса, Гари. — произнёс я. — Я тебе их передам, сейчас мои ребята прибудут, помогут погрузить.
— А боец с луком на крыше не может?
— Не. У него свадьба срывается. А в Питере не так много лягушек.
— А, понял. Ты силовиков своих ждёшь? Думаешь, я попытаюсь у тебя тут шмон наводить? Себе дороже. Я не хочу у вас в отеле задержаться и учить должностные инструкции старшего опера наизусть, как в школе «Евгения Онегина».
— Как тебе чай? — спросил я вместо ответа.
— Хороший чай. — ответил Олег.
— Смотри: третьего мы как-то проморгали, каюсь. При них была аппаратура — её тоже тебе отдам, скорее всего наши её уже изучили. И три килограмма травы.
— Признайся, младлей, было не три, а четыре? — прищурился старший опер.
— Почему? — уточнил я.
— Ну хотя бы по тому парню с луком на крыше.
— Брат, а давай мы его больше не будем касаться в этом диалоге. У меня просто шутки смешные закончились объяснять его поведение. — попросил я.
— Да легко. А правда, что у вас миллионы за ликвидацию платят? — спросил он.
— Раньше да. Сейчас, как у всех, оклад чуть повыше, правда.
— Ну а вот я, к примеру, могу к вам попасть? — спросил он. — И сколько я буду у вас получать, к примеру, на должности стрелка с луком?
И Олег снова улыбнулся.
— Можешь. Лучник у нас — смотритель отеля, на руки он получает…
— Шкуры харьков?.. — перебил меня Олег. — Вячеслав Игоревич, я тебе задам вопрос, как в «Докторе Стрэндже»: что было в чае?
— Тиммейт, — позвал я, игнорируя шутку про «харьков». — У нас Ярополк сколько получает?
— Он получает, и не тратит, копит на что-то, 450 000 в месяц. — произнёс Тиммейт. — А старший опер — это примерно 350 000–400 000 на руки.
Я озвучил Олегу сумму 350 000.
— … — Он опустил погрустневший взгляд, а потом продолжил мысль: — Жаль, что меня не отпустят. Придётся через увольнение. И вдруг у вас не возьмут…
— Пришли своё резюме. Мы проверим его, и я тебе всё скажу. У нас недобор дикий, офицеры грамотные нужны. — произнёс я.
И тут меня вызвала Каракатица, сообщая, что наши прибыли с водой и едой.
— Запускаю обе машины, — произнёс я. — И Ярополку скажи, чтоб не стрелял. Пойдём, майор, заберёшь своего торчка и журналистов.
— Слушай, а скажи марку чая? — спросил он, вставая, а я подошёл к стойке и поднял пачку. Это был чёрный «Гринфилд» с брусникой.
— Это не чай, Олег. Это похоже, отель ОЗЛ тебя принял… — произнёс я.
  
Глава 23
 
Скорпион и Колибри
 
Обе машины, с нашими ликвидаторами и операми заехали во двор.
Олег же подошёл к грузовичку с затаившимся в нём звукооператором и подманил жестом своих ребят, а я отдал команду своим вывести «журналистов» к операм, попутно позвонив Плотникову, чтобы принёс их гаджеты.
Опера были одеты хоть и в однообразный кежуал, но экипированы бронежилетами скрытого ношения и табельным оружием. А троим «журналистам» на головы были надеты тряпичные мешки из чёрного полотна, а на руки — наручники.
Отдал я Олегу и три кг дури. И, погрузив троицу в свою машину, один из оперов сел за руль их фургона. Олег подошёл ко мне.
— Ну, здоровья снайперу! — бодро выдал он и уже полушепотом продолжил: — Резюме пришлю на номер твой, дай твои «цифры», кстати. Вы же меня сами пробьёте?
— Пробьём. Но ты уверен, что тебе к нам хочется? — уточнил я.
— Что будешь говорить, как у вас сложно? — усмехнулся Олег.
— Не буду. Тут сложно, но бумажек почти нет, всё электронное.
— Ну, вот, а у нас их столько, что дрелью накопительные дела сверлим и сшиваем. Бывай, на связи.
  
Обменявшись номерами, мы скрепили прощание рукопожатием, и две машины покинули нашу базу.
— У меня к тебе вопрос, командир. — произнёс Барсук. — А Лучник на крыше остальных из Марвел ждёт?