Медоед 8 (СИ)
И мы нашей компанией посмотрели на крышу «отеля», где, сжимая в руках лук, поставив одну ногу на парапет, стоял Ярополк, задумчиво смотря вдаль.
— Хорош, пацаны. — произнёс я. — Давайте еду и воду выгружать, потому как у нашего охотника дичь не ловится.
А далее мы выгружали и носили в столовую много бумажных пакетов, а потом таскали туда упаковки с питьевой водой. Ярополк покинул свой пост и помогал таскать. После же мы позвали всех через ОЗЛ-спецсвязь в столовую — и сотрудников вместе с семьями, чтобы получить свою суточную норму воды и еды.
Столовая на первом этаже не изменилась с моего в ней чаепития с Олегом: белые стены, белые столы и стулья, окна без занавесок. Хотя был тут и телевизор на одной из стен и табло над стойкой — тоже не горящее, оба с выключенными экранами. Рядом со стойкой стоял кулер с водой, без стаканчиков.
За столами начали появляться люди, а за стойкой появился Плотников — видимо, он самоназначился на выдачу еды. Вот за что надо любить поколение Дяди Миши: что эти ребята всегда проявляли инициативу и всё доводили до конца. Валерий выдавал людям пакеты по списку, а те садились за столы и, доставая пластиковые контейнеры с разноцветными крышками, читали этикетки и текст. Кое-кто уже приступил к трапезе пластиковыми приборами, кто-то медлил, вчитываясь в состав и калорийность. Дети были любопытнее всего и уже доставали сладости из пакетов в первую очередь.
Я подошёл к раздаточному столу, где Плотников с девочкой в дредах — Каракатицей — выдавали контейнеры по списку.
— Всем досталось? — спросил я.
Плотников глянул на планшет, сверился с таблицей.
— Вам, товарищ Медоед, по норме ликвидатора — 4000 полагается калорий на сутки. — Он протянул мне пакет, где было написано «4000», а внутри виднелась стопка из пяти контейнеров и бумажные листы.
Я взял, отошёл к свободному столику у стены, сел и достал пакет с надписью:
«14.00 — порция на обеденный приём»
А внутри пакета было меню этого времени:
Рис отварной с овощами — 250 г / 320 ккал
Куриное филе гриль — 200 г / 330 ккал
Салат из свежих овощей (помидоры, огурцы, перец, лук, масло оливковое) — 150 г / 180 ккал
Хлеб цельнозерновой — 2 куска (60 г) / 150 ккал
Греческий йогурт 2% — 120 г / 80 ккал
Протеиновый батончик (шоколад-арахис) — 50 г / 220 ккал
Чай чёрный с сахаром (1 пакетик + 10 г сахара) — 40 ккал
Итого на обед: 1320 ккал
В целом выглядело съедобно. Рис с овощами, филе курицы было слегка подрумяненным. Салат, заправленный маслом не солён. И только йогурт был как йогурт, плюс батончик протеина.
— Неплохо, — сказал я себе и принялся есть.
Курица оказалась вполне сносной, как и рис. А салат был действительно свежим. Я ел быстро, как и всегда — это не шибко полезно для пищеварения, но экономит время.
И тут кто-то подошёл к столу, а я поднял голову на её тень.
Это была невысокая женщина. Лет тридцати пяти, её тёмные волосы были собраны в низкий пучок, лицо было бледное, с мелкими морщинками у глаз. На ней был серый свитер и чёрные джинсы. Она держала в руке свой контейнерный набор и стояла, чуть наклонив голову.
— Вячеслав Игоревич? — спросила она тихо.
— Да? — ответил я, жуя.
— Я аналитик Беркут, — произнесла она, присаживаясь без приглашения на стул напротив. — Мы работаем по Северо-Западу, я куратор Землеройки. Вы меня, наверное, не знаете. Но у меня вопрос.
— Давайте. — произнёс я, и так это было слишком долго.
— А мы можем добавить в рацион соки? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Не в ущерб калориям, просто дети просили. И некоторые женщины. Чай и вода — это хорошо, но соки они важны, как минимум для разнообразия.
Я прожевал, отпил из бутыля воды.
— Можем, — кивнул я. — Это первый обед ОЗЛа в условиях эвакуации, но вы вносите предложения. Мы сделаем хорошо для всех.
Она улыбнулась — уголками губ.
— Спасибо, — сказала Беркут и поднялась. — Вы не представляете, как это важно. И медикаменты надо сделать запрос на привоз, потому как если я правильно понимаю ситуацию, нам не шибко можно в город.
— Понимаю. Придумаем что-нибудь. — произнёс я, и она ушла за свой столик — к двум другим аналитикам.
Я доел рис, выскреб ложкой остатки масла с салата, разорвал упаковку протеинового батончика. Батончик был суховат и тяжело жевался, но шоколадный вкус чувствовался. Зато йогурт зашёл как родной.
Внутри ощущалось тепло от моей сытости.
Люди вокруг ели, разговаривали, прислушивались к новостям из телефонов. Дети уже возились с игрушками в углу. Женщины перешёптывались, мужчины жевали молча, глядя в никуда.
Я достал телефон тоже.
— Тиммейт, — произнёс я. — Запроси через ОЗЛ-спецсвязь у всех: какой калораж им надо на сутки и какие предпочтения по напиткам, что нужно из медикаментов. И поделись нашими наработками по распределению еды и быта с другими отелями.
— С Москвой делиться? — спросил Тиммейт.
— А что там — наших что ли нет? — ответил я. — Им все те же указания, что и нам. Туда шли.
— Есть слать, — произнёс Тиммейт. — Ты ранее запрашивал доклад по эвакуации всех ликвидаторов и аналитиков.
— Давай, — сказал я, пододвигая пустые контейнеры в стопку. — Докладывай.
— Доклад по эвакуации по состоянию на 14:00, — начал Тиммейт монотонно, но быстро, на скорости 1,5. — Всего ликвидаторов в реестре оперативных: 123 человека. Эвакуировано в отели или места временного размещения: 118. Не эвакуированы: пятеро. Из них четверо — в пути. Аналитиков всего: 510 по штату, по факту — 310. Эвакуировано 309. — он сделал паузу. — Докладываю, что у нас пропала связь с аналитиком — офицером поддержки — и его ликвидатором.
— Где пропала связь? — тихо спросил я, глядя в окно, где виднелся бетонный забор и верхушки деревьев за ним.
— Ликвидатор Скорпион работает по городу Архангельску, там же базировался его офицер поддержки Колибри.
— Понял. Информацию по ним дай мне в виде справки на телефон. Что по отелям?
— По отелям: все заполнены. Скидываю справку.
Я вздохнул, собрал пустые контейнеры и положил их в пакет.
— Ладно, — сказал я. — Все заявки на еду и воду шли Фоме.
— Принято, — ответил Тиммейт.
Я поднялся, оглядел столовую.
Люди ели. В углу, за отдельным столиком, угрюмо жевал Ярополк — перед ним стояла гора контейнеров не меньше, чем у меня. Землеройка сидел с Беркут, что-то показывал ей на телефоне, она кивала. Фома пил воду большими глотками, Ария же сидела рядом уже покушав, положив голову ему на плечо.
Всё было почти нормально. И я, взяв пакет с провизией, отправился к себе, а в комнате под землёй — сел на стул и открыл ОЗЛ-спецсвязь, чтобы посмотреть информацию по пропавшему ликвидатору. Мой экран заполонили строки ОЗЛ-спецсвязи:
Скорпион, он же Кравцов Александр Борисович, капитан, тридцать семь лет.
С фото на меня смотрел небритый мужик с короткой стрижкой, тёмные глубоко посаженные глаза, и в этой справке было выделено жирным: «Вернувшийся». И уточнение в скобках: помнит себя военным лётчиком, сбитым над Сирией. Боится высоты. ПТСР.
Реципиент… (о, я увидел новое для меня слово и даже покопался в памяти, но всё-таки спросил у Тиммейта, получив ответ, что это лицо или объект, принимающее что-либо. То есть тело, принимающее сознание вернувшегося, если мы, конечно, реальность, а не кучка психопатов, как нам рассказывает доктор Вайнштейн). Реципиент служил в ВВ и был старшим лейтенантом, но в своём отпуске летел в Крым с семьёй, и птица попала в двигатель, вызвав пожар. Самолёт посадили, но вот Александр поймал паническую атаку, после чего стал называть себя другим именем, не узнавать жену и детей. Из ВВ его комиссовали, человек отлежал в психоневрологическом диспансере и вышел благодаря нашим спецам. Жену и детей не принял, развёлся, сам подал на себя на алименты и посей день отдаёт половину честного заработка в семью, из которой ушёл. Был принят в ликвидаторы с условием, что не надо будет летать, принципиально пользуется только наземным транспортом.