Саймон говорит
Виталий Чижков
Саймон говорит
© Чижков В. А., 2026
© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026
* * *Часть 1
Глава 1. Ход конем
16 ноября, 12:00
Демид Галкин изо всех сил кутался в длинный черный балахон. Качались белые короткие дреды, дрожал безвольный подбородок, покрытый редкой щетиной пшеничного цвета. Тощая долговязая фигура подергивалась, как кукла в руках эпилептика, а уши формой и цветом напоминали сморчки. Навинченные на пальцы серебряные перстни отплясывали чечетку по поверхности дубового стола, за которым мы сидели и разглядывали в окно здание института на другой стороне проспекта. Огромный острый шнобель Галкина то и дело громко всасывал вкусный воздух кофейни «Ультима Туле».
Сегодня нас эвакуировали так стремительно, что паренек не успел нацепить что-то из верхней одежды. Хоть на улице и было всего минус два, стылый ветер и мокрый снег делали свое дело – я мгновенно продрог до костей даже в парке и ушанке.
– Держи, братишка, тебе принес. – Я сгрузил с подноса огромную чашку кофе, а перед собой поставил вторую, а еще – разогретый в местной микроволновке судок с цыпленком табака и бататовым пюре.
Демид жадно схватил трясущимися руками чашку и залпом опрокинул ее в себя, хотя напиток был кипяток.
– Саныч, го в шахматы? – спросил паренек, едва его зубы перестали стучать. Он достал из-за спины нашу затертую доску и открыл. Фигуры тут же весело разбежались по столу, расталкивая друг друга, ударяясь о посуду и подставку с солонкой и перечницей.
– Тут так-то есть шахматы. – Поглаживая усы, я кивнул на висящую над нами полку с настольными играми и книгами.
– Машинально захватил при эвакуации, – смущенно улыбнулся Демид.
Ага, а одежду не захватил. Что у молодежи в голове…
Я улыбнулся и подобрал несколько белых фигур. Когда я отказывался от партии?
Шахматы и познакомили меня с Демидом – не так много общего можно было найти между мною и этим двадцатилетним программистом. Немного, но достаточно: любовь к фантастике, настолкам, кулинарии и спорам обо всем. Когда эти споры заканчивались страшной обидой, кто-то из нас приносил доску и открывал ее. За ней мы мирились. За ней встречали праздники, коротали рабочие перерывы, трапезничали.
– А ты что захватил? – спросил Галкин, растирая ладони. – Что там у тебя самое важное, а?
Одной рукой я расставлял белые, а второй дербанил вилкой цыпленка.
– Судок, – буркнул я смущенно.
Сейчас отпустит пару колкостей…
– Запах – класс! – внезапно похвалил он. – Мариновал в чем?
– В айране…
– А что за каша? Тыква?
– Батат.
– Да вы, сэр, гурман и кулинар!
А то! Эксперименты в физике я считал уделом скудных умов – оттого и выбрал квантовую механику, – но вот дома с блюдами упражнялся неистово и страстно. Коллеги обычно обедали тем, что готовят жены, или довольствовались бизнес-ланчем в «Ультима Туле». Я же пировал, как в столичных ресторанах. И совсем недорого.
Когда фигуры заняли свои места, я выставил вперед королевскую пешку. Демид ответил на с5, а я – на e3.
– Вариант Алапина! – воскликнул Жигулин. – Сицилианка!
Мы вздрогнули: он всегда будто вырастал из-под земли. В видавшем виды твидовом пиджаке, черной водолазке и зеленом берете, который никогда не покидал макушки, этот крохотный старик выглядел комично. Он снял роговые очки, прикусил дужку и, подслеповато щурясь, разглядывал доску.
– Здравствуйте, Михал Михалыч, – хором поприветствовали мы.
Сколько ему лет? Когда я учился в аспирантуре, он преподавал М-теорию. Уже тогда он был стар. Сейчас ему было девяносто плюс-минус. В НИИ он долгое время курировал все проекты, связанные с теоретической физикой, в том числе и моего «Ферзя». Но в прошлом году его должность сократили, а Михалыча, как талисман и ветерана, сделали завкафедрой бренд-менеджмента и нейминга.
Мы очень быстро разыграли основной вариант. У меня была изолированная пешка, компенсированная небольшим перевесом в развитии.
– Ты смотри, что творится! – проскрипел Жигулин.
К институту подъехал бронированный грузовик. Откинулся трап, и из кузова полезли роботы-саперы. Модель «Везунчик-31»: восемь конечностей, делающих бота похожим на паука, гусеничная платформа, инфракрасные сканеры, радиоволновые детекторы, ультразвуковые сенсоры, лазеры, нейросеть принятия решений и солнечная батарея во весь корпус. Я привстал со стула, чтобы лучше разглядеть это чудо: «везунчики» совсем недавно поступили в воинские части, и их техническая реализация была засекречена.
– Это же они взрываются, если усмотрят, что повреждение получили или какая неприятность приключилась? – осведомился Михалыч.
– Они, блин, – процедил Демид. – Одна такая штука весь квартал сровняет с землей, чтобы технология в чужие руки не попала.
– Самое забавное, – сказал я, – что у них модуль не отладили нормально и они очень пугливые вышли. Спасибо твоим коллегам, Демид.
– А что моим-то сразу?!
– Вероятность ложного срабатывания посчитана? – поинтересовался Михалыч.
– Один к шести.
– Как русская рулетка, блин, – сказал Галкин.
«Везунчиков» было четырнадцать. Они выстроились в ряд и затем, подтягивая себя щупальцами, начали подниматься по ступеням института. Я медленно приземлился на стул.
Жигулин грустно покачал головой.
– Вот же подонки эти «Термиты»! – От досады я стукнул ладонью по столу, и фигурки вздрогнули.
Демид внимательно посмотрел на меня. Его близко посаженные глаза с опущенными уголками всегда делали выражение лица немного грустным.
– Ну блин. Народ работу теряет, – сказал он. – На каждое действие есть противодействие. Вот и появляются ячейки против интеллектуальных технологий.
– Люди только и ждут повода поворчать, – проворчал Михалыч. – «Термиты» эти… А помните до них? Как их…
– «Новые луддиты», – подсказал Демид.
Этих, к счастью, ФСБ ликвидировала. Надо же им было собраться в количестве трех тысяч человек и пойти громить дата-центр под Мавзолеем! Пяти танков хватило…
– А сектанты. Помните сектантов?
– Церковь шифропанков выходного дня, – пробормотал Демид.
Я сам верующий, несмотря на научные степени. В церковь хожу, пост соблюдаю, молюсь в дедлайны. Но эти… семинаристы, пересидевшие на уроках информатики, разглядели в религиозных трактатах скрытый смысл, преисполнились и на основе своих инсайтов создали алгоритм шифрования. Сносный, надо сказать, алгоритм. Шифровали им все – сообщения, почту, статьи в даркнете. Криптовалюта своя была. Продержались ровно до момента, когда наша кафедра криптографии взломала их шифр. А после спецслужбы ловили фанатиков руками, как рыбу во время нереста. За пару дней управились.
– Терроризм нельзя оправдывать, братишка.
– Да не террористы они! Подумаешь, ложные звонки делают…
– Четвертый раз за месяц! – возмутился Михалыч.
– Зато Семен покушал.
«Термиты» были хитрее: действовали скрытно, соблюдали придуманные ими же протоколы. По оценке полиции, радикалов было не менее двадцати тысяч по всей России. За голову Шляпника, их лидера, государство давало награду в миллион рублекоинов.
Демид двинул слона на b4 – острое продолжение. Обычно тут играют слоном на е7 и идет медленная размеренная борьба. Но, видимо, холод и намечающийся спор подстегнули Демида действовать так борзо.
– Широко шагает – штаны порвет, – хмыкнул Жигулин.
Я толкнул пешку на a3, чтобы согнать черного слона.
– Роботы опасные работы на себя берут? – спросил я. – Берут. Работают лучше? Лучше. Прогресс двигают? – Мне захотелось подколоть Демида: – Ах да, извини, инженерам этого не понять.
– Да какой прогресс, ты о чем? – взвился Галкин. Коллеги, которыми было набито кафе, обратили на нас внимание. – Так и скажи, что корпорациям выгоднее нейросетки плодить, а на свои социальные обязательства они болт клали. Им – сверхприбыли. А людей – на мороз!