Саймон говорит
– Вот с ним-то как раз и случился косяк, – сказал Демид. – В общем, изготовили Славе «Харона». Загрузили в него переписки с матушкой, синтезировали ее голос… Короче, весь ее цифровой след запихнули в эту умную колонку. Дизайн под погребальную урну запилили. И отдали модуль с цифровой душой мамы Славке. Он постоянно общался с этим «Хароном», никак отпустить не мог.
– Эти колонки ни к чему, я считаю, – покачал головой Михалыч. – Кощунство по отношению к усопшим.
– А на днях Слава заказал «Марфу». С внешностью Билли Айлиш.
– Вячеслав же ладный парень, – проворчал Жигулин. – Чего он с обычной барышней не познакомится? Извращение какое-то.
– Это к делу не относится, – осадил Елдунов. – Коллеги, не мне рассказывать вам о том, что у взрослых людей есть определенные потребности. В результате такие кадры, как товарищ Иванов, в стенах НИИ устраивают олимпийскую деревню, разлагают коллектив и теряют мотивацию. Это вызов, на который мы ответили проектом «Марфа». Так что потребность есть, Михаил Михайлович. Просьба держать субъективное мнение при себе, при всем уважении.
– А какую «Марфу» взял? – спросил я. – Трехтысячную? Которая из термопластичного эластомера и с силиконовой грудью?
– Четырехтысячную, – ответил Демид. – Пластик с эффектом мягкой кожи, подогрев, записаны движения порнозвезд через моушен капчер. Вибрация в… – Он осекся, посмотрев на замдиректора.
– …вратах любви, – подсказал Жигулин, усмехнувшись.
– Да, во вратах, короче, – продолжил Демид, покраснев. – И вот доставляют ему эту куклу. И Славик начинает ее…
– …естествова́ть, – вновь выручил Михалыч.
– В процессе «Марфа» задает какой-то вопрос. Славик, не думая, лопочет: «Да, да, Билли!» Во время этого дела как-то не до пользовательских соглашений.
Галкин замолчал и закусил губу, задумавшись.
– Ну давайте уж, – вздохнув, поторопил Елдунов.
– В общем, когда Славик закончил, кукла поворачивается к нему и говорит маминым голосом: «Славочка, какой ты у меня взрослый стал».
– Это что, «Марфа» интегрировалась с «Хароном»? – спросил я.
– Да, блин! Устройства синхронизировались, и кукла настроила эротический интеллектуальный модуль на данные интерактивной похоронной урны. Обидный баг.
– Устранили? – спросил Елдунов, потирая лоб.
– Да, в новой прошивке его нет.
– Молодцы.
– В общем, Слава сейчас не в ресурсе, работает с психологом. Леонид Борисович, не наказывайте его, пожалуйста. Мы с ребятами подхватили все задачи, у нас все хорошо.
– Ладно, – махнул рукой Елдунов.
– Если что-то нужно, то скажите мне, я команде передам.
– Транслируй ребятам, что со следующей недели нужно ввести планирование ошибок.
– Планирование ошибок? – переспросил Галкин.
– Руководство выше постоянно требует от меня отчетов с графиками сгорания обнаруженных дефектов. Но у вас в октябрьском релизе вообще нет ошибок! Сервисы работают слишком идеально. Так хорошо, что даже плохо. Мне приходится краснеть за полупустые презентации. Другие руководители, у которых не все так хорошо с отчетностью, раздражаются и косо смотрят. Поэтому я решил, что теперь мы будем специально вносить небольшие огрехи в код, а потом исправлять их, чтобы были красивые графики.
Я с опаской посмотрел на Демида. Он терпеть не мог управленческий маскарад. Он не просто раздражался, а полыхал и устраивал скандал. Когда их отдел заставили взять рабочее оборудование в кредит, ежемесячно вычитая платежи из зарплаты. Когда в курилках воткнули турникеты, чтобы перекуры не шли в счет рабочего времени. Когда ввели ежечасные отчеты.
Видимо, Елдунов тоже вспомнил о причинах недовольства Демида, поэтому решил подсластить пилюлю:
– Но ты, Демид, да и весь ваш отдел, – огромные молодцы! Именно такие молодые и талантливые ребята, маленькие команды энтузиастов – вы те кирпичики, из которых сложился наш НИИ. Дерзкие стартапы юных умов на дешевом оборудовании – есть зерно, из которого выросла индустрия, меняющая Россию и мир.
Елдунов подался через стол и похлопал юного инженера по плечу.
– Конечно, Леонид Борисович, – смущенно пробормотал Галкин. – Все сделаем.
– А кейс с Вячеславом должен вам напомнить, как важно быть проактивным и нести ответственность за результат, когда дело касается таких щекотливых проектов, как «Марфа». Берите пример с коллег из юридического отдела. – Замдиректора начал загибать пальцы. – Они получили права на использование образов знаменитостей, согласовали все с Минздравом, чтобы наша интимная продукция отвечала высоким требованиям СанПиНа. Роскомнадзор аппрувнул проект для массовых поставок. «Марфа» – наше первое антропоморфное изделие, несите этот флаг с гордостью.
Кто бы мог подумать, что спустя десять лет, потраченных на клепание убогих прямоходящих гомункулов, из этого цирка уродов все же вылезет первый серийный продукт, достаточно хорошо имитирующий человека? И что это будет секс-кукла?
Елдунов посмотрел на Жигулина, который задумчиво уставился в окно, разглядывая, как робогрузчики выносят стойки с Сергеем.
– Кстати, об антропоморфных изделиях. Михаил Михайлович?
– Ась?
– Требуется придумать название для нашего нового робота.
– А что он делает? – безучастно спросил Жигулин.
– Это интерактивный механический игрок для подготовки футболистов. Обучен на игре четырехсот профессионалов. Шестьдесят стилей дриблинга, расчет траектории мяча с поправкой на погодные условия, поддержка всех тактических построений. Я поставлю встречку и приложу спецификацию. А вы разработайте варианты нейминга, окей?
– Да, никаких проблем, – ответил Михалыч. – Может быть, наречем его «Марадона» или «Роналдо»?
– Нет, имена зарубежных звезд мы не используем, это непатриотично.
– «Дерево»? «Бревно»?
– Ну что вы!
– «Голеадор»? Скажем… «Голеадор-5218»?
– Уже лучше. Соберите, пожалуйста, коллектив, устройте мозговой штурм. Покрутите. Я вернусь за обратной связью. Так, с этим разобрались. Семен, мне нужно с тобой поговорить наедине. Пойдем в место потише. Коллеги, хорошего вам дня!
Елдунов встал, взял с доски свой смузи и двинулся в сторону барной стойки. Я нехотя поднялся – рабочие моменты обсуждать совсем не было желания.
Михалыч пересел на мое место.
– Демид, а мне интересно: откуда ты вообще узнал про случай со Славой? – спросил я.
– «Марфа» выложила в Сеть видеоролик. Это еще один обидный баг. Но мы его тоже устранили!
Елдунов на секунду остановился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом махнул рукой и двинулся дальше.
– Демид, а давай с тобой партию сыграем? – предложил Жигулин.
– Михалыч, без обид, я курить пойду, – ответил Галкин, стащив со стула мою куртку.
– Охота пуще неволи, – буркнул Михалыч. – Сам с собой поиграю тогда.
* * *Из тесной толпы мы с Елдуновым вынырнули на пятачок, свободный от посетителей. Нас будто накрыли стеклянным колпаком, настолько резко растворился шум кофейни. Здесь, возле витрины с тортами, было самое тихое место в «Ультима Туле». От огромного гудящего ящика тянуло могильным холодом, а торты на вкус были как пластилин и спросом не пользовались.
Я чувствовал себя голым. Страшно хотелось есть. Не знал, куда деть взгляд и как встать, чтобы было комфортно. Елдунов всем видом показывал, что наш разговор секретный: он воровато оглядывался и все норовил приблизиться. Я робко делал полшага от замдиректора, а тот снова сокращал расстояние между нами, пока я не уперся бедром в холодильник. Меня знобило. В нос лез приторный запах ягод, молока и ванили – удушающая смесь парфюма Елдунова и кондитерских ароматов.
Он смотрел сосредоточенно. Выжидающе. И вдруг цапнул меня за руку. Я вздрогнул.
– Ты чего такой напряженный, Семен? – спросил он и осклабился: замдиректора улыбался, обнажая верхние и нижние зубы настолько, насколько это заложено природой, и даже больше. – Я с отличными новостями, между прочим. Мы тебя переводим!