Одиночка. Том VI (СИ)

Но победа была мимолётной. Трое других всадников, не обращая внимания на павшего, окружили меня, отрезая от укрытия. Их атаки были скоординированы: один бьёт спереди, двое — с флангов, стараясь заставить подставить спину.
Я метался между ними, парируя удары, которые отдавали в руку онемением, и чувствовал, как силы начинают изменять. И что было немаловажным — каждое парирование и блок отнимали у меня процент здоровья. Это были явно S-ранговые противники.
  
Я отступил, споткнулся о камень и едва успел материализовать второй кинжал, чтобы принять на него удар одного из клинков. Сталь звякнула, из моих пальцев брызнули искры, и оружие вырвалось из ослабевшей хватки, отлетев в пыль.
Всадник над ним занёс оружие для последнего удара. Его пустое лицо не выражало ничего — ни торжества, ни злобы. И в этот миг я посмотрел ему в глаза — эти тусклые, как закопчённое стекло, угли. И сквозь налёт пепла и пустоты, сквозь искажение уловил что-то… знакомое.
Излом брови. Жёсткую складку у рта. Манеру высоко держать подбородок.
Воспоминание ударило как обухом по голове. Проклятие Белого Разлома.
Искажённые зеркала проклятия, плодившие кошмарные версии всего живого. Там, среди прочего ада, я видел и эльфов — тёмных, падших, жестоких. И один из них, самый яростный, самый непримиримый, ведший других на штурм последних оплотов света… Его прозвище вырвалось из памяти вместе с волной леденящего ужаса.
— Лорд Пепла, — хрипло выдохнул я, глядя в безжизненные глаза всадника. — Сука… Я помню тебя.
Рука, державшая клинок, на миг замерла.
В углях глаз будто шевельнулась искорка — не понимания, не узнавания, а чего-то иного, глубоко спрятанного, словно далёкое эхо от удара по ржавому гонгу. Он не сказал ни слова. Но его пауза дала мне тот единственный шанс, который был нужен.
Я не потянулся за своим кинжалом. Я рванулся вперёд, внутрь дистанции, где его длинный клинок был бесполезен, и вцепился ему в руку, срывая его с седла. Мы оба рухнули на землю, подняв облако едкой серой пыли. Его броня была холодной, как ледник.
Я занёс кулак, чтобы ударить по тому месту, где должно было быть лицо, но он был быстрее. Его свободная рука с силой, несоразмерной его тщедушному виду, вцепилась мне в горло. Дыхание перехватило. В глазах потемнело. Где-то рядом я слышал яростный звон стали: Аранис всё ещё сражался с их предводителем. Но его голос, полный гнева и презрения, звучал всё дальше, будто уплывая под воду.
  
Глава 12
 
Игнатий Сергеевич. Охотник:???
Прошло два дня с момента, когда Игнатий Сергеевич отдал приказ позвать в Новгород Чёрную Сову. И за это время глава совета дворян успел разозлиться на всех и по любому поводу! Начиная бесполезными сводками и заканчивая предстоящим визитом. Уж что-что, а видеть другую сову в своей стране он не хотел. Особенно — своего противника.
Подготовка к приезду гостьи свелась лишь к одному короткому приказу, который Игнатий адресовал Валлеку:
— Ограничь периметр. Убери лишних. Я не хочу, чтобы наши ребята видели её.
Теперь же он стоял у окна в Садковой башне, наблюдая подъезжающую к особняку машину с эстонскими номерами.
«Чтоб я ещё раз воспользовался её услугами, — думал он про себя, нервно барабаня пальцами по стеклу. — С… сука».
Дождавшись, когда из машины выйдет «другая сова», Игнатий, окончательно успокоившись, медленным шагом направился на выход. Надо было встретить «друга».
Чёрной Совой была Лайза. Худощавая женщина тридцати пяти лет. Лицо у неё было невзрачное, так сказать, типичное для эстонки. Но вот глаза… кардинально отличались от человеческих. У неё не было белка вокруг радужки. Её глаза были полностью чёрными.
Лайза кивнула на его сухое приветствие, даже не протянув руки. И её первые вопросы были до ужаса простыми:
— Особняк покойного очищен от энергетических следов? Вы убрали оттуда посторонних?
Ответом был подтверждающий кивок Валлека, на что она сказала:
— Тогда можно выезжать, но на месте я должна быть одна.
Игнатий Сергеевич с недовольным выражением лица мотнул головой в сторону личного внедорожника, припаркованного рядом. Вопросов больше не было. Лайза молча села на заднее сиденье. Валлек, бросив взгляд на босса, получил короткий кивок и сел за руль. Игнатий сел в машину эстонки.
Дорога до особняка Эльдара Баранова заняла чуть больше часа и прошла в полном молчании. Лайза не отрывала взгляда от окна. Игнатий изредка ловил на себе взгляд «совы», что его раздражало ещё больше. Он ненавидел эту женщину, но больше его бесило, что он нуждается в её навыках и способностях.
Когда внедорожник остановился у ворот, Лайза вышла первой. Она молча стояла и пялилась на остатки особняка. Спустя мгновение подняла руку, показывая, что дальше она идёт одна.
Игнатий вышел из машины и сел к Валлеку, наблюдая за удаляющейся фигурой Чёрной Совы.
Прошёл час. Игнатий уже собрался было послать к чёрту эту цирковую актрису, как та вернулась и поманила их пальчиком.
— Пошли, — недовольно буркнул глава совета дворян.
Они прошли за ней и остановились в центре того, что, судя по планировке, должно было быть большим залом. Лайза опустилась на корточки, упёршись ладонями в землю. Со стороны это выглядело как полный идиотизм. Игнатий сделал шаг вперёд, но Валлек схватил его за локоть:
— Не стоит, господин. Нужно просто подождать!
Минуты две она сидела неподвижно, потом резко встала, отряхнула руки и направилась к ним.
— Следы почти пропали, но я нашла кое-что, — голос Лайзы был спокойным, лишённым эмоций. Её глаза скользнули по лицам мужчин. — Здесь было два источника энергии. Два системных. Первый — слабый и, как мне подсказывает чутьё, женский. Вероятно, та самая Юлия Баранова.
Она сделала паузу, а затем медленно повернулась к центру зала, туда, где когда-то, судя по всему, висела люстра или находился камин.
— Но есть второй след, — продолжила она. — Он перекрывает собой всё. Он не похож ни на что из того, с чем мне доводилось сталкиваться в Прибалтике или здесь, у вас. Ядро… иное. Грубее, примитивнее в своей основе, но оттого более опасное. Оно не адаптируется к миру — оно пытается мир ломать под себя. След оставлен в момент крайней ярости, почти животного бешенства. И сила… — Лайза на мгновение закрыла глаза. — Сила чудовищна. Владелец этого ядра не просто убивал людей, здесь, в этом месте! Он выжигал пространство вокруг себя! Этот след очень мощный.
Валлек, всегда сдержанный, невольно перевёл взгляд на Игнатия. В глазах начальника совета дворян мелькнуло мгновенное понимание. Слабая девушка — это Юля, дочь Эльдара, которую они искали. А второй… Вторым, с его «чудовищной силой» и «животным бешенством», мог быть только один человек.
Тот, кто превратил зачистку особняка в кровавую баню. Александр Громов.
— Вы знаете, кто владелец ядра? — тихо спросила Лайза, наблюдая за их реакцией.
— Да, — выдохнул Игнатий Сергеевич, отведя взгляд в сторону. — Местный… молодой S-ранг. Системный с нестабильными способностями, который нужен нам через две недели на Ладоге-1. Именно из-за него ты здесь.
Лайза слабо улыбнулась. Эта улыбка ничего хорошего не сулила.
— Ищите быстрее, Игнатий Сергеевич, — произнесла она. — То, что я ощутила, — это не просто «нестабильные способности». Это архаика. Древний, дикий тип системного ядра, который редко выживает в современных носителях: они сходят с ума от перегрузок.
— Ты же говорила, что не встречала такого раньше?
Взгляды «сов» встретились, и по новой ухмылке «чёрной» Игнатий понял: система Лайзы дала ответ, а не сама Лайза.
  
— С такой системой, — продолжила эстонка, — он не будет играть по вашим правилам. Он — природная сила, стихийное бедствие в человеческом обличье.
— Что ещё скажете? — включился в беседу Валлек.
— Его следы, — Лайза мотнула головой и тяжело выдохнула. — Следы ведут отсюда. Он ушёл из этого места, но он жив. Куда? Я не могу сказать.