Одиночка. Том VI (СИ)
И… так сказать, этот момент очень нужно было обсудить, но вот не с кем. Мал шанс, что светлый, или как там его… ледяной? В общем, шанс того, что Аранис в курсе событий — мал.
Но поговорить нужно было.
Ветер свистел уже не в щелях скал, а прямо у меня в голове, когда я наконец собрался с духом. Мы как раз обходили очередную колонию тех самых светящихся грибов, от которых в глазах начинало двоиться.
— Знаешь, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от фиолетовой взвеси в легких, — у меня тут один теоретический вопрос назрел. Чисто для общего развития.
Аранис не повернул головы. Его плечи, затянутые в темную кожу, были напряжены, как тетива.
— Предположим, — я кашлянул, — у одного, совсем неопытного господина, есть навык. Навык, позволяющий заключить контракт с… ну, скажем, могучей тварью. Но в правилах черным по белому сказано: владеешь только одной такой тварью. Старая должна… освободиться. Аннигилироваться. Прекратить быть.
Холодный взгляд эльфа скользнул по мне.
— И вот этот господин, — ускорился я, — находит ядро для очередного монстра. Допустим, Жигано. И использует его. По всем канонам жанра, его текущий спутник, благородный и всем полезный эльф, должен был бы тут же испариться в облачко системной пыли. Но! — я поднял палец, стараясь придать лицу выражение научного задора. — Эльф, как ни в чем не бывало, продолжает шагать рядом, источая ауру смертельной скуки. А в списке призванных у господина красуются аж два имени. Вопрос: куда смотрела Система?
Мы прошли еще с десяток шагов в гробовом молчании. Хруст лилового вереска под ногами звучал неприлично громко.
— Возможных объяснений три, — наконец проговорил Аранис. Его голос был ровным, без эмоций, как поверхность лезвия. — Первое: твой «Жиган» — не существо, а неодушевленный предмет, пусть и наделенный примитивной волей. Камень с дурным характером. Контракт с ним не равен контракту с разумной сущностью. Система отнесла его в другую категорию. В мусорную корзину твоих способностей.
— Ого, — выдавил я.
Мысль о том, что я связал себя магическим договором с булыжником, была одновременно унизительной и странно успокаивающей.
— Второе, — продолжил эльф, — место. Эта Пустошь — аномалия. Правила здесь искажаются, как свет в этом тумане. Возможно, твой навык сработал с ошибкой. И теперь ты носишь в себе бомбу с двумя фитилями, которая может рвануть в любой момент, стирая с реальности либо меня, либо твоего нового «друга», либо, что более вероятно, тебя самого.
От этой перспективы у меня похолодело в животе.
— И третье? — спросил я почти шепотом.
Аранис наконец остановился и повернулся ко мне. В его светлых глазах я увидел не гнев, а что-то похуже — ледяное, бездонное разочарование.
— Третье, — сказал он, отчеканивая каждое слово. — Система не ошиблась. У Жигана никогда не было души, и ты заключил контракт с пустышкой. С его телом. Твоя система… просто… проигнорировала противоречие.
Он пошел дальше, оставив меня стоять в облаке ядовитых спор. Его молчание теперь было громче любого крика. Я сглотнул комок в горле, на котором смешались привкус меди и осознание полнейшего, беспросветного идиотизма.
Я не просто рискнул — я совершил ошибку.
Мы вышли на гребень очередного холма, и остановились. Впереди, в ложбине между двумя грядами лиловых скал, лежало озеро. Вода в нём была чёрной и глянцевой.
Но не это привлекло внимание.
На противоположном берегу, частично вросшие в скалу, стояли руины. Не просто груда камней, а остатки строения — арка, часть стены с узким, словно щель, окном, обломки колонн. Архитектура была угловатой, неестественной, с такими резкими линиями, что смотреть было неприятно.
Я облизнул пересохшие губы.
— Ну что, — хрипло произнёс я. — Похоже на цивилизацию. Или на то, что от неё осталось.
Аранис, стоящий вполоборота ко мне, медленно перевёл взгляд на руины, затем на меня. В его глазах не было ни страха, ни интереса. Лишь холодная, выверенная до миллиметра оценка затрат и потенциальной выгоды.
— Похоже на логово, — поправил он без эмоций. — И на потенциальный источник проблем, которые не окупятся даже теоретически.
Но идти было больше некуда. Картограмма молчала, золотая вспышка оказалась миражом, а перспектива бесцельно кружить по споровым полям до конца дней, слушая внутреннее нытье законсервированного лорда пепла, не вызывала энтузиазма. Я вздохнул, ощущая, как где-то внутри, рядом с холодным комком Жигано, завязывается новый узел — на сей раз из предчувствия и глупого любопытства.
— Ладно, — буркнул я, делая шаг вниз, по склону к чёрной воде. — Давай проверим. Может, там хотя бы сухо. Или есть что пограбить. Или… — я запнулся, не находя больше оптимистичных «или».
— Или там обитает что-то, что положит конец твоим административным терзаниям раз и навсегда, — закончил за меня Аранис, мягко ступая следом.
Его тень, удлинённая багровым светом грибов, легла передо мной, как острый указатель, направленный прямиком в центр тишины тех самых руин. Мы дошли и замерли перед аркой. Тишина здесь была…. Да хер знает, как её правильно описать. Было тихо так, что я слышал звон в ушах.
А вот внутри арки царил полумрак. Воздух пахнул типичной ковровой пылью и чем-то сладковато-приторным. И тут я её увидел. Сидела на обломке колонны, слегка раскачиваясь.
Она сидела, свесив ноги, и смотрела в пустоту своими черными, как смоль этого озера, глазами. Короткие волосы, знакомый овал лица — да это же Ира Воронцова!
Кто бы, твою мать, мог подумать, что я за время пребывания в этом тупом месте, найду двух Воронцовых? Судьба? Хрен там!
Да и Иришки была другой, не той, какую я помнил. Теперь по ее шее, вискам и кистям рук, лежавших на коленях, тянулись толстые черные жилы, будто под кожу влили машинное масло. Она медленно повернула голову в нашу сторону. Вокруг нее, не шевелясь, стояли три фигуры в рваных балахонах. Лиц под капюшонами не было — только матовая чернота и легкое дрожание контуров, будто они состояли из сгущенки. Чёрной сгущенки.
— Ира? — сорвалось у меня само собой. — Ты как, блин, здесь оказалась?
Ее губы дрогнули, но звук, который послышался в ответ, был похож на скрежет камней под землей, сложенный в подобие речи.
— Стой… Уйди… Или станешь частью Тишины…
Голос был ее, но словно пропущенный через десяток испорченных динамиков. Аранис выдвинулся на полшага вперед, его клинок уже был в руке, излучая синеватое свечение, режущее липкий полумрак.
— Частью чего? — уточнил я.
Мое сердце билось ровно и часто, как барабан перед атакой. Страха не было — был чистый, холодный расчет. Один эльф-воитель, один я с парой кинжалов и сомнительным боссом в загашнике против четырех нечто.
— Она говорит на языке Пустоты, — голос Араниса был тихим. — Она не твой человек. Она — мусор.
Тени вокруг Иры вздрогнули и ринулись вперед, скользя, а не шагая. Бой начался в одно мгновение. Первая тень метнулась на меня, её руки приняли форму пик. Стали, продолжением конечностей, так сказать.
Я рванулся навстречу, включив «Стремительность». Мир замедлился. Я присел, позволив тени пронестись над головой, и бритвенным ударом левого кинжала рассек ее по центру. Клинок прошел будто сквозь густой дым, и существо с шипением распалось. Но в тот же миг вторая тень обернула свои конечности в цепь и, каким-то макаром опутала мое запястье. Ледяной ожог прошел по коже. Справа Аранис, двигаясь с убийственной, почти небрежной грацией, расправился со своей целью — его клинок описал сложную дугу, и тень застыла, а затем рассыпалась на тысячи ледяных осколков.
— Не давай им форму! — крикнул он, отскакивая от удара третьего создания.
— Частью Тишины, — неожиданно ответила на мой вопрос Ира, или то, что было Ирой. — Она ждет. Она всегда ждет.
Аранис не дал времени на философские размышления. Его клинок, холодное сияние в этом гнилом полумраке, стал центром бури. Он вновь сошёлся с третьей тенью, которая пыталась обвить его ноги черными, жидкими щупальцами. Но эльф был слишком быстрым, слишком точным. Взмах — и щупальца, отсеченные, испарились с шипением, как вода на раскаленной плите. Тень отступила, сливаясь с темнотой арки.