Одиночка. Том VI (СИ)

Потом всё погасло.
Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Методично, ритмично и с ощущением, будто трясёт не человека, а мешок с мусором, который нужно вытряхнуть, но выбрасывать жалко.
— Вставай, — голос был знакомым, холодным и издевательски спокойным. — Если ты умер, то очень неудачно: трупы здесь обычно не такие тяжёлые.
Аранис. Конечно, Аранис.
Я открыл глаза. Серое небо — нет, не небо, потолок руин — нависало надо мной. Каменные плиты, трещины, паутина из сухих жилок. Нормальное, привычное уродство.
  
— Живой, — пробормотал я, пытаясь сесть. Тело было будто набито ватой, слушалось, но с задержкой, как будто между командой мозга и действием мышц стоял бюрократ с таблицей согласования.
— К сожалению, — отозвался Аранис, отступая на шаг. — Хотя, учитывая то, что ты только что проделал, «к сожалению» — это слабо сказано. «К катастрофическому сожалению» — точнее.
Я сел и огляделся. Руины. Тот же зал, та же арка, те же обломки колонн. Но всё было… чище. Нет, не в смысле уборки — в смысле отсутствия. Чёрных жил на стенах не было. Фиолетового отсвета на камнях не было. Даже воздух был другим: сухим, пыльным, мёртвым, но без этой липкой приторной сладости, которая лезла в ноздри.
Ира лежала в трёх метрах от меня. Без сознания, бледная как мел, но живая: я видел, как под тонкой кожей шеи едва заметно пульсирует жилка. Кинжал торчал из её груди, но вокруг лезвия не было ни крови, ни черноты.
Жигано стоял в стороне, неподвижный, пустой, с абсолютно ничего не выражающим лицом. Его пепельные копии испарились — все до единой.
— Сколько я был без сознания? — спросил я, массируя виски.
— Достаточно долго, чтобы я успел обдумать минимум четырнадцать способов, как тебя утилизировать, если ты не очнёшься, — ответил Аранис. — Три минуты. Может, четыре. Здесь сложно считать.
Я кивнул и попытался встать. Ноги держали, но с неохотой. Будто они тоже были набиты ватой.
И вот тогда он заговорил.
«И что мы будем делать?» — зазвучало… где-то рядом.
Голос прозвучал не снаружи — он прозвучал внутри. Прямо в голове, как будто кто-то включил радио в черепной коробке и настроил на станцию «Хроническое недовольство».
Я замер на полушаге.
«Да, это я. Не пялься. И не делай такое лицо, ты и так выглядишь как обморок из Бездны. Хотя… наверное, ты он и есть».
— Что за… — начал я вслух.
Аранис насторожился:
— Что?
— Тихо, — я поднял руку. — Кто-то… говорит.
«Конечно, говорит. Я говорю! Не делай вид, что ты не понимаешь, кто я! А то я могу посчитать, что ты специально строишь из себя идиота… хотя у тебя и без меня для этого достаточно квалификации».
Голос был… неприятным. К тому же звук был скрипучим, негромким, но неприятным именно по тембру. В нём была вкрадчивая липкая насмешка — не злобная, не агрессивная, а такая, будто тебе постоянно напоминают о чём-то стыдном, но вежливо, с улыбкой.
Подача и смысл текста такие, словно я говорил с каким-то очень вредным и почти дохлым дедом!
Система выдала уведомление, и я с облегчением схватился за него, как за спасательный круг:
Внимание! При взаимодействии с аномальным объектом «Тишина» произошло непредвиденное событие.
Сущность «Тишина» не уничтожена. Статус: поглощён.
Метод: принудительная интеграция через навык «Пустотное поглощение» (D-ранг).
Результат: сущность преобразована во внутренний паттерн сознания носителя. Классификация: «Внутренний голос-паразит».
Уровень автономности: низкий (ограничен рамками сознания носителя). Способности: анализ угроз через призму пустоты, выявление слабых мест реальности, постоянное недовольство. Примечание: поздравляем! Вы не убили Тишину. Вы приютили её у себя в голове. Как бездомную кошку, только кошка хотя бы мурлычет, а этот голос — нет.
Я перечитал сообщение дважды. Потом ещё раз, не веря в сарказм, которого никогда система не выдавала. Потом закрыл глаза и очень медленно, очень тщательно выругался — про себя, потому что вслух при Аранисе было стыдно.
«О, ругаешься? Здорово. Значит, мозг работает. Я уже начал беспокоиться: ты так долго пялился на это системное сообщение, будто оно написано иероглифами. Хотя для твоего уровня интеллекта…»
— Заткнись, — сказал я вслух.
Аранис, который уже положил руку на рукоять клинка и осматривал стены в поисках невидимого врага, замер:
— Кому вы сказали «заткнись», господин?
— Себе.
— Великолепно. Теперь ты ещё и разговариваешь с собой. Развитие идёт по самому худшему сценарию.
«Он прав, кстати. По самому худшему. Но не в том смысле, в каком он думает. В гораздо более ироничном».
Я вздохнул, опустился обратно на камень и уставился в пол. Система подарила мне внутренний голос-паразит. Тишину — ту самую сущность, которая только что пыталась сделать меня своим сосудом, — превратила во внутреннего комментатора.
Причём он говорил на моём сленге. Словно до этого места существовал там, на Земле. И это мне очень не нравилось.
— У меня в голове теперь живёт Тишина, — сказал я Аранису. — В виде голоса. Он хамит.
«Я не хамлю. Я констатирую факты. И „живёт“ — слишком сильно сказано. Я существую. В рамках твоего жалкого сознания. Как квартирант в коммунальной квартире — терплю, но недоволен».
Ну… точно из нашего мира. Интересно, кем он был до этой «тишины»? Каким-то странным системным? Да⁈
Аранис смотрел на меня долго. Очень долго. Его лицо, обычно неподвижное, как каменная маска, медленно приобретало выражение, которое я бы описал как «человек, узнавший, что его сосед по квартире завёл крокодила в ванной, и крокодил оказался социопатом».
— Повтори, — сказал он тихо.
— У меня в голове голос. Тишина. Она не умерла — она встроилась в моё сознание как внутренний комментатор. Системный навык «Пустотное поглощение» так отработал.
— То есть, — Аранис медленно произносил каждое слово, будто взвешивал на аптекарских весах, — ты пытался уничтожить паразита, а вместо этого поселил его у себя в голове.
— Да.
— Как внутренний голос.
— Да.
— Который хамит.
— Да.
Пауза. Три секунды. Четыре. Пять.
— Я стоял рядом с величайшим идиотом всех миров, — произнёс Аранис, и в его голосе не было гнева, презрения или сарказма. Была лишь тихая бездонная усталость. — Не моего мира. Не тех миров, которые я знаю. Всех миров. Без исключения. Во всей истории существования. Ты — пик. Абсолютный, недостижимый пик идиотизма.
«Он преувеличивает. Наверное. Хотя… нет, он, пожалуй, прав. Ты действительно превзошёл все ожидания. И я сменил здесь много носителей после того, как перестал быть человеком. Но ты — особый случай».
— Спасибо за поддержку, — я обратился к голосу в голове.
— С кем ты сейчас разговаривал? — Аранис напрягся.
— С Тишиной.
— … С Тишиной. В голове.
— Да.
— Голосом.
— Ну да.
Эльф закрыл глаза. Просто закрыл и открыл. Без слов, без комментариев, без тирад. Эта тишина была красноречивее любого проклятия.
«А он ничего, этот твой эльф. Для человека с лицом, похожим на долбаных менеджеров из IKEA, у него неплохое чувство момента».
— Не называй его человеком, — сказал я вслух, тут же осекся и добавил: — Не тебе.
Аранис молча развернулся и пошёл к Ире. Он наклонился, проверил пульс, осмотрел белую линию шва вокруг кинжала, и его брови едва заметно сдвинулись.
— Она жива, — констатировал он. — Душевная структура повреждена, но восстанавливается. Если «восстанавливается» — правильное слово для того, что происходит с душой, которую только что использовали как антенну для межмировой тьмы.
  
— Она выживет?
— Вероятно. Если ты не сделаешь ничего ещё более глупого, чем уже сделал. Что, учитывая твой послужной список, маловероятно, но теоретически возможно.
Я встал, подошёл к Ире и вытащил кинжал. Лезвие вышло чистым: ни крови, ни черноты. Рана под ним сомкнулась, оставив лишь тонкий белый рубец. Я убрал кинжал в инвентарь и посмотрел на своё «приобретение» через статус.