Наркоз для совести. Часть II (CB)
Да, броня монитора скорее всего была самой прочной и толстой из когда-либо установленных на космический корабль. Она была крайне тугоплавкой и могла выдерживать очень тяжёлые удары, защищая корабль. Все его системы имели двойное, тройное и четверное резервирование, а самые важные отсеки и оборудование скрывались глубоко внутри корпуса. Всё это, вероятно, делало «Возмездие» самым живучим кораблём во всём освоенном человечеством космосе.
Но любая защита имеет свои пределы. Любое резервирование в конечном итоге может закончиться, и даже самые глубоко расположенные отсеки в конце концов будут уничтожены. Всё, что для этого требовалось, — приложить достаточные усилия.
И их противник явно вознамерился эти усилия приложить. И сделать это в куда более необходимом количестве…
— Сэр, если они продолжат в том же духе, то…
— Адмирал! Доклад от флота. Они под огнём противника!
Ди’Анджело резко сменил изображение на одном из экранов. Тотчас же там появилась схема системы. Одним движением он увеличил нужный фрагмент и едва слышно выругался.
Дредноуты Федерации, что вышли из прыжка на границе, уже начали обстрел его уходящих кораблей.
Благо сейчас основное ядро его флота двигалось крайне тесной формацией, что только усиливало эффект от действия систем РЭБ и комплексов ПРО. Но нетронутыми они не уйдут. Говард уже хорошо это видел. Когда корабли, что он привёл сюда, к Новому Роттердаму, наконец пересекут незримую линию гиперграницы, где притяжение звезды более не будет их сдерживать, они наконец скроются в спасительном гиперпространстве.
По крайней мере, те из них, кто смогут это сделать. Говард не был наивным и понимал, что потери неизбежны. Всё, на что он мог надеяться в этой ситуации, — что спасётся как можно больше его людей.
И на то, что он сможет прикончить Андерсона, пусть и ценой своей собственной жизни.
Если это удастся, то он готов будет умереть со спокойствием на душе.
— Оставьте их, — приказал Говард, убирая схему с дисплея. — У них есть своя работа, а у нас — своя. Сосредоточь…
Удар, потрясший огромный корабль, был такой силы, что Говарду показалось, будто стальной гигант содрогнулся от носа до самой кормы. Оглушённый рёвом аварийных сирен, Ди’Анджело увидел, как проекция курса его флагмана начала смещаться в сторону.
— Что случилось⁈
— Мы потеряли третью силовую установку, сэр, — отозвался капитан, и в его голосе звучала растерянность. — И, похоже, что реакторы с четвёртого по шестой вышли из строя. Частичная потеря контроля ориентации…
Если они лишатся способности к маневрированию, то это уже плохо. Монитор не отличался широкими возможностями к резким сменам курса. Но само по себе это не пугало так сильно, как потеря реакторов и, соответственно, уменьшение вырабатываемой ими мощности.
— Мы всё ещё можем задействовать «Гунгниры»? — сразу же потребовал он ответа.
— Да, сэр, но…
— Возвращаемся на курс, — холодно проговорил Ди’Анджело, бросив мимолётный взгляд на один из своих дисплеев.
Начавший сходить с курса «Возмездие» постепенно возвращался на траекторию. Системы стабилизации начали постепенное отключение вышедших из-под контроля ДПО и использовали оставшиеся для того, чтобы стабилизировать положение огромного корабля в пространстве.
На это ушло больше шести минут. Шесть долгих и томительных минут, в течение которых враг не оставлял флагман Ди’Анджело без своего болезненного внимания. Удары ракет продолжали осыпать огромный корабль. Удар за ударом они прорывались сквозь зоны ПРО флагмана, осыпая его уколами своих лазеров. Раз за разом они втыкались в его щиты. Снова и снова, пока эмиттеры экранов не оказались перегружены и не выходили из строя. Некоторые просто отключались. Другие взрывались от перегрузки, расцветая короткими вспышками на корпусе корабля, оставляя его броню беззащитной.
Впрочем, даже её было достаточно. Говард нервно сглотнул, когда очередной удар сотряс корабль, а на схеме «Возмездия» появлялись всё новые и новые красные пятна.
Но он держался. Искусное… и в некоторой степени кустарное, сделанное наспех творение сотен инженеров, созданное впопыхах, в жуткой спешке и дефиците ресурсов… «Возмездие» держался. Толстая броня, защищающая наиболее важные системы корабля, продолжала стойко терпеть удары, пока в других местах губительное пламя врывалось внутрь, поглощая коридоры, электронику, системы и оперирующих с ними людей. Да, после эвакуации на борту монитора осталось совсем мало людей.
Новый удар сотряс корабль с такой силой, что Ди’Анджело едва не вышвырнуло из кресла.
— Что…
— Потерян резервный контрольный пункт!
Для того чтобы осознать услышанное, Говарду потребовалось почти пять долгих, тягучих секунд.
— Что?
Вопрос сорвался с его языка сам собой. Он даже не понял, что сам произнёс его. РКП, выполняющий обязанности запасного командного мостика «Возмездия», находился от них почти в километре, в сторону кормы монитора. Погребённый за толщей корпуса и брони. Это было одно из самых безопасных мест на корабле, но…
Шевельнув рукой, Ди’Анджело вызвал на свой дисплей картинку с внешних камер. Внутренние в том секторе не работали. Переориентировав их так, чтобы они показали корпус монитора, он вместо прикрытого бронёй борта, камеры явили ему огромный, более семидесяти метров в длину кратер с рваными, оплавленными краями. Брошенный в сторону аварийного поста взгляд подтвердил его опасения. Вся эта часть корабля окрасилась красным, пестря отметками об обширных утечках кислорода и радиационной опасности.
Его приказ об эвакуации с борта «Возмездия» всех членов экипажа, кто не был необходим для их последней миссии, позволил убрать с палубы очень многих. Многих, но далеко не всех. На борту всё ещё оставались люди. Остались, потому что сами выбрали это. И теперь они погибали, платя за свой выбор.
Устав сидеть на одном месте, а скорее уж просто не способный и далее выносить это чувство безысходности, Ди’Анджело встал с кресла и прошёл к аварийному посту.
— Как они это сделали⁈
— Похоже на скоординированный удар сразу нескольких боеголовок в одну точку, сэр, — ответил пристёгнутый к своему ложементу начальник аварийной секции. — Но я не понимаю, откуда у них такая точность и…
Его вопрос потонул в скрежете металла и криках. Последнее, что успел запомнить Ди’Анджело, — как его ноги оторвались от палубы, когда отключились системы искусственной гравитации, а инерция удара швырнула его об переборку. Внутренний слой контактного скафандра тут же расширился, сжимая его тело и стараясь амортизировать силу, с которой Говард врезался в переборку.
— Адмирал!
— Я… Я в порядке, — выдохнул Ди’Анджело, стараясь подняться на ноги.
Его мутило. Мостик перед глазами кружился, но всё его сознание занимала только лишь одна мысль — как? Как такое могло произойти? Корабль двигался с включённым компенсатором инерции! Если его так швырнуло…
— Что с нами⁈ — хрипло выкрикнул он и, шатаясь, направился обратно к аварийному посту.
— Адмирал, вернитесь на…
— Потом! Статус! Что с кораблём⁈
Ещё до того, как отвечающий за аварийные службы офицер заговорил, Говард и сам увидел ответ на его дисплее. Вся задняя оконечность «Возмездия» стремительно покрывалась красной сыпью. Словно рак, она распространялась от левого борта со стороны кормы. Прямо от того места, где располагался один из маршевых двигателей Кобаяши-Черенкова.
— Критические повреждения третьего двигателя, — услышал он доклад. — Автоматика в экстренном порядке сбросила сердечник, но он взорвался сразу после экстракции и…
— Мы мобильны?
— Основная тяга упала на тридцать процентов, но… да. Да, сэр, мы всё ещё мобильны.
В голосе офицера слышалась неподдельная ярость. Он ничего не мог сделать, сидя здесь. По боевому расписанию аварийные команды должны были составлять более полутора тысяч человек — весь не задействованный в бою экипаж. Но сейчас их не было на борту. А значит, устранять повреждения тоже было некому. Всё, на что могло рассчитывать «Возмездие», — это автоматизированные системы. Но они не справлялись. Просто не могли справиться с тем колоссальным количеством повреждений, которые сейчас получал корабль. Они копились подобно снежному кому, становясь всё тяжелее и тяжелее. И так будет продолжаться до тех пор, пока их объём не утащит монитор прямо в могилу.