Наркоз для совести. Часть II (CB)

Это неминуемо случится. Говард даже не сомневался в этом. Но это будет потом. А сейчас им следовало подумать над тем, как продержаться и выполнить задуманное, пока…
— Приготовиться к удару!
Испуганное, почти паническое предупреждение прозвучало за несколько мгновений до того, как «Возмездие» содрогнулся чуть ли не до самого своего основания. Предупреждённый, Говард успел вцепиться руками в спинку кресла начальника аварийного поста, а потому его лишь тряхнуло в сторону.
  
Если бы в этот момент он самым пристальным образом наблюдал за тактической проекцией, то увидел бы, как группа из более чем сорока прорвавшихся через ПРО ракет совершила удивительный по своей синхронности и слаженности манёвр для выхода на цель. Одновременный удар, точно такой же, как и тот, что несколько минут назад лишил их одного из маршевых двигателей.
Корветы. Ди’Анджело не смог бы сейчас этого доказать, но он был на сто процентов уверен в том, что причиной столь слаженного и точного огня были именно они. Если федералы смогли поставить на них такую мощную аппаратуру глушения, то почему бы не пойти ещё дальше и не использовать их системы наведения для коррекции ракетного удара на завершающем отрезке их полёта? А ведь мысль такая простая, что Говарду хотелось ударить самого себя за то, что он сам не догадался об этом раньше.
Только вот теперь от подобных откровений толку уже никакого не было. Куда хуже было то, что Ди’Анджело увидел на дисплее аварийного поста. А увидел он то, куда пришёлся последний удар.
— Они хотят лишить нас «Гунгниров», — с яростью прошептал он, пока его мозг пытался справиться с осознанием того факта, что их враг промахнулся всего на пятьдесят метров от прикрытого толстыми створками бронеплит позитронного ускорителя верхней полусферы.
Сначала эта мысль напугала его. Но будь Говард Ди’Анджело трусом, то он никогда бы не занял место на флагманском мостике этого корабля. Трусы не могут удостоиться такой чести.
Вместо этого самый молодой адмирал Альянса неожиданно для себя почувствовал озарение.
Они боялись его.
Боялись «Гунгниров».
Все они очень хорошо знали, на что оказался способен всего лишь один корабль, вооружённый подобным орудием пять с половиной лет назад. А у Говарда их было два. Не ранние прототипы, нет. Это были почти серийные образцы, лишённые множества недостатков и полностью функциональные.
Глаза Ди’Анджело скользнули к проекции и моментально считали оставшуюся дистанцию между «Возмездием» и его жертвами.
Да. Именно жертвами. Не противниками. Не врагами. Даже не оппонентами. Жертвами. Говард и его люди сознательно выбрали смерть. Они выбрали остаться здесь и сражаться, дабы дать своим товарищам шанс на спасение.
Они сами решили остаться. Остаться, ради того чтобы убивать.
Крошечная плашка на дисплее показывала, что до выхода на рубеж открытия огня оставалось всего четыреста девяносто семь секунд. Чуть больше восьми минут, прежде чем они минуют отметку, после которой дистанция сократится всего до полутора миллионов километров.
Пять секунд между выстрелом и попаданием.
Но сначала им предстояло продержаться эти восемь минут.
— Огневой контроль, мы можем стрелять из «Гунгниров» во время маневрирования?
— Теоретически, да, сэр. Но это будет зависеть от угловой скорости манёвра и…
— Прекрасно, — перебил его Говард. — Приготовьтесь снять бронирование главного калибра по моему приказу и проверьте готовность «Гунгниров» к стрельбе. Вот что мы сделаем…
До точки открытия огня оставалось семь минут и сорок одна секунда.
* * *
Адмирал Андерсон не обратил внимания, когда в общем канале связи, что соединял между собой всех находящихся на мостике офицеров, прокатился возбуждённый ропот. Все они только что стали свидетелями второго успешного скоординированного удара.
— Похоже, что новая система контроля и наведения работает прекрасно, — удовлетворённо произнёс Арнольд, изучая данные с сенсоров.
— Похоже на то, — меланхолично согласился с ним Андерсон.
Лично он такого ликования не испытывал. То, что наведение ракет на заключительном отрезке передавалось на корветы, имело и свои последствия. В будущем такой трюк вряд ли сработает, но сейчас, в купе с эффектом неожиданности и тем фактом, что радары и лидары противника оказались не способны нащупать крошечные корабли, доставляющие им столько неприятностей, работал более чем удовлетворительно.
Впрочем, адмирал не собирался ставить всё на один только этот хитрый трюк. Сам Андерсон прекрасно знал, каким простым способом можно снизить эффективность этой тактики. И он не был чересчур тщеславен, дабы считать, что в мире больше нет умных людей. Если догадался он, значит, могли догадаться и другие…
— Сэр, цель начала вращение по продольной и поперечной оси.
В отличие от своего начальника штаба, Андерсон нисколько не удивился, когда услышал эти слова. Камеры сверхвысокого разрешения тут же показали ему то, что он и так ожидал увидеть. Огромная туша монитора поворачивалась в пространстве. С такой дистанции они не могли увидеть крошечные вспышки работы двигателей пространственной ориентации, но они несомненно были. Вероятно, работали на самом пределе своей мощности, постепенно раскручивая в вакууме огромный корпус массивного монитора.
— Текущая угловая скорость — четыре метра в секунду и продолжает возрастать, сэр…
Арнольд что-то ответил, но Андерсон даже не стал вслушиваться в слова начальника своего штаба. Его люди и так знали, что им требовалось, и контролировать их не было нужды. Вместо этого Антон внимательно следил за тем, как лишившийся ускорения огромный монитор летел прямо на них, постоянно сокращая расстояние.
— Арнольд, — позвал адмирал, и как только начальник штаба обратил на него внимание, отдал приказ. — Приступить к манёвру «Карнаги». Нужно прикрыть наш флагман.
Тот несколько секунд смотрел на своего командира, после чего кивнул и подтвердил приказ.
* * *
Флагман 2-й ударной группы АСМК
Монитор «Возмездие»
Девяносто секунд…
Говард следил за показаниями на дисплее, не отрывая от него глаз. Он вновь вернулся в своё кресло, плотно пристегнув себя ремнями.
Их план раскусили. Строй противника начал меняться. Дредноуты начали маневрировать, очевидно ожидая от него атаки на дальней дистанции.
Семьдесят секунд…
Они боялись его. Они боялись «Возмездия». Они боялись «Гунгнира». И страх этот имел под собой самые крепкие основания. Те, кто знал о том, что случилось в Валетрии пять с половиной лет назад, знали, на что способен «Гунгнир». Сейчас их сознание заполняла лишь одна, жуткая мысль — мысль о том, что самая толстая корабельная броня, самые мощные генераторы щитов и даже сама удача оставят их в ту самую секунду, когда это чудовищное творение Рейнской инженерной мысли скажет своё слово. Точно так же, как и враги древних богов, впервые увидев в руке Одина сияющее золотое копьё, цепенели не столько от его мощи, сколько от понимания собственной ничтожности перед неотвратимостью.
Копьё всегда находило цель. «Гунгнир» всегда находил цель. И те, кому доводилось стать этой целью, могли рассчитывать лишь на то, что им удастся сбежать.
— Снять бронирование! — холодно приказал Ди’Анджело.
В тот же миг огромные и толстые бронеплиты, закрывавшие до того момента разгонные стволы обоих ускорителей, начали уходить в свои пазы. Монитор содрогнулся от очередного ракетного удара, но предпринятый манёвр с постоянным вращением по обеим осям сделал своё дело. Более таких сконцентрированных ударов они не получали.
  
Что, в свою очередь, не делало их неуязвимыми. Лишь отсрочило неизбежное. Но много времени им и не нужно.
Тридцать секунд…
— Контроль?
— Производим наведение, сэр… Адмирал, «Кракатау» прикрывают другие дредноуты!
Говард и сам это видел. Флагман Андерсона сместился в построении.