Мудрость: как отличать важное от громкого и жить без самообмана

Всезнайки невероятно скучны. Они невыносимы. И опасны — и для себя, и для окружающих.
Впрочем, там, где Бэнкман-Фрид находится сейчас, — в федеральной тюрьме — у него будет предостаточно времени, чтобы осознать ценность книг.
«Ничего нет неприличнее гордыни, — говорил Зенон, — а в молодых людях особенно» [178]. Именно это бесило его в Аристоне [179]. Спесь и гордыня загубили в зародыше столько же многообещающих карьер и умов, сколько расизм, внешние препятствия и цензура.
  
Поэтому-то так много умных людей и совершают глупости.
Порой кажется, что мы больше боимся выглядеть глупо, чем быть глупыми на самом деле, — ведь именно глупцами мы и становимся, когда отказываемся задавать вопросы, когда объявляем бессмысленными целые области знаний, когда отвергаем наставников, учителей и тренеров.
Нужна настоящая уверенность — и храбрость, — чтобы подставиться. Чтобы произнести волшебные смиренные слова: «Я не знаю». Чтобы сказать: «Расскажите больше». Чтобы спросить: «Что еще мне нужно знать?» Быть готовым слушать людей менее успешных и заслуженных, чем вы, людей, которые вам не нравятся, людей, которым не нравитесь вы, людей, которые ошибались, людей, которых вы не понимаете. Не просто искать наставника или мастера, а, что важнее, слышать, что они говорят. Особенно когда они критикуют вас или ставят под сомнение вашу правоту.
К учебе нужно относиться серьезно, а к себе — никогда.
На пути к мудрости и так хватает препятствий. Никто, сколь бы гениален ни был, не может позволить себе стоять у себя на пути.
Затыкать уши и закрывать глаза из-за эго. Отталкивать учителей и уничтожать каналы обратной связи. Делать вид, будто что-то знаешь.
Стать мудрым в собственных глазах… и тем самым лишить себя возможности стать мудрее [180].
  
Следите за своей информационной диетой
 
Представьте человека, который не отлипает от телефона с самого пробуждения. У него в спальне три телевизора, каждое утро он смотрит Fox & Friends [181], а потом еще и все вечерние программы на канале Fox. Газеты он пролистывает, в основном пробегаясь по заголовкам. Часами зависает в «Твиттере» и других соцсетях. Его смартфон забит текстами статей из блогов, видео с YouTube и вирусными роликами о свежих скандалах и хайпах. Ему постоянно звонят со сплетнями: «Ты видел, что только что случилось?!»
Фоном всегда включен телевизор — обычно без звука: ему кажется, что так он может просто впитывать атмосферу происходящего. Это информационное чревоугодие продолжается глубоко за полночь — и в будни, и в выходные. Бесконечные домыслы. Все срочные новости. Неумолчный гул экспертов, льющийся в глаза и уши.
Разве это не верный способ сойти с ума?
Что ж, это обычный день Дональда Трампа: рацион из стряпни кабельных халтурщиков, кликбейтных блогов и постов в соцсетях вместо прямых брифингов с сотрудниками разведслужб и экспертами. Он пренебрегает книгами по истории и лидерству, зато держит специального помощника, который обязан каждый день приносить распечатки хвалебных статей о нем, чтобы поднимать ему настроение. Друзья и подхалимы выходят в эфир в надежде, что он их увидит, — выступая, по сути, для аудитории, состоящей из одного-единственного зрителя [182].
Когда врач президента Кеннеди узнал, что тот принимает крайне мощные и опасные препараты для лечения своих многочисленных недугов, он пришел в ужас. «Человеку, держащему палец на красной кнопке, нельзя глотать подобную дрянь», — заявил доктор.
Советники Трампа придерживаются того же мнения о медиадиете босса. «Как вы думаете, во что превратился бы ваш мозг, если бы вы так жили?» — спросил однажды у репортера главный стратег президента, говоря о «работе с документами» [183] Трампа. Все в Белом доме знают, что на самом деле это долгие часы «хейт-вотчинга» — просмотра материалов, вызывающих негативную реакцию. Его умоляли проводить время с женой или детьми, но Трамп предпочитает посвящать утра (и вечера) тому, что не раз называл величайшим изобретением в истории человечества: TiVo [184].
Но если отбросить явные зависимости, каждый лидер — как и обычные люди, пытающиеся понять устройство мира, — сталкивается с определенной версией одной и той же проблемы. Какую информацию мы впускаем в себя? Перед какой захлопываем дверь? Как оставаться в курсе происходящего, не захлебываясь в отвлекающем шуме?
Как важно, чем мы питаем тело, так же важно и то, чем мы кормим — или не кормим — разум.
Президенты Соединенных Штатов сталкиваются с этой проблемой острее всего. Каждый из них, в зависимости от характера, сгибался под грузом того, что необходимо знать, и того, что можно узнать. Один из помощников Джимми Картера полагал, что «главной проблемой Картера на посту президента была его готовность читать что угодно». Он с сожалением вспоминал случай, когда Картер засел за 350-страничный меморандум по мелкому налоговому вопросу. Президент возвращал документы с исправленными опечатками. Кого-нибудь такой поступок, возможно, и восхитит, но для столь занятого человека это непозволительная трата времени. «Нам не стоило нагружать его этим, — вспоминал помощник, — но и ему не следовало это читать».
Даже полезным можно пресытиться — будь то еда или факты.
В таком же положении находимся все мы. У нас больше информации, чем мы в состоянии использовать. Наша задача — понять, как фильтровать и усваивать ее, как действовать на основе того, что истинно и важно. Когда сосредоточиться, а когда отсечь лишнее.
Эффективные лидеры умеют это делать. Для президента Соединенных Штатов информацию сжимают в сводку — «Ежедневное президентское резюме»: как правило, это три страницы сверхсекретных сведений о международных событиях; как следует из названия, эти разведывательные данные предоставляют ежедневно, сопровождая устными пояснениями и обобщениями. Лучшие президенты слушают внимательно, задают вопросы, а затем применяют эту информацию для повседневных решений.
Трампа никогда не интересовал доступ к лучшим разведывательным данным. «Зачем мне слушать одно и то же, одними и теми же словами, каждый день восемь лет подряд?» — заявил он во время своей первой кампании. Этот потребитель новостей не спешил входить в курс дела и после победы в 2016 году. Другие избранные президенты начинают получать ежедневные резюме за несколько месяцев до инаугурации, понимая, что эта тяжелая работа требует быстрого и глубокого погружения. А вот избранный президент Трамп за десять недель переходного периода получил всего четырнадцать таких сводок.
Казалось, его давняя неприязнь к школе и замашки хулигана, для которого слово «профессор» — это ругательство, выплеснулись в обиде на само требование быть внимательным. Он быстро попросил сократить резюме и подавать их устно в форме нарратива, чтобы они больше походили на новости, которые он смотрит по телевизору. Но даже с этими поправками Трампа вряд ли можно назвать старательным учеником.
«Он к нему прикоснулся, — сказал первый сотрудник ЦРУ, предоставлявший президенту резюме, когда его спросили, прочел ли Трамп документ. — На самом деле он вообще ничего не читает».
  
Как правило, Трамп лишь пролистывал документ — который сам по себе был выжимкой из сведений, часто добытых потом (а то и кровью) разведчиков и информаторов ценой колоссальных усилий, — и его внимание лишь изредка привлекали графики и картинки. Он любил списки по пунктам. Говорил больше, чем слушал, так что, по словам одного наблюдателя, «из часового обсуждения на реальный разбор разведывательной информации могло приходиться минут восемь-девять». Но даже этому экспертному мнению приходилось соперничать с последним собеседником Трампа: президент, как выразился один советник, опросит сорок девять человек и остановится на пятидесятом… если ему понравится ответ.