Цвет жизни (СИ)

— Как ты смотришь на то, если мы чуть позже прогуляемся до реки? Хочешь искупаться и позагорать?
В моей голове появляется идея, ответить Валентину его же фразой:
— Почему бы и нет!
— Кстати, так сколько ты с собой взяла купальников? Шесть или семь?
  
Глава 10
 
— А где Кирилл Андреевич? — вопрошаю я, озираясь по сторонам и не находя взглядом обаятельного мужчины.
— Света, он мой наставник, а не нянька, — совершенно справедливо замечает Панкратов, вкатывая мой чемодан в дом.
Он относит его наверх, а я поднимаюсь следом. Затем мы ненадолго остаемся в комнате поболтать.
— Здесь очень уютно, — я аккуратно вешаю денимовый пиджак на спинку стула, а на его сиденье располагаю сумку.
— Да, — соглашается со мной Валентин, задержавшись около открытой двери, — дом сравнительно небольшой по площади среди людей с подобным положением и деньгами. Но отец часто говорил, что в доме надо жить, а не прятаться.
— Насколько я знаю этот дом — твой.
— Отец переписал его на меня полтора года назад. Лично мое имущество осталось в Финляндии. Пятикомнатная квартира в Хельсинки, загородный коттедж.
— В лесу?
— Там все в лесу, Света.
— Сдаешь? — присаживаюсь на край кровати, закидываю ногу на ногу и руками обхватываю колено. Я готова дальше слушать своего мужественного собеседника.
— Нет. Я ярый собственник, не люблю чужаков на своей территории.
— А как же быть со мной? — усмехаюсь я и, не подумав, ляпаю очередную откровенность. — Что здесь делаю я?
— Я тебе все уже объяснил.
— По поводу бумаг…
— В следующий четверг, — отрезал мужчина, явно не собираясь ничего слышать по предложенной мною теме, — через десять минут жду тебя на террасе, — и закрыл за собою дверь.
Спустилась я только через полчаса.
Огляделась — никого! Позвала — никто не отвечает. Хм. Ладно. Сигнальной лампочкой в моей голове загорелась идея позвонить на работу. Панкратова нет. Так что никто попрекать меня не будет, что я в отпуске, а все никак не могу отпустить мысли о работе.
Ищу укромное местечко в саду и набираю коллегу, с которой мы ведем довольно тесную приятельскую дружбу. Ожидая ответа, тереблю веточку кустарника.
— Привет, Салевич! Рада тебя слышать! Как отдыхается? — раздался в трубке звонкий и бодрый голос.
— Тая, здравствуй! Я тоже рада, что выдалась минутка позвонить тебе.
— Где отдыхаешь? С кем? — коллега не планировала униматься и дельно продолжала допрос.
— Послушай, Тай, можно я тебе об отдыхе позже расскажу, — я старательно выбивала возможность осуществить задуманную мною миссию.
— Хорошо, — на мое счастье согласилась бухгалтер.
— У меня вопрос на повестке дня. Скажи мне, пожалуйста, Тая, какого лешего наш гендиректор поперся в Сочи?
— Знаешь, Светик, он так неожиданно собрался, что я сама только пару часов назад узнала об его поездке.
Как же так!
— Через неделю прилетаю японцы. О чем он вообще думает? Новые поправки утверждены или нет?
— Да вроде бы Семеныч занимается этим вопросом.
— Японцы не дадут проекту ход, пока мы не внесем поправки, касающиеся экологического производства товара. У них страховка. А мы останемся с голым задом!
Это выражение я позаимствовала у Виктора Станиславовича. Много его словечек и коронных фраз перекочевали в мой лексикон.
— Да не переживай ты, Светик! Всегда такая кипишная и гиперответственная. Ну, сколько можно! Ты хоть пять минут в своем отпуске спокойно подышала?
И ты туда же!
— Не волнуйся ты так, солнце, — продолжает умасливать меня соратница, — Григорий Викторович вот в Сочи на три дня по делам улетел. Зам на месте. Все работают. А ты отдыхай! Нам нужны твои свежие и отдохнувшие мозги, а не хроническая паранойя.
— Я постараюсь, — якобы смирившись, выдыхаю я, — Тая, дай мне слово, что позвонишь мне, как дополнительное соглашение будет готово. Ладно?
— Ты бесподобна! — усмехается коллега. — До скорой!
— Пока.
Завершаю вызов и немигающим взглядом смотрю на экран. Все ли я правильно делаю.
— Эх, Света, Света, — раздается поблизости знакомый тембр голоса.
 
Я подпрыгиваю от неожиданности и хватаюсь за сердце. Обернувшись, наблюдаю Панкратова буквально в паре метрах от себя.
— Мамочки! Напугал! — он явно хотел застать меня врасплох.
— Все-то ты никак успокоиться не можешь, — он плавно двигается в мою сторону. Газон под его ногами делает шаги бесшумными, — одна работа в голове.
Решаю для начала продышаться и подумать над тем, что ответить.
— Мне просто нужно было… Очень важные дела на работе, — сбивчиво добавляю я.
Вот как будто перед родителями отчитываюсь. Ей-богу!
— Ты готова? — совершенно спокойно Валентин задает мне вопрос.
— К чему? — все мои мысли из головы, словно цунами смыло.
— Купаться, загорать и отдыхать.
— А-а!
  
Глава 11
 
Мы с Валентином отправляемся на речку. Погода чудесная. Солнечно, но не жарко. Дует теплый озорной ветерок. Мне нравится, когда пряди моих волос расправляются по ветру.
В этот раз я взяла Панкратова под руку сама. Вполголоса сообщала ему наземные ориентиры, а он говорил, куда свернуть, какая проселочная дорога ведет к реке. Вскоре мы нашли очень красивый и тихий уголок на берегу реки. Местная ребятня купалась поодаль. Так что здесь было спокойно.
Я расстелила большое покрывало, обозначив наше место. И принялась раздеваться. Соломенную шляпку, сумку и солнцезащитные очки я сразу пристроила на краешке пледа, как только его постелила. После сняла летнее платье, оставшись, таким образом, в купальнике и шлепанцах.
На самом деле, у меня было всего два купальника. Сейчас на мне — слитный синий купальник с белыми тонкими полосками на бедре, которые располагались по диагонали.
Валентин тоже с раздеванием тянуть не стал. Он стащит через голову белую безрукавку с капюшоном, тем самым обнажившись по пояс.
Я никогда не была поклонницей бицепсов и кубиков. Потому что свято считала, что самый сексуальный орган у мужчины — это мозг. Но взглянув на ухоженный торс Панкратова, поняла, что стала ею в три секунды.
Когда мой спутник избавился и от брюк-бермудов, я заставила себя посмотреть на солнышко и небо. Но меня надолго не хватило! Я все-таки не отказала себе в возможности оценить фигуру мужчины в целом.
— Ты занимаешься? — само собой слетает с моих губ, когда мой взгляд оценивающе скользит по телу Панкратова от макушки и до пят.
— Чем?
— Спортом! — спохватываюсь я.
— Умеренно. Я на индивидуальной программе.
— Хорошая программа.
— Купаться пойдешь? — он вопросительно приподнимает бровь.
— Да-да! Конечно, — перевожу взгляд на реку.
— Метров двадцать от берега. Дальше не рекомендую.
Киваю.
— Поняла.
— Так сколько у тебя купальников?
— Два. На мне слитный синий купальник. Пощупать не дам.
— Я и не просил.
— Ну, я так. На всякий случай.
Панкратов ложится на живот, кладет голову на руки и протягивает мне большой тюбик.
— Мажь!
— Спину?
— Спину. Пока купаешься, я позагораю.
— О'кей! — бодро отзываюсь я и опускаюсь рядом с мужчиной на колени.
Я стараюсь быстро выполнить порученную мне работу и уже через пару минут отправляюсь к реке. Плаваю я долго и вдоволь. Чувствую настоящий кайф. Вот сейчас я по-настоящему расслабилась и не думаю вообще ни о чем. Только на второй день отпуска я наконец-то занялась отдыхом. Ха!
Выхожу на берег. Тщательно вытираю тело полотенцем и ложусь рядом с Панкратовым на одно покрывало.
— Ну как?
— Кла-асс! — с наслаждением и неторопливо выдаю я.
 
— То ли еще будет!
— Мои уши просто с ума сходят от радости! Такая тишина! Такой покой!
Но мы не успеваем развить беседу, так как я отвлекаюсь на вибрацию телефона.
— Вот зачем я взяла его с собой? — запоздало сокрушаюсь я.