Совиные врата (ЛП)

После каждого абзаца я смотрел на маленькую фотографию — словно она сидела напротив меня со своими большими миндалевидными карими глазами, сияющей улыбкой и высоко уложенными волосами. Даже если бы я написал ей это тысячу раз, она все равно не поняла бы, как сильно мне ее не хватает.
Что бы я отдал за то, чтобы снова, как всего несколько недель назад, быть рядом с ней — на диване перед камином.
  
Мой взгляд терялся за иллюминатором, в серой морской мгле, терзаемой штормом. Над волнами плясал огонек свечи, рядом проступало отражение молодого мужчины с печальными глазами и тонкими черными волосами, зачесанными на косой пробор.
Хотя я отрастил бороду, я все равно не походил на остальных участников экспедиции и по-прежнему выглядел венским врачом из отцовской практики — слишком молодым и слишком неопытным для этих широт.
Сомнения вновь подступили ко мне.
Справлюсь ли я с этой задачей?
Я отвернулся от отражения, которое с каждым разом тревожило меня все сильнее.
Довольно фантазий!
Я поставил подпись на бумаге — размашистую, с несколькими завитками, — запечатал письмо в конверт и положил его к остальным, на деревянный сундук.
Снова послышался топот мужчин на палубе. Команды звучали резко и отрывисто. Экипаж «Скагеррака» состоял из суровых людей, которых мне было трудно понять.
Прежде всего — капитан Андерсон: старый морской волк, но при этом глубоко религиозный человек, проведший на море больше лет, чем на суше. С ним были рулевой, механик, ледовый лоцман, парусный мастер, провиантмейстер и четверо матросов.
До сих пор мне удалось немного ближе познакомиться только с доктором Трэвисом, судовым врачом, — британцем невероятной образованности. В своей каюте он держал небольшую библиотеку, из которой время от времени позволял мне брать книги, чтобы скоротать долгие ночи.
В конце концов я захлопнул письменное бюро и спустился палубой ниже, к собакам. В загоне пахло соломой, калом и мочой. Животные с печальными глазами терпели бесконечные подъемы и провалы волн.
Я знал, что они чувствуют. Их вид разрывал мне сердце — сильнее даже, чем тоскливое поскуливание. Долгое плавание наверняка было для них тяжким испытанием.
Когда дверь распахнулась и Гарпун спустился по лестнице с ведром собачьих галет, они мгновенно умолкли.
Гарпун, примерно моих лет, был порывистым парнем, от одного присутствия которого у меня всякий раз пробегал холодок по спине. Как обычно, норвежец смерил меня своим ледяным взглядом.
Неужели он не умеет смотреть иначе?
Я ненавидел это выражение лица не меньше, чем его склонность к пьянству, ругани и азартным играм. Но в Тромсё мы не смогли найти охотника опытнее — по крайней мере, Хансен был в этом убежден.
На меня, однако, Гарпун производил иное впечатление. Он был бледен, казался изможденным и часто кашлял в носовой платок, словно уже слишком долго жил на дурной пище.
И все же я хотел довериться чутью Хансена: тот считал, что нашел подходящего человека для собак.
Гарпун рванул дверь загона. Пинками он оттеснил животных к задней стенке. Один из хаски взвыл, но Гарпуна это, похоже, не заботило. С невозмутимым лицом он вывалил содержимое ведра; одному из псов корм посыпался прямо на голову и морду.
Я присел на корточки, наблюдая, как собаки едят.
— Как они?
— Сносно.
Больше он ничего не сказал. Торопливо захлопнул железную дверь и затопал обратно наверх.
Оставшись один, я обхватил прутья, прижался лицом к загону и стал смотреть на животных.
— Скоро вы будете свободны, — прошептал я. — Тогда набегаетесь.
От Хансена я знал, что хаски нельзя тревожить во время еды, но мысленно гладил их по густой, крепкой шерсти и красивым черным мордам.
Самсон, вожак, был самым великолепным из них — мощный, полный силы и внутреннего покоя. Словно чувствуя мое участие, он время от времени бросал на меня взгляд своих сверкающих голубых глаз.
Спустя какое-то время я поднялся на палубу. Плавание уже не могло продлиться долго. Первые чайки кружили вокруг корабля. Даже глупыш отдался ветру и скользил над водой.
Вероятно, берег был ближе, чем я думал. На горизонте показались первые айсберги — пока еще маленькие и неприметные. Но стоило лунному свету пробиться сквозь облака, как они начинали блестеть в воде, словно осколки стекла.
 Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 9
В пять часов утра следующего дня меня разбудил крик с марса:
— Земля на горизонте!
С бешено колотящимся сердцем я выскочил на палубу. Там меня уже ждали Вангер, Гарпун, Кристиансон и Хансен. Рослый северонемец провел ладонью по густым желтоватым бакенбардам.
— Скоро будем на месте! — крикнул он через палубу.
Марит выбежала к носу почти одновременно со мной. Она подставила лицо ветру, прищурилась на солнце и полной грудью вдохнула ледяной воздух. Вцепившись в релинг, мы тоже позволили звенящему холоду хлестать нас по лицам.
Вид открывался потрясающий. Перед нами беспокойно ходило море. Кое-где сквозь облака прорывались солнечные лучи.
Час спустя мы достигли бухты у Стормбукты, самой южной оконечности Шпицбергена. Капитан Андерсон подвел судно к ледяному барьеру перед берегом. Двое матросов отправились к суше на вельботе и между скалами наткнулись на прочную льдину, поднимавшуюся над водой добрым метром.
Когда капитан подвел корабль достаточно близко, лоцман забросил на лед ледовый якорь.
Теперь пришла в движение и наша команда. Хансен, Марит и я одними из первых спрыгнули с борта. Пока Гарпун сажал собак на цепь к вбитым в лед кольям и успокаивал их ведром мяса, матросы помогали нам разгружаться.
Под палубой, уложенные плотными штабелями, припасы казались изобильными; теперь же, перед лицом ледяной пустыни, тянувшейся до самого горизонта, они съежились до жалкого холмика.
Однако в том, что касалось снаряжения, мы ничего не оставили на волю случая. Простота и надежность — таков был наш девиз.
Сани предстояло нагрузить спальными мешками из оленьих шкур, меховыми рукавицами, полярными костюмами, финскими снегоступами, а также непромокаемыми палатками с завязывающимися внутренними пологами. Кроме того, мы были снабжены двустволками, изрядным запасом патронов, биноклями, компасом и примусом.
Собачий провиант состоял из пеммикана с овсяными хлопьями. Помимо этого, Вангер закупил мясной экстракт, ложечную траву от цинги, сгущенное молоко, сушеные яблоки, десятки банок кукурузы, девяносто килограммов мясных консервов, сто килограммов корабельных сухарей и топлива на двенадцать недель.
Еще месяц назад мы не представляли, как разместить все это, но Хансен специально заказал четырехметровые сани из ясеня.
Матросы помогли Марит доставить на берег ее деревянный сундук. В нем лежали картографические инструменты, карты, карандаши и бумага. Часть сундука раскладывалась в рабочий столик на петлях, которые, как уверяли, не примерзали.
Несколько часов спустя, пока я вместе с мужчинами разбивал на льду базовый лагерь, Хансен и Марит уже собирали первые сани. Тем временем матросы искали на берегу сухой плавник.
Вскоре сани были нагружены, а посреди палаточного лагеря, прямо возле флагштока, на котором рядом с германским флагом был поднят флаг австро-венгерской императорско-королевской монархии, запылал костер. Его отблески смешивались с вечерней зарей, создавая зрелище редкой красоты.
  
В этих сумерках капитан Андерсон отслужил свой первый полевой молебен на суше. Я опасался, что мужчины станут над ним посмеиваться, но бескрайнее арктическое одиночество научило смирению и меня, и остальных.
Даже Вангер, старый угрюмый провиантмейстер, и Гарпун, который в этот час отложил даже оружие, были впечатлены службой.