Совиные врата (ЛП)

Теперь он лежал рядом с Готфридом Премом. Я стёр с лица слёзы. Я мог предотвратить его смерть. Кровь Рённе была не только на его руках, но и на моих.
Наконец я пошёл на станцию.
Как всегда, мужчины сидели в казино. На этот раз там были и Марит с Лиисой. В комнате стоял тяжёлый, душный чад — пот, пиво и едкий дым. К нему примешивались страх и бессилие.
Я медленно обвёл всех взглядом. Мне не нужно было ничего говорить. Хотя Лииса и мужчины отводили глаза, на их лицах было написано всё. Каждый из них чувствовал себя виновным в смерти товарища. Но кто я такой, чтобы судить их?
  
Я и сам был виноват не меньше — словно держал пистолет у собственного виска. Настроение было гнетущим, опустившимся до самого дна. Ждать дальше нельзя. Я нерешительно вышел на середину.
— Проект закрыт. Вот ваши конверты с жалованьем. Собирайте вещи. Потом заколотим устье шахты досками. Через три дня подходит «Скагеррак». К тому времени станция должна быть законсервирована.
На этот раз никто не возразил. Марит кивнула. Лииса тоже, но на меня не посмотрела. Даже Хансен не сказал ни слова. Теперь даже этот упрямый китобой должен был признать: они проиграли.
Больше никто не спустится в эту шахту.
Наши взгляды на мгновение встретились. Этого было довольно. Хансен наверняка прочёл в моих глазах то, что я думал. Эта смерть была и на его счету. И всё же он молчал. Отрешённо смотрел в пол, и тогда я понял: у него в голове что-то происходит, но делиться со мной он не собирается.
Ещё одна причина не спускать с него глаз.
Оставив обед нетронутым и выпив лишь чашку кофе, я принялся рыться в беспорядке шкафов, разыскивая бумаги Рённе. Не было ни служебного договора, ни страховки от «Берлинских моторных заводов». Официально Рённе вообще не работал на предприятие.
Я перелистывал грязноватые страницы тех дел, которые удалось на него найти. Судя по ним, у него не было ни семьи, ни близких. Впрочем, вполне возможно, Рённе намеренно скрыл эти сведения, чтобы Иностранный легион не вышел на его след.
Так или иначе, правды я, вероятно, уже никогда не узнаю, — и молодого норвежца это, пожалуй, ничуть бы не огорчило. Во всяком случае, с таким делом его наверняка похоронили бы в Тромсё, в могиле для бедняков.
Теперь, когда я мог свободно распорядиться оставшимся жалованьем Рённе, я положил деньги в коричневый конверт. Немного погодя я постучал в дверь собачьего загона.
Лииса открыла калитку. Она явно плакала: глаза покраснели, веки припухли. Три хаски тотчас выскользнули следом и стали тереться о её ноги.
— Это немного, но, может быть, хватит на первое время, если ты захочешь уехать с Севера.
Я вложил ей деньги в руку.
Она молча взяла конверт.
— Тебе нужно начать новую жизнь, — сказал я, прежде чем она успела закрыть дверь.
— Если мы вообще когда-нибудь выберемся с этого острова.
Она коротко взглянула на меня, потом закрыла калитку. Я услышал, как она заложила её брусом.
Я не знал, что случилось с этой станцией. Казалось, здесь бродит безымянный страх — скользит призраком по комнатам и гнездится в головах команды. Больше всего я тревожился за Хансена.
Поэтому после полудня я отыскал Бьёрна в казино. Он был самым сильным на станции. К тому же лысый громила, на чьей гладкой голове были вытатуированы названия десятков грузовых судов, производил на меня впечатление надёжного человека.
К счастью, Хансена рядом не оказалось, и я мог говорить с Бьёрном открыто.
— Я хочу, чтобы этой ночью вы охраняли гондолу. Чтобы никто не спустился вниз.
В крайнем случае я мог бы вывести из строя мотор, но пока не хотел прибегать к такой мере. Гондола всё-таки была собственностью фирмы, а я надеялся, что Хансен проявит благоразумие.
Бьёрн опрокинул стакан виски и только потом посмотрел на меня.
— Это из-за Хансена, верно?
Я кивнул.
— Бьёрн, вы должны мне помочь. Оставайтесь этой ночью трезвым. С этого момента никому нельзя в шахту. Завтра, когда буря немного утихнет, мы разберём одну деревянную хижину и забаррикадируем шахту досками. Если ваш брат мне поможет, вы сможете отдохнуть. Через три дня придёт судно, потом мы уедем.
Бьёрн кивнул. Он заткнул бутылку пробкой и демонстративно отодвинул её от себя. Я знал: на него можно положиться.
Больше мне в тот вечер делать было нечего. Остаток времени я просидел у себя в каморке, слушая бурю и мрачно размышляя… о нашей безнадёжной работе здесь, на краю света, о смерти Рённе, о Лиисе и о моей жене, которая ждала меня так далеко отсюда.
Как и прошлой ночью, в мою дверь снова постучали. Я вздрогнул. Нерешительно открыл — в коридоре стояла Лииса. На ней были длинные брюки, сапоги и тёплая куртка. В руке она держала варежки, волосы прятались под шапкой.
Я хотел что-то сказать, но она мягко перебила меня.
— Мне жаль, что вчера так вышло, — прошептала она. — Я знаю, у тебя дома жена. Ей повезло, что у неё такой муж. Ты замечательный человек. Хороший.
— Лииса, — начал я. — Я…
— Не говори ничего, — прошептала она. — Это было прекрасно. И я не жалею. Спасибо тебе.
Она закрыла дверь.
Вот так просто всё было для этой молодой женщины из Финляндии.
Я слышал, как она прошла по станции, потом хлопнула дверь. Эту ночь она снова проведёт с собаками.
Руки у меня дрожали. Головная боль снова дала о себе знать, и я запил две таблетки стаканом воды. Потом лёг, чтобы хоть немного прийти в себя после двух последних беспокойных ночей.
Лёжа на матрасе и глядя в потолок, я услышал крик белой совы. Проклятая тварь! Звуки становились всё громче. Наконец я расслышал лёгкий топот по крыше. Следующий крик раздался совсем рядом и пробрал меня до костей.
Я давно не слышал этих звуков, успел по-настоящему забыть их, но теперь память вернулась. Невольно я подумал о Шекспире.
Тише, слушай!
То сова кричала, скорбный страж,
что страшной доброй ночи пожелал.
В ту ночь Макбет убил короля. Неужели крик совы и впрямь был дурным предзнаменованием? Неужели я сам уже начинаю держаться за суеверия?
Нет, это всего лишь птица… всего лишь птица.
В какой-то момент я, должно быть, уснул. Мне снились слепые, искалеченные совы, которые во тьме, глубоко под землёй, пожирали в гнёздах собственных птенцов, потом отрыгивали их полупереваренное оперение и строили из него новые гнёзда.
Но медленно, почти неслышно, в мои сны прокрался гул дизельного генератора — и становился всё настойчивее.
Я мгновенно проснулся.
 Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 51
Я сидел в постели, мокрый от пота, с распахнутыми глазами, и смотрел на дверь. Генератор тарахтел — тот самый, что питал освещение шахты. Я узнал его по дребезжащему, жестяному звуку. С какой стати, черт побери, Бьёрн запустил машину среди ночи? Я рывком вскочил с кровати.
Натягивая куртку, я почувствовал резкую, въедливую вонь солярки, уже заполнившую каморку. Взглянул на карманные часы: час ночи. Вне себя от ярости, я дернул дверь, но она не поддалась. Кто-то снаружи загнал под нее клин, и вытащить проклятую деревяшку не удавалось.
Верхнее окошко было слишком мало, чтобы через него выбраться, а выбивать дверь плечом не имело смысла. Доски и петли были слишком крепки. Я только сломал бы себе плечо.
Недолго думая, я схватил единственный стул и несколько раз с силой ударил им о пол, пока тот не разлетелся в щепки. Торопливо просунул отломанную спинку под дверь, поддел ее как рычагом и сорвал дверь с петель. С грохотом она рухнула в коридор. От шума хаски в собачьем загоне подняли тревогу.
  
Задыхаясь, весь в поту, я вышел в коридор. Здесь запах солярки бил еще сильнее. По дороге к шахтному залу я услышал, как Йертсен колотит в дверь своей каморки. Что, черт возьми, здесь происходит? Я ногой выбил клинья из-под его двери и двери Марит и тотчас побежал дальше.