Совиные врата (ЛП)
Неле вышла на носовую палубу. Здесь настил оказался еще более скользким. К счастью, повсюду было полно перил, за которые можно было ухватиться, и кнехтов, к которым намертво притянули канаты. Сбоку располагался механизм якорной цепи.
Под навесом стоял ящик со спасательными жилетами, рядом — обледеневший мусорный бак с сосульками на крышке. Над ним висели два красных спасательных круга, тоже примерзшие к стене.
И на что они тут годятся? При такой температуре в море не протянешь и нескольких минут.
Наконец она добралась до поста управления. Рядом с трапом — лестницей, круто уходившей вниз, в чрево судна, между двумя узкими поручнями, — другая лестница вела наверх, на мостик. Неле поднялась.
Возле двери висели шведский флаг и флажок с эмблемой «Скёльдпадды» — синей водяной черепахой.
Дверь была заперта, но Неле локтем выбила стекло в раме. Осторожно выломала оставшиеся осколки и пролезла внутрь. Забаррикадироваться она теперь уже не могла, зато по крайней мере была защищена от ветра и непогоды.
Ботинком Неле отодвинула стекло в сторону, чтобы не загнать осколок в подошву. Мостик оказался меньше, чем она представляла. Только центральный пост с рулевым пультом, приборами, мониторами и современным джойстиком, с помощью которого можно было маневрировать судном.
Рядом с кокпитом находилась овальная металлическая дверь. Storage. Ключ торчал в замке, и Неле заглянула внутрь.
Помещение было ровно такого размера, чтобы в нем можно было спрятаться. Там даже имелся крошечный иллюминатор с видом на берег и станцию. А вот то, что еще обнаружилось в этой каморке, оказалось настоящим откровением.
Под стеллажами Неле нашла массу полезного: обогреватели, фонари, одеяла и два легких спальника из синтетики. На полках рядом с газовой горелкой громоздились консервные банки: дорш, треска, палтус, морской окунь, мясные консервы, а также супы в пакетах, сухари и хрустящие хлебцы.
Были здесь и столовые приборы, и консервный нож. В углу стоял газовый баллон.
А в огромном морском вещмешке с надписью «Капитан» Неле обнаружила ветро- и водонепроницаемый анорак с капюшоном, обувь для альпийского трекинга, сложенный рюкзак со съемной влагозащитой, снегоступы, теплоизоляционный коврик, снежные очки, биоразлагаемое универсальное мыло для походных условий и полный комплект зимнего бивуачного снаряжения.
Чего еще желать?
Всё выглядело так, словно было собрано для худшего сценария бегства: последняя возможность, которую кто-то предусмотрительно оставил себе, чтобы в случае опасности быстро покинуть корабль. Тем сильнее Неле удивляло, что Олофссон не воспользовался этим запасным выходом, а вместо того уничтожил судно и покончил с собой.
Что же творилось в голове у этого человека?
Возможно, «Скёльдпадда» вообще задумывалась как убежище — место, где можно надолго укрыться в изоляции, если что-то пойдет не так на обеих станциях. А именно это и произошло.
Плохо было только одно — разбитое смотровое стекло в двери. Зато складское помещение запиралось. И дверь выглядела довольно массивной — во всяком случае надежнее, чем дверь в музей.
Иллюминатор в каморке тоже не представлял угрозы: он был слишком мал, чтобы через него могло протиснуться что-нибудь снаружи.
Всё идеально!
Неле тут же принялась за дело. Она переустроила помещение так, чтобы под стеллажами осталось место для сна и чтобы при необходимости можно было продержаться здесь несколько дней. Для этого она перетащила внутрь всё, что смогла найти и что хоть сколько-нибудь могло пригодиться.
Ей попался даже пластиковый контейнер с крышкой — в крайнем случае он сойдет за туалет.
В шкафчике под постом управления Неле нашла ящик с надписью «Flare gun». Сорвала пломбу и достала сигнальный пистолет. Калибр 26 мм.
Кроме того, ей попалась коробка с десятью большими красными сигнальными зарядами; первым она сразу зарядила ракетницу. На всякий случай сунула пистолет за пояс сзади.
Напоследок на посту управления она обнаружила навесной шкафчик со взломанным замком. Внутри находилась радиостанция «Скёльдпадды». Точнее, то, что от нее осталось.
Обломки можно было выдвинуть на деревянной панели. Олофссон уничтожил всё: сорвал антенну, а потом, должно быть, с безумной яростью молотил по аппарату молотком или тяжелым гаечным ключом.
Согласно маркировке, это была переносная коротковолновая система PRC-2200 с полностью автоматическим шифрованием данных. Серая камуфляжная окраска наводила на мысль, что прибор военный — из тех, что обычно используют для связи при проведении разведывательных миссий.
С его помощью Неле наверняка смогла бы связаться с исследовательским центром в Тромсё, на норвежском материке. Из описания следовало, что система рассчитана на большие расстояния и оснащена батареями, нечувствительными к холоду, — теперь, увы, тоже разбитыми.
Правда, в том же шкафчике, в подвесном креплении, обнаружилась еще и обычная маленькая портативная CB-рация. Передать сигнал бедствия с ее помощью было невозможно: норвежская администрация использовала частоты за пределами CB-диапазона.
К тому же дальности связи для условий Шпицбергена ни за что бы не хватило. Вероятно, поэтому Олофссон даже не стал утруждаться и ломать ее.
Неле всё равно решила попробовать. Вдруг ее услышат на польской станции, в сорока пяти километрах отсюда? Хотя она в этом сильно сомневалась. Только не в такую погоду.
И всё же попытаться стоило. Может, поблизости случайно окажется кто-нибудь на снегоходе.
Но сначала эта штука вообще должна заработать.
Она включила рацию, и тут же загорелись дисплей и лампочка. Антенна была на месте, регулятор частоты тоже работал.
Но насколько хватит батареи? Может быть, у нее останется время всего на один-единственный радиовызов. Надо подготовиться как следует.
Она перерыла штурманский стол на посту управления и нашла судовой журнал. Последняя запись капитана была сделана пять недель назад. Последний пункт назначения: Моржовая бухта в конце Хорнсунн-фьорда.
Неле вспомнила данные, которые назвал ей пилот вертолета, и сверила их с координатами из журнала. Они полностью совпадали.
16 градусов, 21 минута и 12 секунд восточной долготы.
76 градусов, 58 минут и 43 секунды северной широты.
Пока всё идет неплохо.
Неле вытерла пот со лба. Стало уже немного светлее, и осторожный взгляд в сторону станции показал: наружное освещение всё еще горит. Желтые лампы мерцали сквозь снежную круговерть — но только пока в генераторе оставалось горючее.
Потом станция окончательно умрет.
Неле выбрала частоту и включила рацию.
— Говорит Неле Туюнен с исследовательской станции «Сибирион» в Хорнсунн-фьорде, Шпицберген. Это чрезвычайная ситуация. Я последняя выжившая из команды. Вы меня слышите?
Она ждала ответа. Напрасно. Только шум в эфире.
И всё-таки Неле попробовала снова. Говорила без остановки, называла координаты — в надежде, что где-нибудь ее радиосообщение автоматически запишется. Может быть, дроном или зондом.
Она сменила частоту и крепче сжала рацию. По шуму и треску было ясно: помех становится всё больше. То ли батарея уже садилась, то ли виновата была метель.
Во всяком случае, шум нарастал, и Неле не знала, смог бы ее сигнал при таких условиях вообще дойти до «Сибириона II» на плато.
— У меня осталось мало времени… — выдохнула она. — Это чрезвычайная ситуация! Повсюду мертвые. Я не знаю, кто или что их убило. Похоже, я последняя выжившая. Кто-нибудь меня слышит?
За ее спиной с грохотом ударила дверь. Неле вздрогнула, выронила рацию и резко обернулась.
Дверь косо висела на петлях. Снаружи, в снежной круговерти, стояла полуголая фигура с человеческими очертаниями. Высокая, широкоплечая, но такая темная, словно кожа у нее во многих местах была обожжена.
Неле видела существо в метели лишь смутно, зато ощущала исходящее от него напряжение куда явственнее. Воздух будто сгустился.