Совиные врата (ЛП)

Финья вышла замуж уже в девятнадцать и теперь сама ждала ребёнка. Моего будущего внука — или внучку. Как странно это звучало.
После того как Лииса показала мне приют, мы снова стали прощаться. Для меня это была неловкая минута. Я хотел предложить ей деньги, но едва сунул руку в карман, как она положила ладонь мне на руку.
— Всё хорошо, — сказала она так, словно точно знала, что я собираюсь сделать, и от этого мне стало мучительно стыдно.
  
Она пристально посмотрела на меня.
— Я сказала тебе это ещё тогда, Александер, и повторю теперь. Ты хороший человек. Та ночь с тобой была прекрасной, и я ни о чём не жалею. У меня есть чудесная дочь, которая любит меня больше всего на свете, а скоро будет и внук. Пока всё говорит за то, что ребёнок родится здоровым и крепким. Если это будет мальчик, его назовут Янисом.
— Я рад. — Я улыбнулся. — У тебя всё хорошо?
Она кивнула.
— А у неё?
Лииса снова кивнула, потом тоже улыбнулась.
— У Финьи хороший муж. И я счастлива. У меня есть женщина, знаешь. Мы вместе уже много лет.
Я вспомнил насилие, которое Лииса пережила от своего деда, и тогда понял. Возможно, та ночь на Шпицбергене стала для неё своего рода исцелением — способом преодолеть страшную травму, встретившись со страхом лицом к лицу и пережив его заново. Это звучало жестоко, но, по-видимому, помогло.
После крепкого, сердечного объятия мы простились, и я снова уехал в Вену.
Несколько лет спустя, в начале 1938-го, я отправил Финье Туюнен по почте свой первый дневник — тот, где рассказывалось о неудачной экспедиции на Шпицберген и об открытии шахты. Она так и не поблагодарила меня, но это не важно.
Быть может, однажды ей захотелось прочесть его и узнать, кем на самом деле был её отец и какая мечта увлекла его на Крайний Север, где он в конце концов встретил её мать.
Оглядываясь назад, я жалею, что не отправил ей все дневники: всего несколько недель спустя, в марте 1938 года, всё изменилось. Немцы вошли в Австрию, и остальные мои записи достались нацистам.
В то время я ещё думал, что исследование шахты и все связанные с ней работы остановлены навсегда. По крайней мере, надеялся на это. Но вместо того чтобы сжечь мои дневники, как нацисты поступили со столь многими другими книгами, они их прочли.
По-видимому, некий Эрих Шуман получил их в руки. Он был физиком и возглавлял исследовательский отдел в Управлении вооружений сухопутных войск, где разрабатывал оружие для нацистов. Некий Гюнтер Риттер фон Дёниц был его ревностным учеником. Именно через него фюрер, должно быть, и узнал о книгах — иначе я не могу этого объяснить.
Ведь в августе 1941 года немцы высадились на западном побережье Шпицбергена и построили там метеостанцию Банзё. Осенью того же года они уже возводили вторую станцию, Кноспе, также на западном побережье.
В 1942 году последовали новые попытки полностью взять остров под контроль, а в 1943-м — последняя операция. Принимая британскую радиостанцию, я узнал, что соединение линкоров германского военно-морского флота атаковало Шпицберген и уничтожило норвежские угледобывающие объекты.
Так называемый Метеорологический отряд занял остров и построил станцию Нуссбаум. Почему Гитлер так рвался завоевать этот мрачный, холодный остров? Мне казалось, я знаю ответ.
Уже в 1940 году, если верить слухам, нацисты предприняли первые попытки исследовать шахту. Многое, конечно, так и оставалось молвой, но я слышал, как в Гамбурге они грузили тонны строительных материалов и научного оборудования на большие грузовые суда и отправляли их на север. Целые конвои контейнеровозов уходили к полярным широтам.
Несколько месяцев спустя поговаривали, что по приказу фюрера на север отправляли «поезда, полные человеческого материала».
Я знал, что это означает. Нацисты пытались любой ценой, всеми доступными им средствами вырвать у шахты её тёмную тайну. Немецкие учёные к тому времени разработали собственную теорию её происхождения. Согласно их измерениям, полюса должны были сместиться на ничтожную долю, и именно из-за этого магнитного сдвига шахта открылась.
Лично я не верю, что всё было так. Во всяком случае, об этой теории я узнал потому, что меня в берлинском бункере несколько раз допрашивали о моих дневниках и об опыте 1911–1914 годов.
Тогда я, видит Бог, не мог сказать, что опаснее: растлённая душа национал-социалистов или бездна, ведущая в это вечное ничто. Возможно, здесь столкнулись две крайности, которым предстояло либо уничтожить друг друга, либо оплодотворить — и тем самым в полной мере раскрыть свой тёмный потенциал.
Последующие годы в конце концов это показали.
 Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 68
В конечном счёте немцы всё же возобновили исследование шахты. Всё повторилось, и мир вновь рухнул в хаос. Я не думаю, что это страшное развитие событий было напрямую связано с шахтой, но всё же бросается в глаза: и теперь зло снова прокатилось по лицу земли неудержимым огненным валом.
Однако в конце концов национал-социалисты были побеждены, и после 1945 года я больше никогда ничего не слышал об изучении шахты.
Быть может, немецкую станцию похоронил град бомб, во второй раз за историю исследований засыпавший шахту. Я надеюсь на это. До сих пор до меня не доходило новых слухов о необъяснимых явлениях на Шпицбергене. И всё же вопросы о происхождении шахты и о том, почему она вообще существует, никогда меня не отпускали.
Кто её построил и как она была создана?
Что происходит там, внизу?
И насколько глубока она на самом деле?
Все эти годы я ломал голову над ответами. Лишь недавно я их нашёл. Именно поэтому теперь, зимой 1952 года, в возрасте семидесяти восьми лет, я снова начал переносить свои мысли на бумагу.
В то же время это будут мои последние записи, но и об этом я хочу рассказать по порядку. Одно лишь скажу заранее: нацисты ошибались.
Я всегда подозревал, что разгадка кроется в трудах баронессы Роберты Де Сикка. Однако и эти книги бесследно исчезли в смуте обеих войн, а моя память о её записях с каждым годом всё сильнее мутнела. Вскоре я уже не мог отличить, что действительно прочёл у баронессы, а что дорисовало моё воображение.
В конце концов в начале этого года, окольными путями и с немалым трудом, я отыскал оба тома «Мифологика I» и «Мифологика II», написанные баронессой в 1849 и 1851 годах, в одном лондонском антикварном магазине в Кенсингтоне и приобрёл их за чудовищную сумму.
Рукописных заметок в этих экземплярах, разумеется, не было, зато оригинальный текст баронессы снова лежал передо мной. Я внимательно прочёл оба тома, прежде всего главы, посвящённые совам.
Совы не те, за кого себя выдают. При новом чтении этих слов меня пробрала дрожь. И наконец я нашёл место, которое так упорно пытался вспомнить.
Баронесса упоминала сочинения итальянского доминиканского монаха Фомы Аквинского «Книга об истине католической веры против заблуждений неверных», созданные около 1260 года в Италии. В пятом, считавшемся утраченным томе этого собрания Аквинат якобы до мельчайших подробностей описывал природу ада со всеми его путями и вратами.
Так что одного лишь представления об этом было достаточно, чтобы свести здорового человека с ума.
Откуда, как он полагал, ему всё это было известно? По слухам, у него было видение, пришедшее прямо из ада. И эта книга была мне необходима. Поэтому я поручил одному профессору Венского университета, специалисту по средневековым рукописям, раздобыть для меня этот том. Я оплатил двухмесячные поиски, и затем профессор Мильке наконец обнаружил первый горячий след.
  
В библиотеке аббатства Мельк на Дунае, всего в восьмидесяти километрах к западу от Вены, действительно ещё существовал экземпляр пятого тома Фомы Аквинского. Вероятно, не вся книга целиком, но по крайней мере несколько фрагментов. Следовательно, шансы найти места, процитированные баронессой, были весьма высоки.