Всего лишь миг

Вздохнув, Эди подняла телефонную трубку. Первое, что следовало сделать, – сообщить Розе, что с бабушкой все в порядке. К тому же она действительно ничем не могла помочь Клифу. Ей остается одно – ждать, пока он сам осознает, что готов снова попытать счастья.
Повесив трубку после разговора с Розой, Эди услышала, что шум воды в ванной прекратился. Обнаружив на полке кофеварку, она решила сварить кофе. Конечно же, после бессонной ночи Клиф не откажется выпить чашечку, да и она сама почувствовала вдруг сильное желание взбодриться. Но ни банки с кофе, ни фильтров она не нашла. Ничего не поделаешь, Эди прекратила поиски.
  
– Эй, Клиф, где вы прячете кофе? – Она подождала с минуту, но ответа так и не последовало. – Эй, Клиф? – Эди вышла из кухни и, пройдя комнату, задержалась у двери в ванную. Только она хотела постучать, как дверь распахнулась, и, чуть не сбив ее с ног, оттуда выскочил Клиф.
– Ой, простите, я не знал, что вы тут, – он неловко переступал с ноги на ногу.
При виде Клифа все мысли о кофе вылетели у Эди из головы. Его черные мокрые волосы были взлохмачены, придавая ему юный, застенчивый, очень привлекательный вид. Но то, на чем остановился ее взор, когда спустился ниже, говорило не о застенчивом юноше, а 6 настоящем мужчине.
Клиф был голый, если не считать полотенца, опоясывающего его стройные бедра. Широкую грудь покрывали завитки черных волос, образующие нечто вроде римской цифры V, острие которой, маня за собой взгляд Эди, скрывалось под махровым полотенцем, откуда выступали сильные, мускулистые ноги. Да, мужчина в расцвете сил. Однако, как ни потряс Эди его вид, больше всего поразили ее гладкие, без единого волоска щеки и подбородок Клифа.
– Вы побрились, – изумленно сказала она и, протянув руку, коснулась ладонью его лица.
– Ага. – Клиф смущенно улыбнулся. – Я подумал, лучше уж принять цивилизованный вид, если я пригласил вас в кафе.
Внезапно Эди охватило всепоглощающее желание снова слиться с ним воедино, очутиться в его объятиях, ее неудержимо тянуло к Клифу, и она поняла, что хочет лишь одного – прильнуть к нему всем своим существом и отдаться ему, чтобы утолить свое вожделение.
– Я не хочу никуда идти. Я не голодна, – тихо проговорила Эди, отлично зная, чего именно она хочет. Ее рука, касавшаяся щеки Клифа, спустилась по подбородку к шее, перешла на грудь, стала играть завитками волос. – Я хочу остаться здесь, с тобой. Я хочу быть с тобой снова.
– Эди, вы не понимаете, что говорите, – перебил ее Клиф, прерывисто дыша, и снял ее руку с груди. – У вас был эмоциональный шок, вы расстроены, вы в тревоге.
– Я прекрасно понимаю, что говорю, – прошептала она и протянула руку, чтобы распустить косу. Тряхнула головой, и темная масса волос обрушилась ей на плечи. Она услышала, как Клиф шумно втянул в себя воздух, и взялась руками за низ свитера.
– Эди, остановитесь. Это неправильно.
– Почему? – Она с вызовом смотрела на него. – Я хочу тебя, Клиф. И я знаю, что ты тоже хочешь меня. Почему нам не повторить того, что было позавчерашней ночью? Нам было так хорошо. И казалось правильным. – Одним быстрым движением она стянула через голову свитер, уронила его на пол и гордо стала перед ним в одном шелковом бежевом лифчике.
– Эди, послушай. – Клиф схватил ее за плечи, но тут же отпустил, точно прикосновение к ее теплой шелковистой коже обожгло его. – Я предупреждал тебя и раньше. Этого и тогда не надо было делать. Мне нечего тебе дать. Всего лишь этот миг. Я не стану… я ничего не могу обещать навеки… даже на завтрашний день. – Глаза Клифа сузились, потемнели от напряжения, он говорил напористо.
– Мне не нужно обещаний. Мне нужен ты. Здесь и сейчас.
С подавленным криком Клиф притянул ее к себе, губы его приникли к ее губам с такой пламенной страстью, что у нее перехватило дыхание. И в то время, как рот его погружался в пучину ее рта, его руки погружались в волны ее волос.
Эли прижалась к нему всем телом, издав невольный стон, когда ее грудь коснулась его голой груди, – тончайший ажурный лифчик вряд ли мог умалить наслаждение, которое она испытала. Обвив его руками, она изучала его спину, как слепой, читающий шрифт Брайля, – каждый мускул, сухожилие, каждую впадину и выпуклость.
Клиф оторвался от ее губ, с трудом перевел дыхание.
– Эди… ты должна мне сказать… Ты совершенно уверена? Ты поняла: никаких условий, никаких обещаний, только этот миг, единственный миг. – Глаза его угрожающе блестели.
Эди улыбнулась, подняв на него глаза, полные любовной истомы.
– За всю свою жизнь я ни в чем еще не была так уверена, как сейчас.
Она взяла его за руку и повела в спальню. Грациозным движением скинула джинсы и легла на кровать в легком, как дымка, лифчике и кружевных трусиках. Ее глаза призывали его.
И лежа там, глядя на Клифа, видя, как пламя страсти поглощает мрак его глаз, видя, несмотря на полотенце на бедрах, что он готов ей уступить, Эди преисполнилась чувства, что они поступают правильно, что они просто пешки в руках судьбы, исполняющие ее предназначение.
Клиф остановился в изножье кровати, жадно пожирая ее глазами. Его взор разгорячил Эди, кожа ее порозовела, она пылала с головы до ног, но ей было этого мало. Она жаждала не только взгляда, она жаждала пыла его ласк, пламени последнего испепеляющего мгновения.
– Клиф… – Еле слышный шепот слетел с ее губ, но этого было достаточно, чтобы нарушить оцепенение, которое охватило Клифа, когда он стоял, упиваясь прелестью Эди. Три стремительных шага, и он присоединился к ней, обрушившись на нее всем телом.
– О Эди. – Его губы вновь овладели ее губами, язык ласкал ее рот. Клиф сместил свой вес на один бок, рука нежно коснулась ключиц, спустилась к лифчику, стала играть окаймлявшим его кружевом. Тело Эди изогнулось под ним, нетерпеливо стремясь избавиться от последних преград. Его рука продолжала теребить кружево лифчика, и, застонав от нетерпения, Эди потянулась рукой за спину, чтобы его расстегнуть, но Клиф ее остановил. – Не торопись… Я хочу, чтобы все было медленно, хочу смаковать каждый миг, – горячо выдохнул он ей в лицо. Его слова вызвали в ней радостный трепет, но его и сравнить нельзя было с тем, как содрогнулась она от желания, когда Клиф стал сквозь ажурную материю лифчика целовать ее соски. Его жаркое дыхание и влажные губы заставляли Эди судорожно глотать воздух.
Рука Клифа оставила лифчик, медленно скользнула по ее плоскому животу, пальцы проникли под резинку трусов. Они ласкали ее – вверх-вниз, вверх-вниз, – ни разу не спустившись туда, где она их ожидала. Он продолжал нежно гладить ее, руки его, дразня, подступали к заветной черте, затем опять ускользали, переполняя ее сладкой мукой неутоленного желания и всепоглощающим наслаждением. Губы Клифа следовали за руками тем же томящим ее путем, и, позабыв обо всем, Эди упивалась блаженством. Она не знала, что на ее теле так много эрогенных мест – ямка под коленом, внутренняя часть бедер, – где одно прикосновение руки или языка Клифа заставляет ее терять рассудок.
Эди понимала, зачем Клиф дразнит и томит ее, – он хочет довести ее до предела, когда завершение будет иметь силу взрыва. Ей хотелось ответить ему тем же. Ей хотелось, чтобы их слияние было таким же чудом для него, как для нее. Она перекатилась наверх, села, охватив ногами его бедра.
– Что… что ты делаешь? – простонал Клиф, в глазах – голая страсть.
– Изменение позы – правило игры. – Эди наклонилась и поцеловала его, одновременно приподнявшись, чтобы убрать эту досадную помеху – полотенце.
Медленно оторвав от него губы, Эди провела ими по подбородку Клифа, по шее и остановилась на его плоском соске. Вкус его кожи был для нее эликсиром, распаляющим костер ее страсти. Она опьянела от прикосновения к его обнаженному телу, от запаха его кожи.
  
Клиф закрыл глаза, стараясь унять дрожь, сотрясавшую его с ног до головы, в то время как язык Эди томил и жег его. Она подняла голову, и Клиф вздохнул со смешанным чувством облегчения и утраты. Но на смену тут же пришло новое ощущение. Кончики ее шелковистых волос, свисавших с плеч, щекотали ему кожу, заставляя стонать от почти болезненного наслаждения. Волосы Эди плясали на нем, лаская плоский твердый живот.