Проповедник (ЛП)

— К соблюдению моих принципов и профессиональной этики.
— Погоди, ты серьёзно? Профессиональной этики?! Дай-ка мне посмеяться! Кого ты пытаешься убедить? — насмехается он, с тенью почти улыбки в уголках губ.
Его высокомерие оставляет у меня горький привкус, но я должна признать, что он прав. Я могла бы найти получше оправдание.
— Я думала, мы всё прояснили той ночью, — заявляю я, надеясь, что это объяснение позволит избежать конфронтации.
  
— Это ты так думаешь!
Он изображает озорную усмешку, бросает быстрый круговой взгляд, затем опасно приближается.
— Я не готов сдаваться.
Наклоняясь, он тихо добавляет мне на ухо:
— Не думай, что дни, проведённые без тебя, останутся безнаказанными. Я жёстко, жестоко тебя оттрахаю. Ты будешь кончать на моих пальцах, моём языке и моём члене... снова... и снова.
Его дыхание вызывает у меня мурашки и контрастирует с волной жара, охватывающей меня. Он выпрямляется, освобождая пространство, которое занял, и интенсивно смотрит на меня, прямо в глаза, как бы убеждаясь, что я хорошо услышала и поняла.
Послание предельно ясно.
Легко возбуждённая, я прикусываю губу, не зная точно, как продолжать, в то время как его пылающие зрачки задерживаются на следах моих зубов.
Не будь слабой, Мэрисса. Держись!
Я беру себя в руки, на мгновение закрываю веки, глубоко вдыхая, и собираюсь с духом.
— Забудь, этого больше не повторится.
— Мы обсудим это, когда это дело будет закончено, — добавляет он, решительно скрещивая руки.
— Никакого «мы» не предвидится. Ты глухой, что ли?
— Продолжай болтать!
Секунды текут, каждый стоит на своём.
— Ладно, мне нужно идти, — бросаю я, не слишком зная, как покинуть его в таких обстоятельствах.
— Повторяю, будь осторожна и свяжись с нами при малейшей тревоге, — повторяет он, проводя усталой рукой по лицу.
Он выглядит измученным. Его беспокойство кажется поистине искренним. Я не привыкла, чтобы кто-то беспокоился обо мне.
— Всё будет хорошо. Не волнуйся, — подтверждаю я с видом уверенности, перекидывая свой потрёпанный рюкзак через плечо.
— Это ты так говоришь. Но меня это не успокоит, — бросает он покорно, как бы признавая, что у него нет выбора.
На этих словах он отпускает меня. Я торопливо присоединяюсь к Уоллесу и сажусь в служебный пикап.
— Вау! У него убийственное настроение, — замечает мне Уоллес.
— Он в бешенстве на меня. Извини, что тебе досталось.
— По-моему, он очень беспокоится о тебе.
— Мне плевать, — пожимаю я плечами, притворяясь безразличной.
Взгляд Уоллеса сверкает от забавы.
Почему он так на меня смотрит?
— Что?! Я сказала что-то смешное?
Он бросает быстрый взгляд на Итана в зеркало заднего вида, затем поворачивается ко мне, небрежно положив руку на руль.
— Этот мудак полностью помешан, это бросается в глаза, но я никогда бы не подумал, что он так тебя выбьет из колеи. Ты этого не ожидала, да? — тихо смеётся он.
Чушь!
— Ты меня утомляешь. Заткнись и заводи, — вздыхаю я, прислонившись головой к стеклу.
— Не дуйся. Испытывать чувства не ослабляет, а, наоборот, делает более человечным, — провозглашает он, выполняя просьбу с ликующим выражением лица.
— Хватит нести чушь, потому что это, честно, отстой! Давай лучше сосредоточимся на нашей цели.
Трудная задача, когда твой разум в беспорядке и охвачен противоречивыми эмоциями.
Я, которая обычно контролирует любую ситуацию как в личной, так и в профессиональной сфере, сейчас... полный бардак. Решительно, я призываю себя отодвинуть все эти глупости на второй план и оставаться сфокусированной на своей цели. Я не могу позволить, чтобы мой мозг засорялся подобными пустяками.
Уоллес выезжает с пустынной гравийной парковки, заросшей сорняками. На краю он выезжает на шоссе, вдоль которого тянется лесная зона, покрывающая склоны холмов, в лощине которых притаился Пондер. Мы едем в абсолютной тишине.
Я сосредотачиваюсь на фазе номер 1 моего плана: раствориться в толпе. Это будет довольно легко. В это время года город регулярно принимает сезонных жителей или путешественников проездом.
Через несколько километров на горизонте появляется дорожный указатель, сообщающий, что мы скоро прибудем на место. Я внимательно смотрю по сторонам. Ни души.
— Высади меня здесь! — приказываю я.
Уоллес сбавляет скорость и паркуется на обочине.
— На сцену. Твоя очередь играть! — ободряет он меня, поворачиваясь ко мне.
Я киваю, решительно, забирая маленький баллончик со слезоточивым газом, который кладу в задний карман джинсов, и свой рюкзак с самым необходимым внутри.
— Если представится возможность, я свяжусь с тобой, чтобы проинформировать о дальнейших действиях, — сообщаю я ему, выходя из машины.
— Начальник департамента дал тебе карт-бланш, но Картер, который возвращается в Даллас, хочет обязательно быть в курсе. И, как ты, наверное, догадалась, он очень хочет, чтобы это поскорее закончилось, — осведомляется он, наклоняясь к окну своей двери, пока я удаляюсь.
Я сжимаю кулаки. Итану придётся отпустить меня и довериться мне. Не оборачиваясь, парирую, поднимая средний палец:
— Засунь ему мой первый отчёт.
— В отличие от тебя, я не сую свои пальцы куда попало! — кричит он мне вслед, смеясь.
Сволочь!!
— Какое счастье не видеть твою рожу какое-то время, — хвастаюсь я, разводя руки и продолжая свой путь.
Мне почти хочется прыгать, как ребёнок, чтобы дразнить его.
— Лгунья! — кричит он мне, смеясь.
 *** 
Городок сводится к нескольким барам, бакалейным лавкам и отелю. После часов ходьбы под солнцем, измученная, я оглядываюсь по сторонам, ища затенённое место, где можно присесть. С облегчением я замечаю скамейку. Усаживаюсь на неё и бросаю рюкзак рядом с собой. Мимо проходят прохожие, а местные порой с любопытством разглядывают меня. Я наблюдаю за ними, изучая их одежду, манеру говорить. Интересно, есть ли среди них последователи секты «Рука Господня», подставные зеваки, которые следят за мной, чтобы понять, подхожу ли я под критерии.
Женщина, одна, растерянная, в старой одежде, которая не знает, куда идёт. Идеальная добыча для любого хищника.
Климат удушающий. Я снимаю свою клетчатую рубашку в чёрно-красную клетку, вытираю ею затылок, мокрый от пота, и оборачиваю её вокруг талии. Мои старые выцветшие джинсы и белая майка прилипли к коже.
Немного воды не помешает.
Я роюсь в своей сумке, которая всегда сопровождала меня в моих миссиях. В ней только туалетные принадлежности и сменное бельё. Я нахожу бутылку, откручиваю крышку и жадно делаю несколько глотков. Даже если жидкость тёплая, эффект мгновенный.
— Здесь коварная жара. Я всегда советую туристам быть осторожными. Это опасно. Обезвоживание наступает так быстро, — обращается ко мне мужской голос.
Под видом доброжелательности в этом тоне есть что-то смутно угрожающее. Озадаченная, я наклоняю голову вправо. К моему великому удивлению, я вижу того, кого, полагаю, является шерифом, судя по его форме.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Всё в порядке, спасибо. У меня есть всё необходимое, — говорю я, потрясая бутылкой, прежде чем убрать её.
— Добро пожаловать в Пондер. Что привело вас к нам? — продолжает он, протягивая руку, чтобы поздороваться.
Итан следовал процедуре, уведомив о нашем присутствии в округе, но моё внедрение под прикрытием. Помимо нашей команды, никто не знает. Я выпрямляюсь и включаюсь в игру.
— О, я просто проездом, — отвечаю я, не моргнув глазом, пожимая его влажную ладонь.
Первый признак нервозности.
  
Несмотря на его уверенную осанку и усмешку, застывшую на губах, я также замечаю, что его взгляд бегает.
— Могу я вам помочь? Вы ищете что-то конкретное? — торопливо спрашивает он, выпячивая грудь, чтобы придать себе важный вид.
Странно, но он не спросил у меня документы. Обычно это первоначальный рефлекс представителя правоохранительных органов. Вдруг моя интуиция подсказывает, что он, возможно, в курсе, кто я.