Проповедник (ЛП)
— «Вкусите, и увидите, как благ Господь». Псалмы 33:2.
Задыхаясь, покрытая стыдом, я плюю, тряся головой.
— «Ты теперь крещена»: я возрождаю тебя от семени моего и руки моей.
Измождённая, мои конечности дрожат.
— Отныне ты принадлежишь «Руке Божьей». Я отмечаю тебя спасением, чтобы мы были связаны вечно… отдай мне свои грехи.
— Я никогда не буду принадлежать тебе, — уверяю его я охрипшим голосом, с трудом сглатывая слюну.
Боль в моём пищеводе ужасна.
— О, ещё как. Это имя и этот миг навсегда останутся связью между нами. Связью, громко говорящей о том, что ты не хочешь признать. С этого момента ты моя навеки, Иезавель, — утверждает он довольный, покидая мою кровать.
Пусть идёт к чёрту! Я не буду раздувать его чёртово эго, признавая его правоту!
— Ты хорошо повеселился, так что отвяжи меня, — говорю я спокойным, контролируемым, почти скучающим тоном, не выдавая ничего из внутреннего хаоса, который я чувствую.
Он убирает свой член. Его кристальные глаза становятся твёрдыми и безжалостными.
— Тц-тц... не сейчас, — неодобрительно цокает он языком о нёбо.
Он не оставит меня так?!
Этот ублюдок отвечает на мой вопрос, поворачиваясь ко мне спиной и направляясь к выходу. Наполовину на пороге, он останавливается.
— Не беспокойся, я займусь тобой лично завтра утром.
На этом, он бросает мне последний взгляд, граничащий с маниакальным, прежде чем исчезнуть.
Акт 6. Чревоугодие
«Смотри́те же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением..., и чтобы день тот не постиг вас внезапно». (Евангелие от Луки, 21:34)
Глава 19
Фентон
Я захлопываю дверь и застёгиваю джинсы. Образы её связанного тела, распростёртого, полуобнажённого, покрытого моей спермой, бьют по моему мозгу.
Симпатичный способ завершить адский день.
Несмотря на это, нерешительный, я возвращаюсь в дом. Нянчиться, трахаться — это никогда не было моим коньком, всё это дерьмо, но с ней, чёрт возьми, я мог бы сыграть роль и развлекаться всю оставшуюся ночь. Я питаю к ней настоящую одержимость, нездоровую, опасную, лишённую всякой рациональности. Интенсивность её решительного характера действует на меня как наркотик. Я хочу утолить все свои низменные инстинкты, какими бы тёмными и извращёнными они ни были.
Моя власть над ней была в нескольких секундах от того, чтобы оборвать её жизнь. Её пульс яростно отбивал под кожей. Её кровь пульсировала в яремной вене, стремительно циркулируя между моих пальцев. Я хотел украсть её последний вздох, прежде чем вернуть её и начать снова и снова.
Этот вечер был лишь пробой. Она отдастся мне полностью, и я возьму её. Я отниму у неё всё, а затем потребую ещё больше.
Мои чувства вибрируют от странного возбуждения. Это тревожит. Она вселяет в меня капитуляцию, столь же сладкую, сколь и ядовитую. Зверь стонет и рычит:
«Остерегайся, она опасна».
Тьма — моя игровая площадка, у неё нет ни единого шанса.
***
Мэрисса
Лёжа на спине, я уставилась в потолок, делая глубокие вдохи. Мои запястья, всё ещё привязанные к кровати, причиняют мне страдания. Запачканная, я потею повсюду. Пряди волос прилипают к лицу и мешают мне. Пойманная в ловушку, это сводит меня с ума. Я сбрасываю их как могу локтем, затем пытаюсь обдумать ситуацию максимально спокойно и разумно. Фентон чрезвычайно опасен. Моя безопасность под угрозой, я чувствую это каждой клеткой своего тела. Единственное оставшееся решение простое:
Бежать.
Мой инстинкт говорит мне сбежать...
Сбежать от него.
И я никогда не игнорировала свою интуицию, моё существование, управляемое этим единственным импульсом, — вот что сохранило мне жизнь. Мне абсолютно необходимо убраться отсюда. От этого зависит моё психическое здоровье. В контакте с Фентоном я уже не совсем та. Невозможно подавить чувство тьмы, окутывающее моё существо, когда я рядом с ним. Контроль, который он осуществляет, оказывается слишком подавляющим. Быть в центре его внимания и его устройства сокрушает мой разум. Я разрываюсь между своим вожделением и собой. Извращённым и искажённым образом я жажду его интенсивно. Натянутая, как лук, пульсация в моих глубинах настолько сильна, что я чувствую её от кончиков пальцев до самых пальцев ног.
Я проклинаю свою тёмную сторону и свои пагубные мысли.
Со мной что-то не так. Моя сексуальность контролирует и манипулирует мной. Изоляция, сенсорная депривация. Это слишком. Сбитая с толку, мне нужно выбраться из этого больного поместья и вернуться к безопасности своей обычной жизни. Я размышляю о наиболее разумном выборе. Как? У меня нет времени соблазнять Фентона, чтобы добиться своего. Он слишком умен и непредсказуем. Отрезанная от всего, мне нужно средство передвижения, чтобы добраться до центра Пондера. Кто из них с наибольшей вероятностью поможет мне? Текс полностью порабощён. Одна из девушек? Никакой вероятности. Я закрываю веки на несколько мгновений, затем внезапно одно имя с силой возникает в моём сознании. Это рискованно, но, кроме чуда, он — мой единственный шанс покинуть этот ад.
***
Ощущение битого стекла мешает мне нормально сглотнуть. Верхние конечности ноют из-за пут, я ворчу, открывая глаза. День наступил. Должно быть, я уснула. Движение в углу комнаты внезапно привлекает моё внимание.
— Доброе утро, — приветствует меня Фентон, непринуждённо расположившийся на старом стуле у окна.
Моё тело инстинктивно содрогается при виде него. Свежевымытый и одетый, закинув ногу на ногу, его щиколотка покоится на согнутом колене, он потирает свою аккуратную щетину. Слегка склонив голову, его ледяные глаза изучают меня. Низ моего платья задрался, а верх разорван, обнажая мою грудь, покрытую засохшей спермой, перед его пристальным, проницательным взглядом.
Это психопат переживает свой момент.
Неловко, я извиваюсь, гримасничая. Моя ломота и раздражение в горле ужасны. С хриплым смехом Фентон обнажает свою икру. К ней прикреплена кобура. Я замираю. С убийственно тревожащей медлительностью он достаёт из неё нож, затем поднимается во весь рост. С оружием в руке, он движется в моём направлении.
Что он ещё задумал?
Каждый рассчитанный шаг ускоряет биение моего сердца. Его лезвие грациозно танцует между его пальцев. Он садится на край моей кровати и опасно наклоняется. Ожидание его следующей реакции скручивает мне желудок, я опасаюсь худшего. В панике я отодвигаюсь так далеко, как могу. Он грубо цепляется за моё бедро и мощно притягивает меня к себе. Его губы касаются моих, едва прикасаясь, но достаточно близко, чтобы мы делили одно дыхание.
— Веди себя спокойно, — требует он. — Я не хотел бы причинить тебе вред, — добавляет он насмешливо.
Тотчас же он перерезает мои путы. Мои мышцы стремительно расслабляются. Я корчусь, стону от боли и облегчения.
О, чёрт, это ужасно.
Окоченевшая, я сжимаюсь, спиной к Фентону. Кожа на моих суставах обожжена тканью, содрана до мяса. Неожиданно его рука касается основания моей шеи. Он ощупывает мои плечи и скользит до лопаток, успокаивая моё онемение. Это больно, но так хорошо, что я подавляю стон экстаза, кусая нижнюю губу. Мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем моё подсознание внезапно напоминает мне, почему мне так больно. В ярости, движением слишком быстрым, чтобы он успел остановить, я резко поворачиваюсь и бью его изо всех сил.
— Ублюдок, — кричу я слабым, хриплым голосом.
Прежде чем я могу сделать ещё один жест, он хватает и обездвиживает мои всё ещё чувствительные запястья. Я шиплю, сжимаясь. Его глаза изучают меня, проникают в меня. Он ищет что-то, не знаю что.
— Не спрашивай меня почему, потому что я не смогу тебе ответить, но ты завораживаешь меня всё больше, Мэри.