Проповедник (ЛП)

Эмоции, на которые они неспособны, всегда завораживают таких больных!
Захлёстываемая горечью и обидой, я собираю немного слюны во рту и плюю ему прямо в лицо. Он отпускает меня. Его веки закрываются на долю секунды, затем одной рукой он собирает мою слюну и медленно проводит языком по своей ладони.
— Ладно, я плюнул на тебя, ты плюнула на меня. Скажем, мы квиты, — смеётся он, намекая на вчерашнюю сцену.
  
— Подлец, — выдыхаю я угасшим голосом.
Я пытаюсь яростно оттолкнуть его. Без успеха; его вес придавливает меня к матрасу. Он смотрит на меня, напряжённый до предела. Его дыхание намного учащённее. Кажется, он одержим, затем поспешно захватывает мой рот с неумолимым и звериным контролем, балансируя на грани пытки. Я пытаюсь сопротивляться ему, но, непреклонный, он кусает, лижет, сосёт, рычит:
— Твоя обида возбуждает меня, Мэри. Ты борешься, но хочешь этого так же сильно, как и я, — уверяет он, не отрывая губ от моих.
Жёсткий и требовательный, он пожирает последние остатки моего сопротивления. В переходном равновесии у меня кружится голова. Мне трудно справиться с этим ощущением. Вдруг торопливый стук сотрясает дверь хижины. Я напрягаюсь под подавленными ругательствами Фентона. Он выпрямляется и рычит через плечо:
— Позже!!
— У нас проблема. Срочно, — настаивает Текс, оставшийся снаружи.
Раздражённый, Фентон поднимается, бормоча, и вылетает из комнаты. Оставшись одна в мощной пустоте его отсутствия, я делаю глубокий вдох, с трудом садясь. С головой в руках, я колеблюсь между яростью и отвращением. Его следы и его запах всё ещё на мне. В смятении я торопливо, неуверенной походкой, направляюсь в ванную.
 *** 
Фентон
Текс нервно ждёт меня у ступенек.
— Надеюсь, у тебя есть веская причина, — ворчу я, спускаясь к нему, изо всех сил стараясь скрыть свою назойливую эрекцию.
— Расс здесь. Он в полной панике. ФБР обыскивает его кабинет. Пахнет жареным.
Какой идиот! Должно быть, он себя сдал! Если так, они скоро нагрянут сюда! Чёрт! Слишком рано.
Это наносит ущерб дальнейшему плану. Мне нужно выиграть время. Я глотаю свою ярость. Даже если он прервал моё развлечение с Мэриссой, Текс правильно сделал, что предупредил меня.
— Усиль охрану. Вооружи всех, — приказываю я ему.
— Понял, — отвечает он, кивая.
— Никто не входит и не выходит с территории.
— А Расс? Что с ним делать?
Я глубоко вдыхаю, мои чувства обостряются. Зверь полностью захватывает моё внутреннее существо. Потребность убивать рычит во мне.
«Заставь его кровоточить. Заставь его кровоточить...», — нараспев бормочет зверь.
Я должен утолить этот слепой и ненасытный голод, чтобы он оставила меня в покое хоть ненадолго.
— Где он? — требую я.
— Он прибыл через туннель. Прячется в амбаре.
— Я займусь им. Пока что следи за ней до моего возвращения, с остальным разберёшься позже. Убедись, что она не выходит из своего сарая, — отдаю я ему приказ, указывая на хижину Мэриссы.
— Кстати, ты собираешься оставить её?
Я хмурю брови. Она уйдёт, когда я буду сыт, но сейчас, из-за того, что я чувствую, я не могу определить, когда. Мой аппетит к ней безграничен.
— Какое тебе дело? — раздражаюсь я.
Его выражение становится озабоченным.
— Нет, просто её выступление вчера вечером было удивительным. У неё боевые навыки, достойные спецагента. Тебе следует быть осторожным, — советует он мне.
«Она делает тебя слабым», — усмехается зверь.
Моя челюсть сжимается. Охваченный приступом ярости, я сжимаю кулаки, делая угрожающий шаг вперёд.
— Ты хочешь сказать что-то конкретное?
Он поднимает руки в знак перемирия и отступает, обращаясь ко мне, как к бешеному зверю, готовому напасть:
— Мне кажется, ты слишком лично вовлечён. Я думал, она для тебя просто игра.
— Да, но игра ещё не окончена. Так что не становись у меня на пути.
— Враг не я. Я никогда не предам тебя. Но она? — предполагает он, опасаясь.
— Она — моё дело! Довольствуйся выполнением моих приказов. Остальное я контролирую. Для тебя важно сохранять веру, потому что без меня ты — ничто! — кричу я, сдерживая свои убийственные порывы.
Лихорадочно, он кивает и занимает пост на крыльце Мэриссы, как преданный пёс, которым он и является. Скорей бы покончить со всем этим.
Терпение, конец близок.
Пока что каждая пешка необходима, чтобы освободить меня от оков. Я быстро пересекаю территорию до амбара. Достигнув порога, я вынимаю нож и прячу его в задний карман, под рубашкой. Затем вхожу в сарай и обнаруживаю Рассела в гражданской одежде, расхаживающего взад-вперёд. Увидев меня, он замирает. Его быстрые движения зрачков указывают на начало паники. Я скриплю зубами, но заставляю себя сохранять спокойствие.
— Слава Богу. Ты наконец здесь. Ты должен помочь мне, сынок, — умоляет он, направляясь ко мне.
Пот стекает по его лбу.
— Что случилось? — спрашиваю я, стоя напротив него со скрещёнными руками.
Он вздыхает, изнурённый.
— Федеральные агенты нагрянули на рассвете. Я уверен, это из-за неё! Я же предупреждал, что это рискованно!
— Не говори ерунды. У неё не было ни малейшего контакта с внешним миром с момента прибытия. Возможно, это просто плановая проверка, — преуменьшаю я.
— Нет! Они изъяли мой значок и служебное оружие. Сейчас они копаются во всех моих счетах и делах, — топает он, тревожный.
— Почему?
Избегая взгляда, он сглатывает.
— Они разыграли карту закона РИКО15. Я покончен!
Серьёзно, этот старый кретин действительно чувствует себя в большей безопасности здесь, теперь, когда он нам бесполезен?
— Если так, почему они тебя ещё не арестовали?
— Без понятия, но это вопрос времени, — утверждает он.
— И что ты тогда делаешь, закопавшись у меня? Тебе следовало смыться!
Неуверенность читается на его лице.
— Они заблокировали все мои счета. У меня есть бабло в офшоре, которое приносит проценты каждый год, но сейчас у меня нет к нему доступа.
— И что? Какое мне до этого дело?
— Ты единственный, кто может вытащить меня из этого дерьма. Я подумал, раз последняя поставка выполнена, я могу получить свою долю, — предполагает он, нетерпеливый. — Ты же мне это должен, — добавляет он жалобно.
Я сохраняю безмятежное поведение, а также свою сияющую, полную обещаний улыбку, и заверяю его:
— Я позабочусь об этом лично. Где твоя тачка?
— Припаркована у дороги, ведущей к шоссе, — доверяет он мне, переполненный надеждой.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
У него нет времени что-либо добавить. Я ловко и быстро выхватываю лезвие из заднего кармана и вонзаю его ему точно в сонную артерию. В шоке, но в сознании, он падает на колени и застывает в этой позе, уставившись на меня, дезориентированный.
— Честно. Чего ты ожидал? Не стоит удивляться, оказавшись в аду, когда заключаешь сделку с дьяволом, — насмехаюсь я.
Я остаюсь спокойным. Однако внутри возбуждение пылает в моих венах. Это никогда не бывает так интенсивно, как в первый раз, когда я отнимал жизнь, но тем не менее видеть, как он издыхает, — кайф. Полностью живой, меня охватывает эйфория.
— Так давно я этого жаждал, — открываю я ему.
Я облегчён, что наконец могу вкусить этот столь желанный момент. Рассел задыхается, пытаясь вдохнуть воздух. Его рот запачкан красным. Его кровь стекает до подбородка. Пошатываясь, он отчаянно прикладывает руку к горлу, где до сих пор торчит мой нож. Я делаю шаг. Глаза выпучены, испуганы, Рассел блеет, булькая. Его жалкое лицо было бы почти комичным. Разорванный болью, я чувствую, как он качается в сторону бессознательного.
  
— «Всё, что рука твоя найдет делать, делай по силам твоим», — дразню я, резко выдергивая металл, закупоривший его яремную вену.
Его кровь бьёт фонтаном, забрызгивая меня. Затем его окровавленное тело мягко обрушивается на пол. Я восхищаюсь его последними судорогами с крошечным наслаждением и впечатываю их, затем аккуратно складываю в уголке своей головы, чтобы лучше смаковать, когда буду вспоминать.