Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)

Затем пришло время заклинания, после него — калибровки, чтобы масса машины и всего, что в салоне, стала «нулем», от которой и будет считаться нужное изменение.
Теперь, если кто-то решит подстеречь меня, затаившись на заднем сиденье, или закинет «подарок», вскрыв дверь или багажник, я узнаю об этом мгновенно. Даже если этот кто-то будет невидимым.
— Ну вот, — я захлопнул дверь и, опираясь на трость, повернулся к зданию Министерства. — Теперь и средство передвижения мониторим. Пошли, мохнатый. Труба зовет, прямо на ковер к начальству.
  
В Министерство мы зашли, что называется, с глазами на затылке, но и тут обошлось без покушений. Разве что охранник на входе кивнул, да поздоровался куда более уважительно — и, чувствую, ни при чем тут мое новообретенное баронство. Просто репутацию создал, вот и уважали.
Прежде чем идти к князю, я свернул к себе. Нужно было избавиться от пальто, да и оставить свой тыл неприкрытым я не мог. Мой кабинет — это моя крепость, и я собирался сделать это утверждение буквальным.
В приемной уже горел свет. Мария сидела за своим столом и что-то быстро печатала. Вид у нее был уставший, но уже не такой потерянный, как вчера. Глаза еще красные, но хоть руки не дрожали.
— Доброе утро, Мария Ивановна, — поприветствовал я, вешая пальто на вешалку. — Что-то вы сегодня рано. Не спится?
Она подняла голову, слабо улыбнулась.
— А, нет, Дмитрий Сергеевич. Просто родители Ильи в гости приглашали. Посидеть, чаю попить. Я у них и осталась, поздно уже было. А они тут недалеко живут, вот и добралась быстрее обычного.
Я кивнул, проходя к своему кабинету.
Ну да. Общее горе сближает. Тем более, они и раньше были знакомы, она ведь не чужой человек для их семьи.
— И как все прошло? — спросил я, остановившись у двери.
— Хорошо, — она вздохнула, но это был вздох облегчения. — Поговорили, вспомнили всякое… Им тоже тяжело одним в квартире. Места себе не находят, говорят, тишина в доме такая, что уши закладывает. Будто просто пустота осталась.
— Легче стало?
— Да, — честно ответила она. — Честно говоря, намного.
Я посмотрел на нее. В глазах появилась осмысленность, она больше не тонула в одиночестве.
Хорошо, что так. Люди — существа социальные, нам нужно делить боль, чтобы она не раздавила. Общение их отвлечет, даст ресурс продержаться то время, пока Илья будет валяться в коме. Родители увидят, что их сына любят и ждут, Мария почувствует себя частью семьи. Отличное дело, тоже своего рода психотерапия.
— Я рад, — сказал я. А после повернулся к Баюну: — Работаем.
Та же самая процедура. Баюн шмыгнул внутрь первым, проверяя периметр на запахи и магический фон. Я зашел следом, осматривая углы.
— Чисто, — коротко мяукнул кот.
Я закрыл дверь. Взял графин с водой со стола, макнул палец.
Рисовать на казенных обоях было проще, чем дома — тут я особо не церемонился с эстетикой. Четыре угла, косяк, подоконник. Быстрые, уверенные штрихи.
И приемную обработал. Мария, конечно, поинтересовалась, что это я делаю, а я ответил — меры предосторожности, мол.
Формула, калибровка.
В голове привычно щелкнуло. «Весы» встали на боевое дежурство. Теперь и в кабинете никому не удастся похозяйничать без моего ведома.
Я оправил пиджак, снова взял трость — образ надо поддерживать.
— Баюн, ты тут за старшего. Охраняй. Я к князю.
Кот запрыгнул на мое кресло, сворачиваясь клубком.
— Иди уж, барон.
Я вышел из кабинета и направился к лестнице на четвертый этаж. Разговор предстоял интересный.
  
Глава 8
 
Елена Павловна в приемной встретила поприветствовала меня с уважением, в этот раз неподдельным. Уж не знаю, насколько Милорадович с ней откровенничал насчет наших приключений, но знала она явно больше охранников на входе. Я прошел к дверям кабинета, постучал и, дождавшись приглашения, вошел.
Князь Милорадович при моем появлении он даже не поднял головы, только жестом указал на кресло напротив.
— Доброе утро, Владислав Петрович.
Он отложил папку, потер переносицу.
— А я как раз собирался вас вызвать, — проговорил он, наконец посмотрев на меня. — Либо вы сильно преуспели в чтении мыслей, либо у вас ко мне какое-то дело.
— Второе, — улыбнулся я, усаживаясь поудобнее. — Как минимум, есть определенные вопросы по работе…
— Работа, Дмитрий Сергеевич, это прекрасно, — перебил меня Милорадович, откидываясь на спинку кресла. — Но вы мне про гранату расскажите. Честное слово, полночи не спал, мучался любопытством.
Хоть он и сохранял все тот же серьезно-невозмутимый тон, и лицо его ничего не выдавало помимо вежливого внимания, я уже знал его достаточно хорошо, чтобы понять: шутит. Но в то же время и правда заинтересован. Для него, старого интригана и боевого мага, моя возня с растяжками была куда любопытнее бюрократических моментов.
— Ну, раз интригующая… — начал я. — Все началось с того, что мы с Баюном подошли к двери.
Я начал рассказ. Хоть и в несколько расслабленном тоне, но сохраняя верность фактам. Как заметил смещенную (и, судя по всему, возвращенную на свое место, но не вполне точно) нитку, как Баюн подрабатывал моей служебной собакой, выслушивая и вынюхивая, как открывали замок под заклинанием тишины.
— Когда дверь открылась, вы стояли в проеме? — вдруг перебил Милорадович.
Ожидаемо, проверял на ошибки. Искал, где скорректировать, подсказать, научить, даже рассказ о сортирной гранате был поводом для урока. Отличный наставник.
— Разумеется, нет, — ответил я спокойно. — Занял позицию сбоку от проема, у стены. Чтобы прямо на пороге не изрешетили, если б там кто-то сидел с направленным стволом. Угол открывал постепенно, «нарезая пирог».
Князь удовлетворенно кивнул.
— Хорошо. Продолжайте.
Я продолжил. Расписал нашу с котом методику зачистки помещений: как проверяли каждую комнату, как Баюн работал живым детектором, как мы открывали каждый ящик и шкафчик, ожидая сюрприза. И как, наконец, добрались до санузла.
Описал реакцию кота, сканирование заклинанием, обнаружение «лимонки».
Милорадович слушал, не перебивая, только пальцы его слегка барабанили по подлокотнику кресла.
— … в общем, снял я ее, — закончил я. — Чары скольжения развеял, клей с помощью Баюна удалил. Теперь лежит у меня в сейфе, как сувенир.
— И полиции, я так понимаю, решили не вызывать? — спросил Милорадович все так же невозмутимо. — Справедливо. Куда уж профессиональным саперам до самого младшего советника Дмитрия Волконского. Зачем нам специалисты, когда есть отвага и слабоумие?
— Но тогда у меня бы сейчас было на одну гранату меньше, — парировал я.
— Но вы могли бы, в таком случае, набрать меня, — заметил князь. — Я бы отправил своих людей. Они бы обезвредили устройство профессионально, без риска превратить вашу ванную комнату в филиал ада, и не стали бы забирать оставленный вам «подарок».
— Да к чему это? — я пожал плечами. — Это ведь не какое-то сложное взрывное устройство с часовым механизмом и кучей проводов, а простая растяжка. Механика понятна, магия примитивная. Зачем людей гонять по пустякам?
Милорадович вздохнул, снова потер переносицу. Видно было, что моя самостоятельность его и радует, и беспокоит одновременно.
— Ладно. Победителей не судят, а выживших — тем более. Но официально я все еще не одобряю самодеятельности с незнакомыми взрывными устройствами и потенциально опасными помещениями. Вы мне живым нужны, Дмитрий Сергеевич.
Я приложил руку к сердцу.
— Официально я о ней искренне сожалею, — произнес я с театральным смирением. — И обещаю больше так не делать.
  
Князь прищурился.
— Только не говорите мне, что вы сейчас сложили пальцы крестиком у себя за спиной…
— Ну, раз уж вы попросили — ладно, я вам об этом не скажу, — широко улыбнулся я.
Милорадович покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке.
— Неисправимы… Ладно, продолжайте. Что было после?