Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)

Я пожал плечами.
— Враги есть, куда без них. Есть старший сын Гаврилова, который наверняка на меня зуб точит, есть люди, связанные с чиновником Зацепиным, которого благодаря мне закрыли. Но… — я сделал паузу, подбирая слова. — Майор, будем реалистами. Это шпана и казнокрады. Нанять группу профи с таким оснащением — это дорого и сложно. Вряд ли у них есть такие ресурсы и связи.
  
Корнилов отложил ручку и посмотрел на меня внимательно.
— Ресурсы имеют свойство появляться, когда очень хочется отомстить, а определять подозреваемых — все-таки наша работа. Но вашу мысль я понял.
Он помолчал, барабаня пальцами по столу. Потом нажал кнопку на селекторе.
— Пригласите Бориса Игнатьевича.
Дверь открылась, и в кабинет вошел щуплый мужчина в гражданском, с чемоданчиком в руках. Вид у него был интеллигентный и немного отрешенный. Штатный менталист.
Я внутренне напрягся.
— Дмитрий Сергеевич, — сказал Корнилов. — Нам необходимо провести процедуру считывания поверхностной памяти. Конкретно — эпизод нападения. Человеческий глаз может пропустить детали, а мозг фиксирует всё. Возможно, мы увидим что-то, что вы не осознали.
Это было плохо.
У меня в голове сейчас был такой коктейль, что любой менталист с ума сойдет. Там и мои алгоритмы «Тишины» и «Весов», которые я не собирался светить, и наши разговоры с Милорадовичем о «ловле на живца», и тот случай с гранатой в унитазе. И, самое главное, мои планы найти ублюдков самому и устроить им суд Линча.
Если менталист копнет чуть глубже или зацепит «соседние» воспоминания, у меня будут большие проблемы.
Но отказаться — значит вызвать подозрения. Честный чиновник, которому нечего скрывать, не боится проверки памяти.
— Разумеется, — сказал я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если это поможет делу.
— Поможет, — кивнул менталист, присаживаясь рядом. — Не волнуйтесь, это совершенно не больно и безопасно. Я не буду лезть в вашу личную жизнь, мне нужен только временной отрезок вчерашнего вечера. С момента стрельбы в кафе до отъезда скорой.
Он достал из чемоданчика прозрачный кристалл.
Я закрыл глаза.
Баюн учил концентрироваться. Точка. Якорь. Отсекать лишнее.
Чем больше пытаешься не думать о чем-то, тем больше об этом думаешь. Попробуйте, к примеру, изгнать из своей головы всякую мысль о белой обезьяне.
Потому пытаться не следовало. Просто сосредоточиться на чем-то конкретном, а всякая иная мысль пусть приходит и уходит сама собой. Таким образом лишнее отваливается естественным образом, остается только нужное. Один из ключевых принципов магии.
— Сосредоточьтесь на моменте стрельбы, — голос менталиста звучал мягко. — Вспоминайте. Звуки, запахи, картинку.
Эта сцена, будто бы выжженая в памяти до конца жизни, и стала моим «якорем». Я почувствовал прохладное прикосновение к виску.
— Начали.
Картинки потекли из моей головы в кристалл. Хруст стекла. Кровь Ильи. Мой бег к выходу. Красные огни машины. Вспышки выстрелов.
Я держал концентрацию мертвой хваткой. Никаких мыслей о том, как я буду их убивать. Только факты. Только то, что видели глаза.
— Стоп. Снято.
Рука исчезла. Я открыл глаза, выдохнул. Лоб был влажным.
Менталист вставил кристалл в проектор. На стене возникло дрожащее, чуть размытое изображение — то, что видели мои глаза.
Мы смотрели запись. Вот мы сидим, вот стреляют, вот я выбегаю. Вот улица. Вот машина.
И ничего.
Вместо лиц стрелков в окнах машины клубился серый туман. Даже силуэты были смазаны, искажены.
Да если бы и нет — вряд ли они сидели в машине с открытыми лицами.
— М-да… — протянул Корнилов, разглядывая мутные пятна. — Профессионально.
— Морок? — спросил я, хотя и так знал ответ.
— Он самый. И очень качественный. Даже ваша память не зафиксировала черт лица, потому что мозг их просто не воспринял.
Менталист собрал свои вещи и вышел. Мы остались вдвоем.
— Значит, пусто, — констатировал я.
— Не совсем, — возразил майор. — Мы теперь точно знаем, что работали не любители. Это сужает круг подозреваемых…
Самой важной части он не сказал, но я ее знал и так. Круг-то сузился, только в этом кругу теперь ни черта никого нет.
— Дмитрий Сергеевич, ситуация серьезная. На вас совершено покушение группой лиц с применением боевой магии и автоматического оружия. Я обязан предложить вам государственную защиту.
— Отказываюсь, — ответил я мгновенно.
— Послушайте, — Корнилов подался вперед. — Я понимаю ваш скепсис. Мы не гвардия Императора. Но пара толковых ребят у вашего подъезда — это лучше, чем ничего.
— Нет. Това… — я осекся. Если тут не было Советского Союза, то и майоров товарищами вряд ли называли. — Господин майор, давайте честно. Те, кто меня атаковал, раскатали бы ваш наряд за секунды. Я не хочу, чтобы из-за меня погибли хорошие парни, у которых, скорее всего, есть семьи, и сам позабочусь о своей безопасности.
— Вы уверены? — он вперил тяжелый взгляд в мое лицо. — Вы понимаете, что вас завтра могут убить? Просто застрелить на выходе из подъезда.
— Да, понимаю. Это мой риск.
Следователь вздохнул, покрутил в руках дешевую ручку.
— Ладно. Ваше право. Подпишите отказ… Но хотя бы наружное наблюдение давайте поставим? Негласное. Присмотрят за домом, за маршрутом. Если кто подозрительный появится — сообщат.
Я задумался.
— Учитывая уровень тех, кто по мне работает, дилетантскую «наружку» просто спалят, — сказал я прямо. — А могут и снять по-тихому, потому как шума вообще не боятся. У вас точно есть такие люди, которые смогут не выдать себя при наблюдении?
Корнилов отвел глаза. Вздохнул еще тяжелее. Этот вздох говорил больше всякого отчета о кадровом голоде.
— Есть, — наконец сказал он. — Двое. Старая школа, опытные, таких людей больше не делают.
— Ну, если их больше нечем занять, то ладно, — согласился я. — Пусть смотрят. Но у меня к вам просьба, господин майор: пусть они не вступают в бой. Только наблюдают и докладывают. Не надо геройства.
Следователь криво усмехнулся.
— Хотите еще каким советом поделиться, господин советник? Как нам делать нашу работу?
— Иных не имею, — невозмутимо ответил я, вставая. — Но этот рекомендую принять к сведению. У вас и так людей мало, а хороших — еще меньше. Берегите их.
— Что правда, то правда, — пробормотал он, протягивая мне протокол на подпись.
Я расписался.
— Удачи, Дмитрий Сергеевич. Она вам понадобится.
— И вам не хворать, господин майор.
Я вышел из кабинета, чувствуя вполне обоснованное облегчение. Повинность отбыл. Теперь можно заняться делом.
* * *
Служебный самоход, ведомый мной, занял свое место на парковке Министерства. Я заглушил двигатель, но выходить не спешил.
Привычка — вторая натура. А паранойя, взращенная за последние сорок восемь часов, стала первой. Еще не открыв дверь, я уже сканировал пространство, а мои алгоритмы висели в фоновом режиме, готовые сорваться с цепи.
Вроде чисто. Обычное утро. Люди спешат на работу, машины, серый снег.
Я открыл дверь и поставил ногу на асфальт. Выпрямился, поправляя шарф.
И тут мир моргнул.
Полыхнул щит «Стража», тут же рассыпавшись, бок пронзило болью, будто по ребрам кувалдой приложили. Меня развернуло, отбросив, спина ударилась о дверь самохода.
Краем глаза заметил березу, что росла себе возле крыла Министерства — ее ствол попросту разворотило почти у самой земли. Дерево начало заваливаться на министерскую стену. Крупный калибр. «Страж» срикошетил, но не полностью. И стреляли сверху.
Сработала «Тишина». Я почувствовал, как сорвался с моего магического поля концентрированный развеивающий импульс, уходящий по вектору атаки куда-то вверх и в сторону.
  
БАБАХ!
Только сейчас, спустя мгновение, до меня донесся звук выстрела. Даже магострельный, без пороха, он был оглушающе громким.
Если слышишь звук снайперского выстрела — стреляли не в тебя. Или носишь на себе защитный алгоритм.