Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)

Я ухватился за нее и пошел. Не в буквальном смысле, ногами — движения здесь не требовалось — а намерением. Скользил вдоль этой нити, чувствуя, как сигнал становится четче.
Вот оно. Граница. Такая же, как при выходе, только теперь я был снаружи.
Вход дался легче. Я просто шагнул внутрь, ведомый той самой связью.
И оказался в абсолютной темноте.
Здесь не было ни звуков, ни света, ни верха, ни низа. Полное отсутствие всего, позволявшее сделать вывод: в данный момент Илье ничего не снится. Его разум молчал.
  
Ну уж нет, так дело не пойдет. Да будет свет!
И… Ничего не произошло. Сон проигнорировал ментальную команду, не подчинился моей воле.
Ах да. Это чужой сон. Здесь хозяин Илья, а я — хакер, пытающийся выполнить команду на чужом сервере с ограниченными правами. Моя воля здесь встречала сопротивление самой среды.
Но в этом был и плюс. Случайные мысли, страхи, сомнения — всё это здесь не имело силы, не нужно было даже давать установку на их подавление. «Левые» образы не материализовывались. Чтобы что-то создать, нужно было приложить направленное, концентрированное усилие. Пробить защиту чужого разума своим намерением.
Я собрался. Представил не просто абстрактный свет, а конкретное пространство, вложил волю в эту мысль, как при колдовстве. Белая комната. Пол, потолок. Свет.
И вот тогда псевдо-реальность сна Ильи поддалась.
Теперь я стоял посреди бесконечного белого пространства, похожего на съемочный павильон до постройки декораций.
А напротив меня точно так же стоял Илья.
Вид он имел растерянный. Одет в ту же одежду, что была на нем в тот вечер — джинсы, свитер. Целый, без дырки в груди. Он крутил головой, пытаясь понять, куда делся мир.
— А, чего? — спросил Илья, моргая от яркого света. — Где это я?
Он заметил меня. Нахмурился, вглядываясь.
— А ты еще кто?
Я опешил. В смысле «кто»? Мы знакомы не первый день.
Или… Погодите-ка. Зеркало мне, зеркало!
Некоторое усилие воли — и нужный объект материализовался в пространстве. Мое воплощение, отразившись в его поверхности, ответило на все вопросы. Там, в зеркале, стоял себе Дима Волков, а никакой не Волконский.
В мире снов, где оболочка не имеет значения, мое сознание приняло форму, которую считало истинной — меня из прошлой, законченной ныне жизни. Для Ильи этот человек был незнакомцем.
— А, — сказал я. — Извиняюсь, не учел. Сейчас поправим.
Вот тут пришлось напрячься посерьезнее. Представить, как это — быть Волконским, с его ростом около двух метров, массой, все еще полным недочетов телом. Но все же получилось.
— Дмитрий Сергеевич? — Илья сощурился. — Вы?
— Да какой там «Дмитрий Сергеевич»… — я улыбнулся, чувствуя, как чужое лицо растягивается в знакомой гримасе. — К чертям этот весь официоз, тошно мне от него, хотел еще в кафешке об этом сказать. Здорово, Илья.
— В кафешке? — Илья наморщил лоб. Взгляд его затуманился. — Так, погоди… Кафешка…
Я понял, что он не помнит момента нападения. Шок вытеснил это. Но мое напоминание запустило процесс восстановления.
Белое пространство дрогнуло.
Вокруг нас начали проступать очертания. Столики. Стулья. Витрина. Запах кофе и выпечки.
Сон Ильи начал генерировать декорации из его памяти.
— Мы сидели… — бормотал он. — Беседовали, праздновали. А потом…
За окном, которое только что появилось из пустоты, мелькнул свет фар. Черный седан.
Он левитировал медленно, как в замедленной съемке. Заднее окно открыто.
Илья дернулся, глядя на этот кошмар, который его подсознание услужливо воспроизводило. Из окна машины показался ствол автомата.
— Стоп, — спокойно сказал я.
Я поднял руку. Вложил в жест волю сноходца, попытался стать хозяином ситуации, хоть сон и не мой.
Сцена замерла. Машина, люди за столиками, летящая пылинка в луче света. Все застыло, как на фотографии.
Я подошел к окну. Посмотрел на седан, на размытую — все еще! — фигуру упыря с автоматом в салоне.
— Не люблю этот момент, — прокомментировал я, небрежно махнув рукой в сторону замершего автомобиля.
Седан мгновенно вспыхнул превращаясь в столб яростного, красно-рыжего пламени. Металл плавился, стекла лопались. Взрыв разнес машину на куски, разметав их в беззвучной пустоте за окном.
Хоть здесь. Хоть так.
Илья сидел, вцепившись в край стола, и смотрел на горящие обломки.
— Меня… Застрелили, — медленно, с ужасом в голосе произнес он. Он посмотрел на свои руки, ощупал грудь. — Так что это… Я умер? И вы… То есть, ты тоже умер? Мы в аду?
Я подошел, взял стул и сел напротив него.
— Типун тебе на язык, Илья, — сказал я твердо. — Живее всех живых. Ты в больнице, в коме, тебя залатали и теперь ты восстанавливаешься. А это — твой сон. Просто сон.
Он посмотрел на меня. В его глазах все еще плескался страх, но к нему примешивалось и недоверие.
— Сон? — переспросил он. — И изо всех возможных людей, изо всех глюков, мне снишься ты? Начальник?
Вдруг он криво, нервно усмехнулся.
— Твою ж мать… Даже во сне начальство достанет! Нигде покоя нет!
Я рассмеялся.
Вот это по-нашему, вот такой тон разговора меня радовал. Живой, ехидный, настоящий. Значит, личность на месте.
— Не то чтобы снюсь, — ответил я, устраиваясь поудобнее. — Я так, в гости зашел. Потолковать, пока ты там, в реале, бока отлеживаешь. У нас, знаешь ли, дела стоят.
— Как там… Старики? — спросил Илья, глядя на свои руки. Голос его дрогнул. — Мать с отцом? И остальные? Как Маша?
Он произнес ее имя чуть тише, но я все равно услышал.
— Все в порядке, — ответил я уверенно. — Переживают сильно, врать не буду, но я их успокоил. Донес, так сказать, ситуацию. Маша… Она молодец. В работу зарылась с головой, помогает мне проекты тащить. И к родителям твоим в гости ходит, для взаимной поддержки.
Глаза Ильи расширились. Он приложил ладонь к лицу, издав стон, полный искреннего ужаса.
— К родителям?.. — простонал он сквозь пальцы. — Это что ж они ей нарассказывают-то, Господи… Мама же сейчас начнет детские альбомы доставать! Позор-то какой.
Я усмехнулся. Живой. Раз переживает о репутации перед девушкой, значит, помирать точно не собирается.
— Да не парься ты так, — отмахнулся я. — Лучше скажи, где бы ты хотел находиться? А то эта кафешка унынием отдает. Кухня, конечно, шик, но, как видишь, маслины подают даже если не заказывали, и отравиться ими проще простого.
Илья опустил руку, огляделся по сторонам. Задумался.
— Есть тут одна заброшка… На окраине, завод недостроенный. Там с крыши вид закачаешься, особенно вечером, и закат видно. Мы там с пацанами зависали в школьные годы.
Отлично. Такая атмосфера мне была знакома. Романтика бетонных плит, ржавой арматуры и высоты. Самое то для душевных посиделок.
— Представь ее как следует, — скомандовал я. — Детали, запахи, ветер.
Илья закрыл глаза.
Белая комната дрогнула. Стены растворились. Под ногами возник шершавый, потрескавшийся бетон. Подул ветер. Впереди, вместо пустоты, раскинулась городская застройка под фиолетовым небом.
Картинка была зыбкой, края плыли. Я сосредоточился, накладывая свою волю поверх его воспоминания. Стабилизировал «локацию», будто отвердитель в эпоксидку добавил. Мир прибавил в четкости и реалистичности, заземлился.
Мы сидели на краю крыши, свесив ноги вниз.
— А теперь позволь тебя угостить, — сказал я.
Пришло время для реванша. В тот раз, в самую первую ночь, я пытался материализовать еду и потерпел фиаско. Но то был не сон, а суровая реальность. Теперь? О да, теперь здесь действовали мои правила!
Я закрыл глаза и вызвал из памяти тот самый образ.
  
Палатка у метро. Запах специй и жареного мяса. Горячий лаваш.
Две штуки. Килограммовых. С двойным мясом, чесночным соусом, свежими овощами, хрустящей капустой.
Преимущество сна: здесь не обожрешься, если только сам того не захочешь. Желудок не лопнет, калории не отложатся на боках. А вкусом насладишься на все сто.