Ищу маму себе и папе (СИ)

— Ты мне нравишься, — шепчет она, уткнувшись в моё плечо.
Слёзы наворачиваются на глаза. Горячие, жгучие. Моргаю, чтобы прогнать их, но они всё равно катятся по щекам.
Эта малышка… как она это делает? Как забирается в мою душу так, что я не могу её оттуда вытравить?
Понимаю, что ради неё я готова на всё. Даже на это безумное предложение Максима. Даже выйти замуж, как бы это ни пугало.
  
Ведь замуж, это не значит стать настоящей женой? Правда?
Это просто формальность, ради Вари. Ради её улыбки. Ради того, чтобы она не оказалась в холодных стенах детского дома.
— Ты мне тоже, малышка, — отвечаю я с улыбкой, хотя голос дрожит.
Глажу её по спине, стараясь не расплакаться ещё сильнее.
Ловлю взгляд Максима Игоревича. Он стоит, опершись о стол, и смотрит на нас. Его глаза, серые, глубокие, на секунду задерживаются на мне, но он быстро отводит взгляд, как будто поймал себя на чём-то лишнем. В этом движении есть что-то, что заставляет моё сердце забиться быстрее.
— Тогда ты остаёшься спать со мной, — заявляет Варя, отстраняясь и глядя на меня с очаровательной улыбкой.
Её глаза блестят, а растрёпанные волосы, как у маленького чертёнка.
Открываю рот, чтобы возразить. Сказать, что я не могу просто так остаться. Но Максим опережает меня.
— Конечно, останется, — своим командным тоном произносит он, от которого я обычно начинаю кипеть.
Варя улыбается, и она бросает на него быстрый, заговорщицкий взгляд. Кажется эти двое уже научились ладить.
Заглядываю в глаза Максима Игоревича, и внутри меня всё успокаивается. Не знаю как, но я чувствую и понимаю, что он не опасен для меня. Ни как Егор Игоревич, ни как тот мажор из бара.
Его взгляд тяжёлый, но в нём нет того хищного блеска, от которого у меня до сих пор мурашки.
— Пойдём тогда укладываться, малышка, — говорю я Варе. — Пора спать.
Мы поднимаемся на второй этаж. Максим идет за нами.
Варя уже клюёт носом, но всё ещё сжимает своего облезлого зайца. Такое чувство, что получив нужный ответ, она успокоилась и теперь усталость берёт своё.
Укладываю её в кровать, подтыкаю одеяло, глажу по голове. Она бормочет что-то невнятное, и её глаза закрываются. От этой картины сердце щемит так, что хочется остаться здесь навсегда. Просто чтобы видеть, как она спит, такая маленькая и беззащитная. И охранять её сон.
Максим стоит в дверях, молчит. Его тень падает на пол. Чувствую его взгляд на себе. Не оборачиваюсь, но кожей ощущаю, как он смотрит.
Это Заставляет испытывать трепет и от этого внутри всё путается ещё больше.
Мы спускаемся обратно на кухню. Максим не тянет. Сразу берёт быка за рога.
— Яна, ты будешь жить с нами. Как мама Вари и моя жена, — его голос твёрдый, как будто всё уже решено. — Я буду платить тебе, как няне Вари. Не бесплатно же ты помогать будешь. Завтра вечером купим кольцо, а днём с загсом решу вопрос.
Он говорит так, словно я уже дала согласие, словно я уже его жена, а не девчонка, которую он знает меньше недели. Внутри всё кипит от возмущения.
— Я ещё не согласилась, — цежу я, скрестив руки на груди.
Максим Игоревич прищуривается, и на его лице появляется самодовольная ухмылка, от которой хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым.
— Я по твоим глазам видел, что ты мне не откажешь, — заявляет он, и в его голосе столько уверенности, что я теряюсь.
Как он смеет? И как он так быстро меня раскусил?
Поджимаю губы, пытаясь найти, что ответить, но слова застревают. Он прав. Я не могу сказать нет. Не могу оставить Варю. Но его самоуверенность бесит до трясучки.
— А вдруг у меня жених есть? — прищурившись, произношу в ответ. — Вы об этом не подумали?
Максим Игоревич смотрит на меня, и его взгляд становится острым, как лезвие. Он наклоняется чуть ближе, и я невольно задерживаю дыхание.
— Твоё "вдруг" тебя и выдало, — отрезает он. — Нет у тебя ни жениха, ни парня.
Стискиваю зубы.
Как он это делает? Как читает меня, будто я открытая книга? Это напрягает и бесит одновременно. Хочу огрызнуться, сказать что-нибудь язвительное, но он продолжает, не давая мне вставить слово.
— Завтра вечером, как кольцо купим, заедем за твоими вещами, — его голос снова становится командным. — Переедешь к нам.
— А что мне делать с работой? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — У меня учёба, заказы, я не могу просто всё бросить!
— Уволишься, — отрезает он, как будто это проще простого. — Ты студентка. Вот и будешь учиться и за Варей присматривать. Ты же на заочном, как я понял?
Киваю, но внутри всё сжимается от страха. Всё равно страшно.
— Я подумаю, — наконец выдавливаю я, хотя знаю, что уже почти согласилась. — Но это не значит да.
  
Глава 25
 
— Это значит да, Яна, — говорит Максим Игоревич, и его голос, как всегда, звучит так, будто он уже всё решил за меня. — А теперь спать. Завтра мне на работу.
Открываю рот, чтобы возразить, но он даже не смотрит в мою сторону, уже разворачивается к выходу из кухни.
— Так и мне тоже на работу! — возмущённо бросаю я, кивая в сторону прихожей, где стоят мои чемоданы. — Я их должна сдать!
— Вечером сдашь и уволишься, — отрезает он. — Идём, дам футболку вместо ночнушки.
Его командный тон снова заставляет меня внутренне рычать. — И кому я там вечером заявление писать буду?! — идя следом за ним, высказываю своё возмущение его спине.
Бесит! Он позволяет себе решать за меня, когда я сама ещё не разобралась, хочу ли я в это всё ввязываться?
Пыхчу от злости стиснув зубы, и следую за ним.
Варя, только ради тебя, я иду на такие жертвы!
В своей комнате он достаёт огромную чёрную футболку из шкафа и молча протягивает мне. Беру, стараясь не смотреть ему в глаза. Его близость, его приятный парфюм, с ноткой кофе и чего-то мужского, вызывает мурашки.
Быстро принимаю душ в Вариной комнате. Горячая вода расслабляет, но мысли всё равно крутятся вокруг Максима, Вари, этого безумного предложения.
Я практически согласилась выйти замуж!
Вытираюсь, натягиваю его футболку. Она мне как платье, только коротковатое. Пахнет стиральным порошком и его парфюмом. Это заставляет сердце биться чаще.
Прекрати, Яна! — командую сама себе.
Варя спит, сжимая своего облезлого зайца. Забираюсь к ней, и она тут же прижимается ко мне, словно почувствовала, что я легла рядом. Её тёплое дыхание касается моей шеи, и я невольно улыбаюсь.
Эта малышка как магнит. Обнимаю её осторожно, стараясь не задеть гипс, и, на удивление, засыпаю почти мгновенно.
День был слишком насыщенным. Эмоции выжали меня досуха, и организм требует перезагрузки.
Утро начинается с низкого голоса Максима Игоревича. Открываю глаза, ещё не до конца понимая, где я.
Он стоит в дверях, одетый в тёмную рубашку, волосы чуть влажные, как будто он только из душа. Его взгляд скользит по мне, и он тихо говорит Варе:
— Потише, малыш, не разбуди Яну.
Варя, конечно, не слушает, болтает ножками и что-то шепчет своему зайцу.
Моргаю, пытаясь прогнать сон, и снова ловлю его взгляд. Он всё ещё смотрит.
Перевожу взгляд на себя и чуть не падаю с кровати. Чувствую, как румянец покрывает лицо.
Одеяло сползло, футболка задралась, и я, в прямом смысле, свечу своим нижним бельём вместе с пятой точкой.
Твою мать!
Хватаю одеяло и натягиваю его до подбородка, оставив только глаза и макушку.
— Доброе утро, — хрипловатым голосом произносит Максим, и от этой хрипотцы у меня мурашки бегут по позвоночнику.
Бурчу невнятное "доброе утро", прячась за одеялом. Он ухмыляется. Взгляд не отводит, как будто ему нравится видеть моё смущение.
  
Или мне показалось?
— Умывайтесь и завтракать, — выходя из комнаты, бросает Максим Игоревич.
Как только он пропадает из вида, выдыхаю. Непонятная дрожь пробегает по телу. Перед глазами до сих пор его взгляд.