После измены. Сохрани наш брак (СИ)

— Открытый брак, Алла. Открытый брак.
  
Глава 15
 
Андрей 
Мы приехали к ней, и я сразу понял, что мне не по себе.
Не страх, нет.
Скорее это странное дрожание внутри, будто я делаю шаг туда, где еще вчера говорил себе «никогда».
Бутылку коньяка в руках сжимал крепче, чем нужно, словно она могла объяснить мое присутствие здесь лучше любых слов.
  
Выпьем и станет легче.
Я на это рассчитывал.
Квартира в стиле лофт, стены под кирпич. Ничего лишнего. Свет мягкий, поверхности чистые, хозяйка нормальная, хотя не понимаю, к чему я оцениваю это.
Я осмотрелся и поймал себя на том, что здесь нет следов жизни, нет рамок, фото, картин, нет ничего, что создавало бы визуальный шум или тот самый уют, о котором все талдычат.
И это почему-то радовало.
Здесь и у меня дома точно небо и земля.
Рыжуля посадила меня за кухонный стол, поставила закуски, подала стакан.
Я следил за ее руками и чувствовал, как внутри все натягивается.
— Я ненадолго, минут пятнадцать, — кокетливо шепнула она и скрылась в коридоре.
Я остался один.
Телефон в руках. Листаю экран, сам не знаю зачем. Мысли скачут. Хоу деть себя куда-то, лишь бы не чувствовать, что это все не для меня и мне пора ехать домой к жене.
На секунду мелькнула идея открыть приложение, тут же отмахнулся, не… здесь это выглядело бы глупо.
Я сделал глоток.
Потом еще один. Вот, правильно, пей.
Тепло пошло по телу, напряжение чуть отпустило.
Пульс выровнялся, как мальчишка, ей богу. Испугался сиськи.
Почти улыбнулся сам себе… идиот, взрослый мужик, а веду себя как пацан перед первым свиданием.
И тут она вышла.
Я поднял голову и все внутри дернулось.
В дверном проеме она стояла в черном атласном халате.
Закрытый, длинный, рукава.
Ничего вызывающего, но от этого только сильнее било по нервам. Она посмотрела на меня и я почувствовал, как теперь сердце ускорилось.
Мне стало ясно, что я рад, что здесь. Рад ей. Рад этому моменту, этому ощущению новизны, которое слишком давно не испытывал.
Я не хотел сейчас думать о последствиях, о словах, о правильности. Хотел просто быть здесь и смотреть на нее.
Я сделал глоток коньяка и поймал себя на мысли: я уже переступил через себя, я уже здесь... И отступать не хочется.
Вот мы дальше и сидим напротив друг друга.
— Ты женат? — спрашивает она вдруг, опуская взгляд на мое кольцо.
Я не отвожу взгляд.
— А это проблема?
Она улыбается краем губ, медленно качает головой.
— Нет. Мне же с тобой не детей крестить. Мне просто приятно быть в компании такого… холеного мужчины, как ты.
Она снова кладет руку на мою.
На этот раз увереннее, дольше.
Я ловлю себя на том, что сначала смотрю ей в глаза, потом взгляд сам собой скользит ниже, к ее полуоткрытой груди, к линии халата, и снова возвращается к ее лицу.
Я пытаюсь держать себя, но понимаю, что она все видит. И ей это нравится.
Мы много говорим.
О ерунде, о жизни, о том, что люди притворяются теми, кем быть не хотят.
— Я вообще раскованная, — усмехается она. — И предпочитаю отношения с женатыми мужчинами.
Я поднимаю бровь, но она не ждет реакции, продолжает:
— Они не выносят голову. Им не надо обещать, строить планы, изображать быт. Я не должна готовить, стирать, убирать, быть удобной. Это не для меня. Рожать и терпеть гулящего мужа тоже. лучше я буду любовницей, чем сидеть у порога и ждать возвращение благоверно от другой писечки.
Она улыбается шире, чуть наклоняется вперед.
— Для меня только удовольствие, — произносит она и поправляет халат.
Мне хочется спросить что-то умное, удержаться в рамках, но слова застревают в горле.
Я понимаю, что сейчас рядом со мной человек, который ничего от меня не ждет.
Реально, нихрена ведь ей не надо, как Темыч и говорил.
И именно это сбивает с толку сильнее всего.
Я делаю глоток и думаю о том, что слишком давно не был просто мужчиной.
Не мужем. Не обязанным.
Просто тем, на кого смотрят вот так… открыто и без претензий. С желанием.
Мы перемещаемся в гостиную. Свет здесь приглушен, музыка играет негромко.
Я наливаю еще коньяка.
Она тянется за бокалом сама, не спрашивая.
— Ты не против? — усмехается кошечка.
— Если бы был против, я бы не наливал, — отвечаю и делаю глоток.
Сажусь на диван. Она почти сразу опирается на мое плечо, будто это уже решено.
Я обнимаю ее.
От нее тянет сладкими духами. Слишком сладкими. Я ловлю себя на том, что взгляд снова и снова сползает к ее груди, потом уходит в экран телевизора, где я не понимаю ни сюжета, ни лиц.
Я жду. Осознаю это ясно. Жду, пока она сделает первый шаг, чтобы потом не брать всю вину на себя.
Она улыбается, говорит что-то шутливое, легко, без пауз.
— Я правда не понимаю людей, которые годами изображают верность, — констатирует она, делая глоток. — Это же самообман. Все хотят большего. Просто не все решаются признаться.
— Не все считают это нормальным, — отвечаю я.
— А что нормального в притворстве? — она смотрит на меня в упор. — Ты ведь тоже не из тех, кто верит в сказки, что можно жить счастливо столько лет с друг другом и не изменять.
Я молчу.
Потому что она попадает точно.
Мне проще злиться, чем спорить.
— Люди… это ведь животные, — продолжает она спокойно. — Во всех смыслях. Инстинкты никуда не деваются. Просто кто-то разрешает себе это видеть, а кто-то делает вид, что контролирует другого человека и то, что у него между....
Ее рука ложится мне на ногу. Сначала просто. Потом пальцы двигаются выше. Не торопясь.
Я крепче прижимаю ее к себе, не отводя взгляда.
— Ты ведь не случайно здесь, — шепчет она мне на ухо…
— Нет, — отвечаю я. — Не случайно.
Я смотрю ей в глаза.
В них нет сомнений. Нет стыда. Она действительно верит в то, что говорит. Не оправдывается. Не играет.
— Если ты ждешь разрешения, — добавляет она, — я его тебе не дам. Решай сам. По тебе видно, что впервые.
  
Глава 16
 
Алла 
Я смотрю на мужа и охреневаю. Других слов у меня просто нет.
Я ОХРЕНЕЛА. ОЦЕПЕНЕЛА. Я, МАТЬ ВАШУ, В СТУПОРЕ!
— До этого я от тебя ничего подобного не слышала. Ты где такие слова вообще узнал?— вырывается у меня. — В школе кобелей?
Он явно не ожидал от своего любезнейшей Аллочки такой дерзости. Лицо дергается, будто я его хлестнула по щекам чем-то колким.
— Что ты сказала?
— У меня к тебе такой же вопрос, — отвечаю и тут же встаю со стула.
Ноги сами несут меня по комнате.
Туда.
Обратно.
Слишком много пространства и слишком мало воздуха внутри меня. Мысли скачут, цепляются друг за друга, рвут мое понимание нашей семьи и наших с Беркевичем отношений… рвут в пух и прах!
— У меня в голове это не укладывается, — произношу и резко останавливаюсь. Смотрю на него. — Ты… ты как вообще такое мне говоришь? Ты шутишь?
Он даже не моргает.
— Нет, — чеканит Андрей. — Я серьезно. Я понял, Алла, что чтобы чувствовать себя спокойно, чувствовать себя мужчиной, мне просто нужны другие женщины.
Внутри будто что-то с глухим треском ломается.
— Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? — слова выходят с трудом. — Ты понимаешь, что ты меня тем самым отправляешь в постель к другому мужику? Своим этим открытым браком ты не только себе разрешаешь, а мне тоже. Тебе нормально, что я буду с другими спать?????!
— Пожалуйста, — он только пожимает плечами. — Твое право.
Я чувствую, как кровь ударяет в виски.
Щипаю себя за руку.
Больно.
Значит, не снится.
Черт.
— Может, поймешь, — продолжает он вдруг, — что не надо трахать мужику голову, чтобы он трахал тебя.
  
Я опешила, глаза открыла максимально.
Меня будто обливают ледяной водой.